"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 300

Точнее сказать, по документам было так.

Свои же, то есть прокурорские, не раз подозревали, что комиссия алкоголь вовсе даже не сливает, а подчистую ворует, при этом акты делает от начала до конца липовые.

Не раз и не два они проводили совершенно внезапную проверку и каждый раз комиссия её невозмутимо и с честью проходила. При проверке оказывалось, что сливают именно контрабандный алкоголь и именно в заявленном количестве.

Удивлённые проверяющие премировали комиссию за её нелёгкий во всех смыслах труд и надолго отставали, начисто обескураженные результатом проверки.

Учесть такой маленький факт, что комиссия большую часть утилизации сбывала в собственной лавке на Чёрном рынке и «делилась», что качественным алкоголем, что деньгами, с заместителем прокурора по надзору за соблюдением законодательства, который визировал такие проверки и знал о них заранее, бдительные проверяющие никак не могли. Банальной причиной этой неосведомлённости было незнание о параллельных горизонтальных связях между независимыми друг от друга государственными структурами.

Поэтому система годами оставалась именно такой.

Деньги, золото и макры подлежали конфискации в пользу казны. В процессе превращения эти ценностей в казну часть финансовой составляющей неизвестным науке способом терялась.

Со склада вещдоков годами воровали оружие и наркотики. Работники этих складов всегда лишь пожимали плечами и представляли результаты проверки о том, что английский порошок, опий и каннабис сгрызли матёрые мыши в состоянии наркотической ломки, а оружие сгнило и проржавело до состояния трухи от влажности в сыром подвальном помещении.

Автомобили, изъятые в ходе следствия, ставились на площадке за прокуратурой и за них вообще никто не отвечал. Постепенно авто теряли детали, колёса, запчасти и так далее, но если спросить об этом прокурорских, они ответят, что именно в таком виде автомобиль и был изъят у преступников. То есть остановили их после погони, причём у машины нет всех четырёх колёс, потому что при аресте никто внимание комплектации авто не уделял, а преступники пытались скрыться бегом, поддерживая остов машины на руках.

Но крупные и неценные предметы хранились, где попало, в первую очередь, потому что они были никому не нужны. Такие сиротки, а было их, с учётом бурной криминальной жизни Вольного города, много, передавались за неимением специального места на хранение на одну из площадок, с которой у города был рамочный договор хранения.

Так когда-то паровоз и попал в действующий цех, где управляющим был педантичный Крюгер.

Немец весьма тщательно вёл учет хранимого, и скрупулёзно получал от бюджета крошечное вознаграждение за каждый месяц хранения.

Конечно, можно было бы сравнительно просто подделать постановление следователя о перемещении вещдока или передаче его потерпевшему. Крюгер заведомо не знал, кому, что в его царстве пыльных ящиков принадлежит. Проблема заключалась в том, что через месяц он отчитается о хранимом, потом кто-то что-то сопоставит и факт вывоза ящиков всплывёт.

Ящики, надо сказать, он мне показал сам. Я запросил сведения о хранении по шести старым уголовным делам, причём не имел отношения ко всем шести, он провёл и показал.

Педантичный Крюгер насколько мог, всё паковал в деревянные ящики, велел парочке пропитых работяг покрывать коробки креозотом (ему было искренне плевать, какое амбре они потом распространяли, ведь по документам, он никогда не хранил ничего скоропортящегося и продуктового).

По документам, что опять-таки было для Крюгера важнее, чем фактически, он хранил именно коробки, каждая из которых была тщательно промаркирована белоснежной трафаретной надписью.

Это счастье археолога из далекого будущего закладывалось в дальний пыльный вонючий склад и лежало там, ожидая, вероятно, следующего Великого Потопа. Состояние внутри коробков Крюгера волновало мало, если он кому-то что-то отдавал, то вместе с деревянным футляром и заставлял расписываться до получения и вскрытия.

Коробков с самолётом (опять-таки, что в них помещена авиатехника в разобранном виде, Крюгер не знал) было шесть, два больших и четыре поменьше.

Он показал мне всё по всем уголовным делам и короба были промаркированы именно их номерами, с указанием веса на момент помещения на хранение (Крюгер свято верил, что содержимое ящика было способно с течением времени набрать вес или похудеть), даты принятия на хранение и литеры внутри уголовного дела.

Коробки, к моему лёгкому ужасу, располагались в совершенно разных частях склада.

— А я могу их попросить переместить так, чтобы они хранились вместе? — с надеждой спросил я и Крюгер, немного подумав, согласился, ведь потенциально их кто-то когда-то заберёт и их при этом не надо будет искать по всему складу.

Были найдены рабочие и они стащили более лёгкие ящики к более тяжелым.

— А почему они все у дальней стены? Вдруг я завтра за ними приду?

— Как поставили, так поставили, — отрезал Крюгер.

Он видел, что короба разного веса, один из них рабочие склада вообще не смогли поднять и стащили остальные к нему. А пригонять сюда других рабочих он смысла не увидел.

Мне пришлось согласиться, он и так не был обязан мне тут помогать.

— Когда придёте, погрузка Вашими силами. Если придёте. Вы же знаете нашу бюрократию, это затянется на годы. А у нас ещё работы много, — подвёл итог Крюгер, заодно толсто намекая, что мне уже пора валить из его вотчины.

Сегодня я вернулся в офис и был намерен лениво перебирать документы, когда внезапно ко мне пришёл посетитель, вернее, посетительница.

Я сидел за своим столом, Чен не так давно поставил второй, для документов, за который он и перемещался, если в офисе был я, как основной его владелец (что в последнее время случалось редко). Сейчас он размеренно сшивал документы по прииску и поэтому пребывал в медитативно-спокойном состоянии.

Колокольчик дзенькнул и она вошла. До этого, как говорят в подобных случаях, ничто не предвещало.

Молодящаяся дама в обтягивающем платье и с широкополой шляпой по последней парижской моде.

— Мне нужен адвокат.

— Это я. Присаживайтесь. Консультация?

— Да, для начала, — она скользнула взглядом по Чену и присела на стул для посетителей.

— Аркадий Ефимович, у меня важное дело.

— Излагайте! — широко, хотя и немного неискренне улыбнулся ей я.

— Меня зовут Ягрынина Софья Андреевна. Я в Москве занимаюсь… Занималась туристическим бизнесом, конкурировала с крупнейшими турфирмами. Знаете, что такое туризм?

— Знаю.

— Я организовывала поездки в Грецию, Турцию, в Париж, Женеву, Южный Прованс Франции. Отели, проезд, питание, всё на мне, всё на мне.

Не стал повторять, что представляю себе, что такое туризм, терпеливо ждал, когда она перейдёт к сути.

— Четыре года я занималась этим, у меня дом в Москве и три квартиры, просто чтобы куда-то вложить деньги. Машина, само собой.

— Рад за Вас.

— Но всё хорошее когда-нибудь кончается.

— Что же произошло?

— За мной следят специальные службы. Разведка имперская, британские шпионы, немецкие.

Она заволновалась и попросила стакан воды. Вообще-то у нас стоял графин, но наливали мы его из-под крана. Впрочем, она этого не знает, так что налил ей.

— Они прослушивали мой телефон, слушали под дверью, следили, куда я выходила, вскрывали мою переписку, даже деловую. Даже положили моему жениху в постель голую девку. Впрочем, мы с этим кобелём все равно расстались, тут никакая провокация не служит ему оправданием.

— Серьёзная история.

— Из-за того, что за мной везде постоянно была слежка, я была вынуждена продать две квартиры и уехать в США.

— Да, там говорят, с этим полегче, — кивнул я, стараясь выражением лица не показать того факта, что в США существует по меньшей мере восемнадцать разведывательных организаций, то есть тут они здорово превосходят большинство других стран.

— Но я ничего не потеряла в плане бизнеса! Не подумайте! У меня было популярное танцевальное шоу в Нью-Йорке, на Манхэттене. Но и там меня не оставили в покое. Я их заметила и поняла, что спецслужбы преследуют меня и там.