"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 497

«Больно. Неприятно. Больше не хочу».

Я подошёл к грязно-чёрной кучке.

В утверждении о том, что алмазы образуются из угля есть только один истинный факт (остальное — художественный вымысле), который я знал благодаря тому, что в школе добросовестно учил физику.

И уголь, и алмаз формируются из молекул углерода, хотя структурированы по-разному. И это в очередной раз доказывает, что от того, во что построить людей, кирпичи или молекулы, зависит результат, то есть что ты получишь на выходе.

Я взял кусок камня, который уже не был размером с кулак, а скорее вполовину меньше и постучал им об обычный камень, из которого был сделан причал.

Кусочки черной породы отвалились и на меня из глубины задорно посмотрел похожий на кусок нахального стекла кристалл.

Я сгрузил результат усилий элементаля обратно в это же ведро. Кажется, теперь оно стоит чуточку дороже.

— И тем не менее, спасибо и за это.

Я раскрыл учебник, пролистал и нашёл периодическую таблицу Менделеева… Ну да, чему я удивляюсь, Дмитрий Иванович он и в этом мире Дмитрий Иванович, составляет таблицы, определяет идеальный градус водки, заперевшись в лаборатории от жены. Кстати, как он высчитал, правильный градус раствора спирта в воде составляет тридцать шесть градусов. Чиновники округлили до сорока.

— Медь.

Я показал всю таблицу и пролистал до главы с медью, где она была и в рисунках и схемах.

Элементаль долго молчал.

« Медь…» — нейтрально отозвался он.

— Где медь?

Он задумался, надолго задумался, минуты на четыре, видимо мой вопрос был не вполне корректен. Наконец выдал.

«Всё есть везде».

«Вот ведь философ херов», — пронеслось у меня в голове, но я себя осёк. Он читает мои мысли, его нельзя обижать даже там.

— Где меди много?

На этот вопрос он ответил быстрее.

«Мало. Есть, но мало».

— Вокруг мало? — я встал и показал пальцем на все горы вокруг.

Элементаль покрутил той башенной надстройкой, которая символизировала его голову и выставив вперёд собранную из слегка подвижных камней руку указал мне за спину, потом вправо.

— Ага. Не всё исследовал? Ну да, я ж сам тебя работой загрузил. Извини.

Он многозначительно и неторопливо кивнул.

Показался воздушный элементаль. Я его не звал, он что называется, «сам прилип».

Коснувшись татуировки воздушного элементаля попросил его найти самолёт, но только не приближаться.

Идея о том, что может быть неживой аппарат, способный летать, привела воздушного элементаля в неистовый восторг и он тут же усвистал, даже не выслушав, что надо бы обеспечить штиль при посадке на всех высотах.

Вернулся к элементалю земли.

— А чего много? — я снова открыл таблицу Менделеева.

Для начала он её долго изучал, словно сравнивал с какими-то своими знаниями. Элементали были родом из иного мира, хотя, по ощущениям, перемещения между мирами их не смущали.

Наконец он приподнял крупицу камня и стал, ловко используя её как курсор, показывать.

Кислород, водород, азот… Ну понятно, это в газообразном состоянии, углерод, кремний, калий, сера, железо.

Неожиданно он ткнул в вольфрам и это шевельнуло какие-то воспоминания.

Словно читал книгу месяц назад и не положил её на место и этот факт иногда напоминает о себе, слишком слабо, чтобы побудить к действию, но, когда прохожу мимо, воспоминание врывается в память.

Доска цыганской судьбинушки показывала знак, вместе с «богатство» и прочие перспективы. Я интерпретировал этот знак, как медь. Добыча меди.

Ну, тут я выдаю желаемое за действительное. Подсознательно я хочу, чтобы это была медь, ведь у меня есть в собственности медный завод, есть технология, оборудование, специалисты и так далее. Поэтому моё подсознание и складывало два и два, считая, что я ищу медь.

А если это не медь?

Я показал элементалю на золото, и он неохотно отозвался.

«Мало».

— А вольфрам?

«Много, но далеко вниз».

— Далеко — это сколько?

«Почти километр».

— А много вольфрама?

«Руда одиннадцать процентов. Это очень-очень много».

— Не в процентах, а в общем объёме?

Я закрыл глаза, элементаль показал мне гряду насыпью высотой с трехэтажный ом и длиной… Ну длинная, метров триста, а может и километр. Хрен знает. В сознании элементаля это всё существовало в качестве руды.

— А ты можешь выделить из руды чистый металл?

«Сложно… Я не стану».

— Бляха. А переместить? — наобум спросил я.

«Да».

Оп-па. Почему бы и да?

— Элементаль… Слушай, это как-то невежливо, давай, я буду называть тебя Зюйд Петрович?

Ему было всё равно, это веяло по ощущениям, но он промолчал.

— Зюйд Петрович, а могу я тебя попросить сейчас всё бросить, и мы с тобой займёмся домом графа. И дом будет простым, как швейцарский топор.

Элементалю и это было всё равно. Правда, он пошёл вперёд со скоростью автомобиля, а я, бросив кресло, прихватив ведро алмазов, прыгнул на велосипед и двинул следом.

Что я знаю про вольфрам? Его используют в лампочках. Наверное, он стоит каких-то денег. Наверняка. В крайнем случае, у меня будет чрезвычайно до хрена вольфрамовой руды. Открою лампочковый завод, если найду откуда брать аргон для наполнения.

…

Город, если смотреть сверху, был идеальным прямоугольником. Слева в середине сложная квадратная зона, громадная, это рыночная зона, она же примыкает в порту. Тут будут и склады, и громадные торговые центры, чтобы рынок мог работать круглый год и при любой погоде. Мой рынок будет трёхмерным и корпуса зданий соорудит мне элементаль, а вот начинка… Всё постепенно, шаг за шагом.

Верхний дальний угол, примыкающий к реке, это парк. А вот за парком квадрат личного владения. Моего. С видом на реку и строительство там не в приоритете. Было не в приоритете, а сейчас вот резко понадобилось.

Мы обговаривали моё здание в грубом эскизе, без деталей, как большой куб с пустым центром, высотой метров сорок, что не будет самым высоким в городе.

Водный элементаль тоже работал с грунтом, как и элементаль земли, но только в том плане, что вытеснял её, выдавая горы камней и пескообразной чёрно-серой субстанции.

Из этого грунта элементаль и принялся создавать мне здание. Впервые я увидел, как стройматериал путешествует, элементаль перемещал его по воздуху, тот просто летел большой жирной гусеницей, в игнорирование правил гравитации, он парил и перемещался к тому месту, которое ему указывал элементаль.

А ещё в этот момент он напоминал гигантского уродливого дирижёра, полностью поглощённого той музыкой, которую рождал он и подчиняющиеся ему силы природы.

Грунт, ставший в процессе переноски абсолютно сухим, я видел, как из него выделялась водяная пыль и менялся цвет, перемещался к элементалю, который воздев руки, плавно двигался в понятный только ему такт, а порода с камнем занимала те места, которые указывал элементаль, словно засыпая грунт в гигантскую невидимую форму.

Там этот грунт уплотнялся и уменьшался в размере, с ним происходил процесс спайки и изменении самой структуры, появлялись большие крупицы кристаллов.

И хотя, по всему видать, элементаль не придерживался канонов красоты, слои материала шли вразнобой и совершенно разных цветов, на выходе получалось красиво, словно здание было вырублено из одного куска камня, розоватого с серыми, чёрными и белыми слоями и вкраплениями.

На формирование здания, сразу с окнами, ушло всего порядка двадцати минут.

Элементаль убрал, перенеся за пределы стены лишнюю породу и застыл, словно критически осматривал результат своих трудов.

Я подошёл и потрогал каменную стену.

Монолитная, что не может обеспечить ни один строительный метод людей, она была теплой, даже горячей и от неё шёл небольшой пар, словно элементаль выпек строение, как большую булку хлеба и поставил остывать.

Конечно, элементаль не работал с тонкими материалами и слоями, крыша была сплошной плитой, а по площади здание было способно вместить в себя целый Мосфильм.