"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 546

— Ваши слова — это просто слова.

— Это моё физическое золото и моя устная договорённость с императором, — я встал и открыл дверь, жестом позвав Баранова, который скучал в приёмной.

Баранов зашёл и учтиво, но без подобострастия поклонился.

— Итак, у Антона Патриковича на данный момент нет для меня готовых документов, присутствует неверное понимание цены, нет представления о порядке оплаты и сроках отгрузки. Я ничего не упустил?

— Аркадий, как там Вас… Не раздувайте скандал. Я тридцать лет занимаюсь закупками золота и не Вам мне указывать, как работать.

— Это верно, не мне. Итак, скажите при представителе Министерства обороны, который вынужден возиться со мной, но скоро я его от этой ноши избавлю, за какую цену Вы собрались покупать у меня золото?

— Я как официальный закупщик Отечества заявляю, что государственная цена составляет четыре тысячи двести двадцать два рубля за унцию. А если Вам что-то не нравится, Вы можете выйти вон!

И он указал на дверь.

Баранов отчётливо засопел в обе ноздри, как разъярённый бык.

Я никуда не пошёл. Ни на кого не глядя, достал блокнот. Современному человеку трудно считать в столбик, но выбора у меня не было.

Итак, указанная казначеем унция — это сто тринадцать и четыре десятых грамма. А стоит она по четыре тысячи двести двадцать два рубля за эту самую унцию.

Пу-пу-пу.

Получается примерно тридцать семь рублей за грамм, тридцать семь тысяч за килограмм и тридцать семь миллионов за тонну. И это против моих желанных семидесяти четырех миллионов за тонну. Некислое такое нагревалово! Я так не играю, я лучше цыганам на зубы своё золото продам в мелкую розницу.

Маркиз и полковник смотрели на мои манипуляции с ожиданием.

Я беспардонно взял у маркиза со стола бумажку.

— Не трогайте! Это зарплатная ведомость, — яростно взвился фон Лерче.

— Новую сделаете, — небрежно огрызнулся я.

Своей ручкой стал писать.

Характеристики сделки.

Двадцать тонн. Базис поставки — вывоз из каганата, личного склада Бугуйхана, силами покупателя. Рекомендуемый транспорт — военно-транспортная авиация. Примечание — война. Оплата — в день отгрузки безналичным расчётом на счёт продавца.

Подумав, я дописал.

Поставщиком/Продавцом выступает Бугуйхан Аркадий Ефимович, граф, министр иностранных дел каганата Южный Алы Тау, полномочный представитель данного государства во всех международных делах, действует от имени и в интересах каганата, но в сделке выступает лично как грузоотправитель, отчуждающее лицо и получатель денежных средств.

К этому я поставил дату и встал.

— Я не могу оставаться и спорить с этим господином. По дороге напишу докладную записку на имя государя и отбываю в каганат.

— Аркадий Ефимович, — сдержанно отреагировал Баранов, — мы не вправе Вас удерживать. Но вопрос по продаже золота не решён…

— Пётр Алексеевич просил с казначеем встретиться? Я встретился. И упёрся в тупик. Я не вижу отказа, — казначей при этих моих словах заулыбался, — но вижу непонимание. И всё отражу в своём рапорте.

Казначей помрачнел.

— А что? — встал я. — От своей договорённости по семьдесят четыре за грамм на весь объём до крошки, не отказываюсь. Несмотря на иностранных коршунов, которые сулят мне франки, фунты и прочие талеры! Верен интересам империи. С государем я встретился…

В ходе своей тирады я упорно игнорировал казначея:

— С послом Британии поругался, лицом поторговал, простите за мой плохой французский. А ведь там у меня война, не время сейчас по кабинетам расхаживать.

Я вышел из кабинета, не прощаясь, впрочем, мы и не здоровались.

…

— Ну что же, я со своей стороны тоже напишу рапорт, доложусь, так сказать, — подвёл итог Баранов.

— Согласен.

— Но Вы опять накаляете ситуацию, Аркадий Ефимович!

— Ну, вот такой я человек. Приказа о моём насильном удержании нет?

— Нет, — легко ответил Баранов. Видимо, если бы был, он так же легко стал удерживать.

— А есть бумага и чего подложить?

— Да, — мы сидели в машине, хотя и не уезжали, водитель ждал команды. Баранов подал мне картонку-планшет и бумагу.

Я выдохнул, закрыл глаза на пару секунд и в быстром темпе, до того, как машина тронется, принялся писать.

Докладываю…

Я писал в стиле подчинённого, который докладывает начальнику, а не в стиле министра иностранных дел, который пишет письмо правителю чужой державы, потому что другой тон и постановка вопросов, во-первых, отдалили бы императора от меня, а во-вторых, повлекли бы переключение работы с министерства обороны на МИД, что было бы долго и скучно.

… встречу произвёл, не нашёл понимания по цене (она отличается в меньшую сторону и весьма существенно). Нет представлении о доставке, нет представлении об оплате. Документы на моё имя не готовы, собеседник вообще не подготовился к встрече, несмотря на то, что она состоялась во второй половине дня.

Выдохнул. Баранов и водитель терпеливо ждали, отчётливо понимая, что пишу я на имя правителя, такое можно и подождать.

В любом обращении к инстанциям, будь то сельсовет или правитель крупнейшей империи (по разным методам расчётов самой большой была или Британская с колониями, или российская), надо бы уже прийти к просительной части, то есть, ну рассказал я о своей злой судьбине, ну доложил о беде. А хочу-то я от адресата чего?

Учитывая изложенное, прошу согласовать цену в 74 рубля за грамм, вывоз силами покупателя, приёмку первичную на месте, оплату в момент первичной приёмки, но до вывоза, на счёт продавца/поставщика в полном объёме.

Прошу дать указание на совершение сделки по таким условиям и в кратчайшие сроки.

Дописал, поставил подпись, печать своим перстнем и дату.

Передал это Баранову.

— Это Вам к донесению, к рапорту. В качестве приложения. А второе приложение… Есть у нас по дороге банк?

— Найдём, — уверенно громыхнул Баранов.

…

Первый банк я забраковал. Это был банк Берклей. Мы остановились, я прямо из машины позвонил управляющему банка Берклей в Кустовом.

— Добрый день, Александр Велиевич!

— И Вам, Аркадий Ефимович. Как Ваши дела?

— Да вот, я в столице. Хотел у Вас спросить. Вот у меня счёт в Вашем отделении. А могу я с этого счёта снять деньги из Московского отделения банка Берклей?

— Можете. Мы, по сути, один банк, просто разные отделения.

— И зачислить туда тоже можно?

— Ну, зачисление будет на Ваш счёт, сделать можно хоть из Москвы, хоть из Лондона.

— Понял. Как там мой башкирский подопечный?

— Заболел, но завтра будет на работе. Что-то передать?

— Думаю, его надо готовить к отправке в каганат.

— Ой, Аркадий, такой человек мне уже самому нужен. Светлая голова!

— Договоримся! — я завершил разговор.

— Банк Берклей не подходит, — резюмировал я Баранову.

— Это чем же он плох?

— Это английский банк. Представьте, что я деньги от продажи золота зачислю в английский банк? Воюя с англичанами? Во-первых, меня никто из императорского руководства не поймёт. Подумает, что я или дебил, или предатель. Во-вторых, честные джентльмены англичане в мгновение ока придумают на меня какие-то санкции и деньги отнимут.

— Что ещё за санкции?

— А есть такое слово. Нет, банк нужен отечественный.

Второй оказался Российский земский банк.

— Пошли вместе, полковник.

Баранов заворчал, но пошёл.

В банке я за пятнадцать минут открыл на своё имя счёт и положил туда пятьдесят рублей.

— Будут ещё на счёт поступления? — осведомилась улыбчивая девушка-оператор.

— Будут некоторые, — я попросил два экземпляра своих банковских реквизитов, один из которых передал Баранову.

— Это второе приложение к Вашему рапорту-донесению.

— То есть Вы шли к главному казначею империи, заведомо не имея счёта, куда Вам платить? — быстро сообразил полковник. — Сразу знали, что никакой продажи не будет?