"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 676

Англичанин не понял, к чему это, но на всякий случай кивнул.

— Так вот. Открываю вам вторую Америку. Вы подали иск с нарушением территориальной подсудности, и я готов его прекратить что называется, сей же час.

— Но как же, а в какой же суд нам идти⁈ — возмутился Кнашевский.

— У меня есть судебная практика, по которой Вы никак не можете прекратить дело, — самоуверенно заявил Берштейн.

На судью их слова не произвели особого отношения.

— Велика река Бия, — пафосно протянул он. — И всё же размер того фаллоса, что я возлагаю на ваши недовольства, больше. Поэтому. Я посижу тут, следующие дела полистаю, а вы промеж себя поговорите. Диалог. Если о чём-то договоритесь, то заключайте мировое. А если нет, не велика печаль. Если доехали легко, то так же легко и уедите в Москвы́свои с Ландо́нами.

Английская делегация заверещала, как ведьмовской ковен, на который плеснули святой водой.

— Эй, болезные. К порядку! — рыкнул на них я. — Харе бакланить, давайте поговорим как почти что цивилизованные люди. Давайте с простого, кто из вас самый уполномоченный?

На пробу ткнул в англичанина пальцем, тот скрестил руки на груди и высокомерно задрал нос.

— Воспитанные сэры не указывают пальцем.

— Когда увижу их, передам обязательно. Давайте по существу? Ваша фирма владеет правами на винтовку Энфилд?

— Мы, собственно, и есть Энфилд. И модель SMLE наша собственная разработка, защищённая патентный законодательством Соединённого Королевства.

— Ага. И чё вы нам выкатываете?

— Что за вульгарная терминология?

— Знаменитая Алтайская юриспруденция. Давайте по существу!

— Вы без нашего согласия модифицировали нашу винтовку, — англичанин достал папку с делом, но даже не открыл, шпарил по памяти. — Мы провели экспертизу образцов, которые приобрели в Шымкенте.

— Блин, далеко…

Я прикинул, что мы продавали только ограниченные партии товаров, в порядке эксперимента, а они добрались до предгорий Чаткальского хребта.

— То есть, Вы признаёте? — попытался подловить меня Ронстайн.

— Ничего мы не признаём, не имеем такой привычки. И что?

— Мы обвиняем Вас в том, что Вы без разрешения нас, как правообладателя, внесли модификации в наше оружие. В частности, был переработан затвор, усилен ствол, увеличен магазин.

— Сплошные плюсы, — перебил его я, потому что приблизительно представлял, что он расскажет. — Даже если предположить, теоретически, что это мы, у нас нет законодательства, которое бы мы в каганате нарушили, как его нет по всей Степи. У нас, степняков — обычаи, где про оружие ни слова.

— Но Российская империя подписала конвенцию по патентным правам.

— А мы никоим образом не входим в состав Российский империи.

— И тем не менее, наши права нарушены!

— Ну спрашивайте, чего хотите? Только при условии, что закон на вашей стороне не стоит.

— Нет, наши права нарушены, — эмоционально взмахнул руками англичанин.

— Троечник, «нет закона — нет нарушения». Ты диплом на виски выменял, брателло?

— Не пытайтесь меня задеть, представитель.

— А Вы не повторяйтесь, — поддел я англичанина. — Представим, что мы подпишем соглашение по применимому праву и подсудности. Теоретически. Как говорил один… скажем, так, полицейский «Какие ваши доказательства?».

— У нас есть заключение экспертизы, — уверенно ответил Ронстайн.

— Погодите. Цитирую большими буквами наш процессуальный кодекс — каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений.

— Ну, я и говорю, — англичанин раскрыл дело и взмахнул одним из его разворотов. — Заключение. Его подписали, между прочим, два доктора технических наук.

— А доктора подписались, что оружие модифицировали прямо мои парни с Патронного завода? Или что, представленное на экспертизу… Которая, кстати, статуса судебной не имеет, оружие было модифицировано. Есть документ, подтверждающий, что ваши права нарушили мы, а не неизвестные науке и суду безликие степняковские слесаря?

— Да они максимум коня могут подковать, ваши степняки.

— А ты не гони на моих степняков, болезный. Ты как юрист возрази. Доказательства того, что это всё сделали мы, наша сторона?

— У нас есть копия доклада министерства обороны с выкопировкой донесения сэра Дьюснэпа. Он лично видел противоправный процесс на заводе и результат модификации.

— Стоп, — судья, до этого мирно возившийся в деле о краже постельного белья (так было написано на его обложке), хлопнул о стол. — Истец, у Вас есть свидетель? Или это пустая болтовня?

— Да, но мы хотим, чтобы его представил ответчик.

— Схе… В смысле? Почему ответчик? — нахмурил брови Митрофанов.

— Ну, — англичанин стрелял в меня глазками, наивно рассчитывая, что за него отвечу я. — Потому что сэр капитан Дьюснэп удерживается стороной ответчика. А если точнее, он военнопленный в городе Николай.

— А этот ваш Дьюснэп, который всё видел, он сейчас с нами в одной комнате? — невинно спросил я.

— Что?

— Говорю, какого он гражданства?

— Мой соотечественник, подданный Британской короны.

— Ага… А как так вышло, что он может быть военнопленным? У нас, у каганата, что, война с Британией?

Ронстайн открыл было, рот, но вовремя осёкся. Сказать сейчас, что его страна воюет с каганатом, равно и то, что её солдаты задействованы в качестве наёмников, это через край.

— А Вы, Ронстайн, плотно работаете с Вашими министерствами, под разными номерами. Много знаете.

— Знаю. Я и люди, которые за мной стоят.

— А эти люди — чиновники, должностные лица?

— У нас учредитель — его Величество. Это серьёзный аргумент? Так где наш Дьюспен? Или Вы отвечаете только за Патронный завод, а не за город? Можно поговорить про город с кем-то другим?

— А, Аркадий, может им с кем другим поговорить? — встрял в спор судья.

Англичанин покрутил головой, переводя взгляд то на меня, то на Митрофанова.

— Что его честь имеет в виду?

— Это он так тонко намекает, — ответил я, — что у патронного завода есть учредитель. И он же по чистому совпадению является учредителем города.

— И кто этот сэр?

Митрофанов озорно, как мальчишка, который бросил мышь под ноги одноклассниц, улыбнулся.

— А я смотрю, — спокойно ответил я англичанину, — Вы не очень изучали контекст нашей ситуации. Его Филинов зовут или, иначе говоря, Бугуйхан Аркадий Ефимович.

— Как Вас?

— Не как. Это я и есть.

— Как Вы? Вы же адвокат? — мой коллега и правда не сильно глубоко копал, а чиновники его забыли предупредить или не посчитали нужным.

— Я адвокатствую для души. У меня есть директор один, нефтепереработкой занимается. И таксует, так, для души. А так-то судья прав, я могу говорить за весь город. Я адвокат вольного города Николай.

— Гм. То есть, мы можем констатировать, что наша сторона не сможет представить свидетеля? — осведомился он.

— Как адвокат, я не подтверждаю наличие у нас того капитана, как и то, что мы что-то модифицировали.

— Аркадий, Вы так ни к чему не придёте, — неожиданно ворвался в диалог судья. — Вы же просто отфутболиваете его аргументы, как опытный вратарь. А вы не в футбол играете, а договариваетесь. Нет?

— Да, простите, Евгений Михалыч. Вы правы, что-то меня понесло. А Вы тоже, — я ткнул пальцем в Ронстайна, — зачем пытаетесь на меня надавить? У Вас карт на руках нет, одни пустышки. Ладно эти олухи, которых Вы наняли в качестве группы поддержки, они за бабки будут переть буром, но Вы-то английский адвокат, укомплектованный мозгом. Наверное.

— Что Вы себе позволяете! — вспыхнул Кнашевский.

— У Вас нет никаких шансов против нашей блестящей позиции! — вторил ему Берштейн.

— Двое из ларца, — я не удостоил их даже взглядом. — Судья прав, мы так не договоримся. Короче, я имею предложить следующее. Мы не признаём никакой за собой вины и факта модификаций, но, если у нас случайно есть партия оружия ранее кем-то неизвестным модифицированного, мы обязуемся… продать всё и не модифицировать более, то есть не делать так, чтобы снова у нас такое же оказалось. Но к той партии чтобы у вас не было вопросов!