Скажи на милость (ЛП) - Ричардсон Аманда - Страница 47

Что-то значимое трещит у меня в груди, и я скручиваю ее, прижимая к кровати и нависая над ней.

— Думаешь, было легко увидеть тебя с ним? — спрашиваю я, чувствуя себя не в своей тарелке. Она заставляет меня чувствовать себя неуправляемым. Все или ничего — и я хочу дать ей все до единой гребаной вещи. Почему я говорю ей это? Ее щеки краснеют, и я продолжаю, наклоняясь, чтобы отодвинуть ее нижнее белье в сторону, вдавливая палец в ее влажную, теплую пизду.

— Думаешь, мне понравилось видеть вас двоих вместе? Услышать о твоей помолвке с другим мужчиной от моего лучшего друга?

Она выгибает спину, и я не жду. Я не могу. Я расстегиваю штаны, но пока не трогаю себя. Я хочу насладиться этим.

Я хочу смаковать ее.

Целуя ее, я ускоряю движения пальцами. Я опускаюсь на нее так, что она прижимается подо мной и матрасом, устраиваясь между ее ног.

Я прижимаю ладонь к ее клитору, и она задыхается.

Раньше она была моей добычей, но сейчас она Джульетта.

— Наконец-то, — хрипло бормочу я, наклоняясь к ее шее и целуя. — Наконец-то черт возьми.

Джульетта стонет, когда я сосу ее кожу, и чувствую, как ее киска трепещет вокруг моего пальца. Добавляя секунду, я прижимаю ладонь к ее клитору, убеждаясь, что мое кольцо впивается во внутреннюю часть ее бедра. Отмечаю ее как мою. Ее рот открывается, когда я сжимаю пальцы, когда я провожу ими по пятну, которое, как я знаю, заставит ее побелеть.

— Будь хорошей девочкой и приходи за мной, Джульетта.

Я чувствую, как веревки в ее теле рвутся, чувствую, как ее влагалище отчаянно сжимает меня, и я стону, когда она кончает на мою руку, сжимаясь вокруг моих пальцев. Я целую ее в лоб. Она бьется в конвульсиях, медленно спускаясь вниз. Я вытягиваю его, сжимая пальцы и нежно нажимая на нее. Она штаны подо мной. Я глажу ее бедро свободной рукой, пока ее глаза не распахиваются.

— Это было… — она замолкает, улыбаясь. Я ухмыляюсь, прикасаясь к ней бедрами, наблюдая, как ее глаза трепещут от ее очевидного желания. — Я хочу всего тебя. Мне это нужно, Чейз.

Я сжимаю свой член кулаком, прежде чем прижаться к ней. Мы оба издаем низкие стоны, когда я погружаюсь глубже.

— Черт возьми, Джульетта. Я держал тебя на пьедестале всю свою жизнь. Ни одна другая женщина никогда… — я замолкаю, наблюдая, как ее глаза закатываются. Закрыв глаза, я наслаждаюсь тем, как ее бархатные складки плотно обвивают мой член. Черт.

— Чейз, — хнычет она, кладя руки мне на лицо. — Помнишь, что я сказала вчера? Я тебя вижу.

Я со стоном соскальзываю обратно в нее, когда ее ногти скользят по моей спине, когда ее глаза закрываются. Что-то глубоко внутри меня разрывается, оставляя после себя горящий собственнический уголек. Я въезжаю в нее, стиснув зубы, когда она кричит, когда ее киска сжимает мой член.

Моя.

Она моя, и она всегда будет моей.

Я не сдерживаюсь, когда трахаю ее — когда я сгибаю ее колени и прижимаю их к ее груди, когда я сжимаю ее клитор и заставляю пальцы ног сгибаться.

Ебаный бог, она чувствует себя невероятно. Сделана для меня. Идеальна во всех отношениях. У меня сжимается горло, когда она снова кончает, выкрикивая мое имя. Секунду спустя мои яйца напрягаются, и мой член изгибается внутри нее, изливая мою сперму, когда я реву и падаю на нее сверху.

Я бы сделал для нее что угодно.

Я целую ее в висок, в шею, в ключицу, пока дергаюсь внутри нее.

Джульетта чертова Паркер.

Разоблачая мой блеф, раздвигая мои границы… она ни хрена не балуется.

Она нашла щель и взяла молоток, пробивая ее прямо туда, куда я еще никому не пускал.

И хотя она может быть рада этому, я знаю, что она сейчас в опасном месте. Я коплю то, чем дорожу: работу, братьев, Джексона… а теперь и ее.

Я знаю себя достаточно хорошо, чтобы понять, что я никогда — никогда — не отпущу ее.

Я тащу ее в душ, трахаю ее и прижимаю к белой мраморной стене.

Я кормлю ее, забочусь о ней, забочусь о ней.

В конце концов, после обильного ужина из стейка и салата, она засыпает.

В моей постели.

Осознание приходит через несколько минут, и я выхожу в гостиную, наливая себе немного виски. Я сердито смотрю на дверь своей спальни, хотя не злюсь на нее из-за того, что она здесь. Я злюсь, что должен поделиться ею с миром.

Помешивая скотч, я откидываю голову назад и смотрю в потолок. Ravage означает поглотить… но Джульетта поглотила меня . Я уже знаю, что мы не присоединимся к остальной части “Охоты”. Я могу использовать ее голову и лодыжку в качестве оправдания. И несмотря на то, что я трахал ее несколько раз, мой член сейчас тверд, когда я думаю о ней.

Я вдруг стал ненасытным.

Как будто я разрешил себе иметь то, чего я всегда жаждал больше всего.

Что бы, блядь, ни случилось ранее сегодня, я раскололся нахрен, и теперь я обдумываю, как удержать ее при себе.

Я придумываю места, чтобы показать ей в замке места, которые я любил в детстве.

Я мечтаю заботиться о ней, доминировать над ней. Толкнуть ее на колени и трахнуть ее рот, ее горло и все места, где она будет иметь меня.

Я допиваю свой напиток и ставлю его на кофейный столик.

У меня еще полтора дня с ней, так что я должен это учитывать.

ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА

ДУРА

Джульетта

Я разбудила зверя.

Следующий день и ночь мы проводим, едва выходя из спальни. Едва всплыв на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Просыпаться с Чейзом, свернувшимся вокруг моего тела два утра подряд, — это сон, и хотя все мое тело болит, он продолжает находить способы лишить меня удовольствия. Иногда как мой Дом — закатав рукава своей мантии — а иногда как Чейз. Оба способа завораживают и сводят с ума, причем последний немного более интимный. Я измучена, разбит, в синяках, и я не хочу сегодня идти домой, потому что мне нравится секс-гнездышко, которое мы создали.

Я не ношу настоящую одежду с тех пор, как повредила лодыжку, и теперь мне намного лучше.

Утром, когда я должна уйти, я заканчиваю принимать душ, когда Чейз заходит в ванную. Ухмыляясь, я выключаю воду и делаю шаг из закрытой комнаты с водопадом, хватаю полотенце и быстро оборачиваю его вокруг себя. Чейз идет вперед, одетый только в пижамные штаны. Не прерывая зрительного контакта, он сбрасывает штаны и подходит ближе. Я нервно сглатываю и отступаю на шаг. Он нависает надо мной, его эрекция колеблется между нами. Он медленно сжимает в кулаке ткань моего полотенца и яростно рвет ее. Адреналин проходит через меня, и я кусаю нижнюю губу в предвкушении. Я чертовски люблю этого Чейза — того, у которого расширенные зрачки. Тот, кто раздвигает границы согласия и несогласия, хотя я все равно всегда дам ему согласие.

Тот, кто берет то, что хочет, не задумываясь.

— Возвращайся в душ, Джульетта.

Я ухмыляюсь.

— Ты еще не наелся? — спрашиваю я, дразня его. Я могу, потому что я знаю, что мы не в сцене. И мне нравится, что он позволяет играть обеим сторонам меня.

— Нет. Я не наполнял тебя должным образом с час назад.

Мой рот открывается, когда он толкает меня обратно в душ и включает воду. Я пришла к выводу, что Чейзу нравится смотреть, как его сперма вытекает из меня, и следить за тем, чтобы она оставалась внутри меня как можно дольше. Даже вчера, когда я упала на колени как его сабмиссив и попыталась отсосать ему, он швырнул меня обратно на диван и пронзил меня один раз, прежде чем войти в меня. После этого он очистил меня своим языком.

Он прижимает меня спиной к стене, вода брызжет на нас. Я задыхаюсь, когда он раздвигает мои колени и скользит внутрь меня, со стоном полностью закрывая себя.

— Черт, — говорит он дрожащим голосом. Одна рука на стене рядом с моей головой, и я вижу, как он сжимает кулак, когда он закрывает глаза. Другая его рука ложится на мое бедро, пальцы впиваются в мою плоть.