Скажи на милость (ЛП) - Ричардсон Аманда - Страница 51

Он выезжает на дорогу. Эта машина определенно медленнее, чем желтая, но для старой машины работает плавно.

— Дизайнер — Виктор Эдельштейн, — самодовольно говорит он.

— Да, я поняла это с лейбла.

— В 1985 году принцесса Диана увидела это платье бордового цвета и попросила Виктора сшить для нее такое же синее. Затем она надела его в Белый дом на гала-вечеринку. Это известно. Люди называют это платьем Траволты, потому что есть известная фотография, на которой она танцует с Джоном Траволтой на том гала-концерте.

Мой пульс стучит внутри меня, когда мы выезжаем на автостраду. Я едва слышу его из-за свиста в ушах, когда он продолжает говорить.

— Она подарила его перед смертью, и он переходил в разные руки, прежде чем моя мать — любовница королевской семьи — купила его десять лет назад.

Я ошеломлена.

Мой разум одновременно кричит на меня и в смертельной тишине, когда я вслушиваюсь в его слова, когда смотрю на культовое платье.

На мне платье принцессы Дианы.

С трудом сглотнув, я смотрю на Чейза, который выглядит совершенно сбитым с толку.

— А если я что-нибудь на него пролью? — быстро говорю я, в голосе у меня паника.

— Не волнуйся. Оно застраховано на сумму более миллиона долларов.

Я закрываю рот рукой и закрываю глаза.

— Боже мой, — бормочу я, и Чейз смеется, пока мы летим по 405-му.

— Паркер, когда же ты узнаешь, что я ничего не делаю…

— Знаю, наполовину, — бормочу я, водя пальцем по тонкому бархату.

На мне платье, которое буквально вошло в учебники истории. Одно из самых востребованных платьев всех времен. Это платье должно быть в музее. Не плотно обтягивал меня кто-то как минимум на два размера больше, чем пресловутый первоначальный владелец. Я все еще испытываю благоговейный трепет, когда рука Чейза касается моего колена и крепко сжимает его.

— Ты сияешь, Джульетта. Перестань сомневаться в себе.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем ответить. — Куда мы идем сегодня вечером? Я бросаю взгляд на знаки на автостраде, указывающие, что мы едем в центр Крествуда.

— Рабочая вечеринка в одной из местных галерей города

— Потенциальные клиенты? — я спрашиваю.

Он кивает.

— Новые клиенты, на самом деле. В них проходят выставки маргинализированных групп — в основном это молодые художники. Сегодня вечер открытия галереи.

Я оттягиваю губы в сторону. — Звучит потрясающе.

— Мы не задержимся надолго. Но Майлз подумал, что было бы неплохо показать наши лица.

— Может, рядом с Майлзом появится новенькая краснеющая невеста, — бормочу я.

Чейз усмехается. — Может быть. Так ты знаешь об этом?

— Он сказал мне в ту ночь, когда я рассталась с Джексоном. Мой вопрос: почему он не может сделать себе доброе имя без жены? Ведь женитьба на ком-то волшебным образом не принесет ему новых клиентов.

Чейз пожимает плечами. — У меня такое чувство, что за этой уловкой стоит наш отец.

— Майлз все еще разговаривает с твоим отцом?

— Да. Он единственный из нас, кто все еще на связи.

Интересно.

Прежде чем я успеваю спросить больше, Чейз съезжает с шоссе и через несколько минут подгоняет свою машину к парковке. Подойдя ко мне, он открывает мою дверь и помогает мне выйти. Теперь, когда я знаю, что на мне знаменитое платье, я больше боюсь разорвать швы или упасть и разорвать ткань.

— Перестань волноваться, Паркер.

Я ухмыляюсь.

— Как ты можешь так хорошо меня читать? — спрашиваю я, когда он берет меня за руку и ведет к невзрачной двери — хотя собравшиеся люди говорят мне, что это вечеринка.

И уж точно я не слишком одета — все в бальных платьях. По крайней мере, я не буду выделяться в этом отношении.

— Я всегда хорошо тебя понимал, — шепчет он мне на ухо.

Несколько вспышек фотокамер срабатывают, когда он тащит меня в галерею. Это большое пространство. Своего рода открытый склад с равномерно расположенными кирпичными стенами, создающими иллюзию отдельных комнат. Искусство потрясающее — все, от картин маслом до фотографий и скульптур. Я спокойно все обдумываю, когда рука Чейза ложится на мою поясницу.

— Что бы ты хотела выпить? — спрашивает Чейз, глядя на меня, как только мы оказываемся внутри.

— О, эм, может быть, немного того необычного шампанского с моей помолвки?

Его глаза вспыхивают. — Мы начинаем рано со снарком, не так ли? Очень хорошо. Оставайся здесь. Я вернусь.

Он уходит, и мне остается любоваться искусством в одиночестве. Вокруг, конечно, есть и другие, но это большое пространство, и вскоре я нахожу уголок уединения рядом со скульптурой кормящей женщины, сидящей на стуле. Статуя сделана из темной глины, а по изгибам тела матери вкраплены золотые блики, подчеркивающие растяжки на ее бедрах, животе, груди. Подчеркнув ее соски и вершину ее бедер. Это великолепно. Я прочитала описание. Богиня: Мать. Начало всего.

Я улыбаюсь, когда чувствую руку на моем плече, поворачиваюсь, чтобы сказать Чейзу, как сильно я люблю это произведение, когда мои слова не сбываются.

— Профессор Лэндон? — спрашиваю я, не в силах скрыть удивление в голосе.

— Здравствуйте, мисс Паркер. — Его улыбка не достигает его глаз. — Неожиданно увидеть вас на такой вечеринке.

— Я здесь с другом, — быстро говорю я, надеясь, что он оставит меня в покое. Я всегда ненавидела то, как он смотрит на меня, особенно после того, как мы переспали вместе, но в последнее время, несмотря на то, что он больше не является моим наставником, он навещает меня в рабочие часы. Стоять слишком близко, прикасаться ко мне без разрешения, посылать мне электронные письма с вопросами о том, как прошел мой день… теперь, когда все знают, что мы с Диланом отменили нашу помолвку, он гораздо больше присутствует в моей жизни.

— Ой? Друг, у которого есть доступ в одну из самых эксклюзивных галерей Южной Калифорнии?

Я открываю и закрываю рот.

— Я могла бы попросить тебя о том же, — поддразниваю я. — Конечно, профессора обычно не бывают на таких эксклюзивных вечеринках, — парирую я в ответ.

Он усмехается.

— Конечно, нет. За исключением того, что этой галереей владеет моя жена.

Мой рот открывается. — Ты женат?

Он кивает. — Тринадцать лет, если быть точным.

Как я не знала? Как это никогда не всплывало? Тринадцать лет — это…

Он должен видеть, как в моей голове крутятся колеса, потому что наклоняется. — Да. И я бы сделал это снова, если ты согласна. У нас с женой есть… договоренность.

Я думаю о том, как его язык скользнул в мой рот той ночью, после того как я выпила слишком много. Как легко было идти вместе с ним. Я никогда не говорила «нет» — это было по обоюдному согласию. Но это было нехорошо, и я никогда не хотела повторять это.

— Вообще-то, я кое с кем встречаюсь, — твердо говорю я ему. Использование Чейза в качестве козла отпущения кажется скользким, но я хочу, чтобы он оставил меня в покое. Я не думаю, что он стал бы подталкивать меня к чему-то неподобающему, но все же. Он отступил, когда я была с Диланом. Меня бесит, что я чувствую необходимость лгать о своих отношениях, чтобы он не пялился на меня через весь зал. — Но даже если бы я и не была, мне это не интересно. Пожалуйста, оставь меня одну.

Профессор Лэндон ухмыляется.

— Ты думаешь, я глупая, Джульетта? Я знаю, что ты просила, чтобы я был твоим наставником.

Я качаю головой. Нет. Я никогда этого не просила. Я открываю рот, чтобы сказать ему, что он неправ, но он продолжает, перебивая меня.

— Но если ты хочешь притвориться недосягаемой, я подожду. Ты знаешь, где найти м…

— Есть ли здесь проблема?

Низкое рычание Чейза разрезает комнату, низкое и угрожающее.

Профессор Лэндон удивленно оглядывается через мое плечо.

— Мистер Рейвэдж. Спасибо за организацию этой сказочной вечеринки для моей жены. Для нас было честью получить ваше предложение о финансировании.

Чейз подходит к нам, обнимает меня за талию и притягивает ближе к себе. Он смотрит между нами, когда что-то регистрируется в его сознании.