Скажи на милость (ЛП) - Ричардсон Аманда - Страница 8

— Ой? Пожалуйста, просвети меня, старый мудрец, — дразню я.

Он усмехается. — Маленькая, брюнетка, дерзкая…

— Я трахал самых разных женщин, Джекс. У меня нет типа, — перебиваю я. Ставя кружку, я иду в другой конец кухни и беру кастрюлю. — Я готовлю омлет. Хочу немного?

— Конечно.

Я разбиваю яйца в миску и добавляю сыр, нарезанный болгарский перец и грибы. Две минуты спустя я раскладываю идеально приготовленный завтрак по нашим тарелкам.

Джакс смотрит во вторую чашку кофе.

— Сейчас. — Поддвигаю к нему тарелку. — Есть. Тебе понадобится твоя энергия с этими миниатюрными тиранами.

— Трахни меня нежно бензопилой, — ворчит он. — Я чертовски устал. Мне нужен кофеин в капельнице.

Я ухмыляюсь. — Я могу это устроить, знаешь ли.

Он бросает на меня испепеляющий взгляд. — Отвали, богатый ублюдок. Я мог бы спать еще двадцать часов. И я должен остаться после работы, чтобы помочь с репетицией « Сна в летнюю ночь», а затем с вечеринкой Джульетты…

Черт. Это сегодня вечером?

Я крепко сжимаю вилку, мои челюсти сжимаются. Джексон должен видеть мою нерешительность, потому что он выпрямляется и морщит лицо.

— Эй, я хотел сказать спасибо…

— Не беспокойся об этом, — быстро говорю я ему, внезапно меня тошнит, чтобы есть. — Это меньшее, что я мог сделать.

— Ты хороший друг, Чейз Рейвэдж. И хороший человек.

Нет я не…

Я одариваю его улыбкой, которая, вероятно, больше похожа на гримасу, когда беру наши тарелки и загружаю посудомоечную машину. Я хочу, чтобы он был прав. Хотел бы я носить свое сердце на рукаве, как он.

Но мое сердце заперто за колючей проволокой и цепями.

Только у одного человека был ключ, и она была слишком хороша для меня. Я оттолкнул ее, прежде чем она успела узнать.

Потому что я никогда не был бы достоин этого ключа.

Я нехороший человек, несмотря на то, что Джакс настаивает на том, что я хороший. Небольшая часть меня часто задается вопросом, унаследовал ли я безжалостность отца. Если наша кровь была испорчена. Повреждена.

Проклятый. Другие мои братья были такими же. Одинокие, разбираются со своей хренью, никогда не успокаиваются. У всех нас были свои личные… предпочтения. Что касается меня, то мне нравился контроль.

Доминирование.

Честность.

Сырой инстинкт.

Таблоиды определенно думают, что у нас у всех ебанутая голова, так что они должны быть в чем-то правы.

— Ты всегда был слишком высокого мнения обо мне, Джекс.

Он откидывается назад и качает головой. — Нет, я просто вижу настоящего тебя за задумчивым придурком.

— Я не задумчив.

Он громко смеется.

— Верно. — Он встает и потягивается. — Ладно, пора менять мир.

Я фыркаю. — Ты и вправду высокого мнения о себе.

— Преподавание — самая важная работа в мире, — отвечает он, прижимая руку к сердцу, как будто я физически ранил его.

— Ты же знаешь, что предложение поработать со мной все еще в силе.

— Я лучше захлебнусь собственной блевотиной, чем буду работать в твоей корпоративной адской дыре. — Он одаривает меня сардонической улыбкой. — Но я обещаю скоро избавиться от твоих идеально уложенных волос. Спасибо, что позволил мне немного пожить здесь.

— Ты же знаешь, что можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Mi casa es su casa.

Перевод: Мой дом - твой дом.

Джексон - единственная причина, по которой я наполовину порядочный человек. Он привязался ко мне в девятом классе на острове Святой Елены и отказывался отпускать, и с тех пор мы стали лучшими друзьями.

Джексон закатывает глаза.

— Спасибо. Я рад, что дал Джульетте немного свободы. Мне определенно не нужно слышать, как моя младшая сестра занимается сексом, — кривится он.

Если бы серебро могло расколоться, вилка в моей руке была бы пылью на полу прямо сейчас.

Трахни меня нежно бензопилой.

— Не думал, что в этом чуваке есть что-то, — осторожно говорю я. Я стискиваю зубы так сильно, что у меня болит челюсть. — Дилан, верно?

Я знал его имя. Я провел свое исследование много лет назад. Начинающий психолог. Он был «хорошим» и уважаемым — моя противоположность во всех отношениях.

Паркер заслужила «хорошего».

— Ага. Ты встретил его в…

— Помню, — рычу я.

Как, черт возьми, я мог забыть прошлый День Благодарения? Уступая требованиям Джексона, я пригласил Майлза и Лиама на ежегодный обед в честь Дня Благодарения у Паркера. Мы все набились в этом маленьком домике, и я почти не сказала ни слова Джульетте или ее тогдашнему парню.

Я не видел ее много лет.

И я не мог насытиться.

Я должен был пережить ужин, наблюдая, как какой-то другой мужчина прикасается к ней на глазах у всего мира. Как какой-то другой мужчина поцеловал ее. Это превратило меня в нечто уродливое и завистливое.

Я знаю, что не заслужил чувствовать, что у меня есть к ней какие-то претензии, но я это сделал.

Я всегда хотел.

Излишне говорить, что я ушел от ужина рано.

Я до сих пор помню разочарование, написанное на лице Паркер — то, как она пыталась уговорить меня взять остатки еды. Удар электричества, когда ее пальцы случайно коснулись моих. То, как я хотел ее в тот момент, и то, как я представлял себе смести все с обеденного стола и заняться с ней своим делом… так, как я нуждался в ней. И то, как ее глаза задержались на мне на долю секунды слишком долго, как будто она знала…

Я не мог перестать думать о той ночи, когда она попросила меня лишить ее девственности.

И я не мог не думать, что совершил самую большую ошибку в мире, сказав «нет».

Едва я добрался до своей машины, как расстегнул молнию на штанах, запрокинул голову и кончил на белые кожаные сиденья моего недавно отремонтированного винтажного «Бентли».

При малейшем прикосновении она заводила меня.

Достаточно, чтобы заставить меня погладить свой член за пределами ее дома. Я не должен был думать о ней таким образом. Как я всегда говорил себе, я не заслужил ее. И в тот момент я почувствовал себя ужасным другом Джексона.

Итак, нет .

Я не был хорошим человеком.

И я вспомнил все до единой черты Паркер той ночью — ее небрежный хвостик и то, как маленькие волоски прилипали к затылку из-за жары, подчеркивая ее длинную шею. То, как ее темно-зеленое платье делало ее глаза светлее — почти как у рептилии. Темно-красные ногти, розовые губы, приподнятые в уголках, высокий звонкий смех…

— Надеюсь, ей понравится сегодня вечером. Я беспокоюсь о ней. Она работает до смерти, — предлагает Джекс.

Я откладываю эту информацию, чтобы проанализировать ее позже, когда взгляну на часы. Как бы мне ни хотелось говорить о Паркер все утро, у меня встреча в восемь.

— Она получит удовольствие.

Я был чертовски в этом уверен.

Он кивает. — Я надеюсь, что это так. Думаю, нам обоим нужно выпустить пар.

Я похлопываю его по спине.

— Увидимся сегодня вечером, — говорю я ему, разворачиваясь и выходя из кухни. — Хорошего дня с твоими маленькими деспотами.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

ВЕЧЕРИНКА

Джульетта

— Черт возьми, — бормочу я Дилану, блуждая глазами по… это лебеди? Ледяные скульптуры? Дилан опускает мою руку, когда мы оба осматриваем нашу роскошную обстановку. Внезапно я чувствую себя совершенно голой в своем простом черном платье. Я знала, что вечеринка будет в «Черной розе» — одном из лучших ресторанов Крествуда, — но я понятия не имела, до чего дошел Джексон. Мои глаза блуждают по официантам, расхаживающим в черных костюмах, по семиярусному торту, украшенному, как вы уже догадались, черными розами, по хрустальным бокалам для шампанского в руках у всех…

Это не считая личных прикосновений.

На одном столе стоит большая фотография в рамке, на которой мы с Диланом прошлой весной были в Ирландии. По столу разбросаны лепестки черных роз, а также свечи-столбы всех высот. В каждом углу ресторана выставлены экстравагантные темно-красные георгины, розовые пионы и черные розы, а также свечи и антикварные книги. И на каждом столе стоят хрустальные вазы, полные тех же цветов, белые свечи и стопки старинных книг. Мерцающие свечи вокруг добавляют волшебства в атмосферу.