Брачная ложь (ЛП) - Ричардсон Аманда - Страница 9

Мой взгляд остановился на Майлзе. Кто такая семья Рейвэдж? Имя знакомое, но они должны быть чрезвычайно богаты, чтобы иметь возможность одолжить дочери клиента миллион долларов.

И для чего... фальшивая жена? Майлз, безусловно, привлекателен. Конечно, он мог бы найти кого-то более подходящего для себя.

Почему я?

Выпрямившись, я смотрю между тремя мужчинами.

Конечно. Оставь им решать мое будущее.

— Нет, — говорю я просто. — Извини, но я отказываюсь выходить замуж за совершенно незнакомого человека из-за денег, даже если деньги будут хорошими.

— Ma chérie, — бормочет отец. — Пожалуйста, подумай об этом…

Перевод:Моя дорогая.

— Что я могу сделать, чтобы заставить тебя принять условия? — мягко спрашивает Чарльз.

Боковым зрением я вижу, как Майлз замирает. Я оглядываюсь на отца и надеваю деловую шляпу.

— И какие именно условия?

Чарльз прочищает горло. — Один год. Ты будешь жить с Майлзом в его доме и будешь сопровождать его на все мероприятия в течение года. В конце концов вы мирно разведетесь, и вам обоим от этого станет лучше у тебя будут деньги на твою линию одежды, а Майлз выиграет от превосходной репутации твоей семьи. Ты не можешь отрицать, что все любят семью Деверо.

Он прав.

Я ненавижу то, что он прав.

Люди восхищались нами с тех пор, как мой отец попал в список «100 самых благотворительных людей» по версии Forbes . Не знаменитость, а человек, которым восхищалась публика. Вместе с этим восхищением я стала своего рода очарованием . До прошлого года я никогда не видела фотоаппаратов папарацци. Хотя обо мне были опубликованы обидные и нелестные статьи, по большей части люди интересовались мной. Не настолько любопытны, чтобы покупать одежду, которую выставила на продажу, но… имея за собой имя Ravage, возможно, я смогу получить достаточную поддержку. Наверняка у него были связи.

Но нет.

Черт нет.

Это безумие.

— Твое имя придало бы семье Рейвэдж легитимность, — говорит Чарльз, его голос звучит с оттенком печали.

— Что забавно, учитывая, что ты — причина, по которой нам нужна легитимность, — рычит Майлз рядом со мной.

— У нас есть право голоса в этом? — спрашиваю я, мой голос немного дрожит. — Я уже сказала «нет», но мы все еще говорим об этом.

Отец открывает рот, чтобы заговорить, но я продолжаю. — Не могу поверить, что мне приходится защищаться от этого, папа.

— Прости, ma chérie. Конечно, Чарльз и я не собираемся ничего форсировать. Это не брак по расчету. Мы просто… подталкиваем вас друг к другу. Это просто идея.

Майлз насмехается рядом со мной.

— Это не брак по расчету? — спрашивает он моего отца. — За исключением того, что ты размахиваешь перед ней миллионом долларов.

Мое сердце замирает от того, как он защищает меня. Он смотрит на меня с жестким выражением лица. Его рука снова тянется к воротнику, когда он натягивает его на шрамы.

Он быстро поворачивается к Чарльзу.

— Я не хочу на ней жениться, — шипит он.

Я знаю, что чувствую то же самое, но ой.

— Я дал тебе время найти кого-то самостоятельно, и ты потерпел неудачу, — говорит Чарльз Майлзу даже угрожающим голосом. — Это неотложный вопрос. От этого зависит твой бизнес. Я знаю, что люди отказываются от возможности встретиться с тобой. И не говоря уже о статье в LA Weekly …

— Я знаю, — говорит Майлз сильным голосом. — И я попросил больше времени, чтобы кого-нибудь обезопасить. Я не просил, чтобы меня заставляли делать то, чего никто из нас не хочет, — добавляет он.

— У нас нет всего времени в мире, Майлз. Каждые выходные печатается очередная статья о нашей семье. Между вами, Чейзом и Орионом, я каждый день отказываюсь от звонков репортеров.

— Да, ну, за Чейза говорят, — быстро говорит он. — Теперь у него есть Джульетта.

— Нет, пока не появятся свадебные колокола. — Он бросает на Майлза испепеляющий взгляд. — Орион — безнадежное дело. Он молод. Может, он придет, а может, и нет. Лиам и Малакай достаточно умны, чтобы оставаться незамеченными…

— Вроде как ты ? — вмешивается Майлз.

— Подумай? — спрашивает Чарльз. — Год — это ничто.

— На самом деле, это большое дело.

Майлз вздыхает и скрещивает руки на груди, снова глядя на меня. В его выражении лица есть что-то такое горячее и надломленное. Содержимое моего желудка превращается в свинец.

Я сижу прямо, и мое лицо краснеет от смущения. Майлз не просто зол — он в ярости от перспективы жениться на мне. Я имею в виду, конечно, это совершенно глупая идея, но он ведет себя так, как будто это самое худшее, что могло с ним когда-либо случиться.

С меня хватит. Я позволю им драться между собой, потому что я отказываюсь быть козырем. И я отказываюсь смотреть, как Майлз и его отец мотают мою веревку с одеждой это та вещь, которая у меня есть — единственная мечта, от которой я никогда не отказываюсь.

— Извините, — быстро говорю я, прежде чем схватить сумочку.

Но как только я собираюсь встать, Майлз встает со стула и уходит, бормоча что-то о туалете.

Хорошо. Меньше всего мне нужно, чтобы он увидел, как мое лицо начинает морщиться, как болит грудь, когда я думаю о том, как отец выдает меня замуж, как ягненка, посланного на заклание. Я не знаю, смеяться или плакать — это похоже на шутку. Это двадцать первый век.

— Ma chérie, — бормочет отец.

Я смотрю на него.

— Дай мне минутку, папа, — быстро говорю я, закрывая глаза и пытаясь восстановить дыхание, когда снова сажусь.

Вдох, выдох, вдох, выдох…

Я слышу, как Чарльз и мой отец тихо разговаривают между собой, но единственное, что приходит мне в голову, — это то, что Майлз сказал минуту назад.

Я не хочу на ней жениться.

Я не хочу на ней жениться.

Я не хочу на ней жениться.

Хотя деньги были бы неплохими, я не могу с чистой совестью согласиться на брак по расчету . Боже, как стыдно. Это все так ужасно. Я знаю мой отец делает это только потому, что хочет, чтобы я осуществила свои мечты. Я знаю, что он тоже делает это не из за денег. Это очень мило со стороны Чарльза, но я не могу взять деньги.

Или я могу?

Нет.

Деньги – это совсем другое. Но я не уверена, что смогу вынести отказ Майлза Рэведжа. Я не слышу, чтобы он пытался найти выход из этой ситуации, даже если я с ним согласна.

Я ни на что не обращаю внимания, пока отец не кладет на меня руку.

— Стелла, — мягко говорит он. — Чарльз пошел проверить Майлза. С тобой все в порядке?

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть на отца.

— Конечно, я не в порядке. Не могу поверить… Я замолкаю, когда вижу, как Чарльз возвращается к нашему столу. Один.

— Ну, его нет в ванной, — говорит Чарльз, пожимая плечами.

О Боже. Он вылез из чертового окна или что?

Мое лицо пылает.

Он ушел.

Чарльз и мой отец продолжают говорить, но моя еда угрожает застрять у меня в горле, когда я прижимаю ладони к глазам.

Вдох-выдох …

Он оставил меня собирать осколки.

Чертов ублюдок.

Чарльз говорит мне что-то о том, что он придет в себя, о том, что он терпелив, но я не могу оставаться здесь ни секунды. Я не могу слушать, как мой отец и Чарльз Рэвидж оправдываются за то, что они сделали — за то, что сделал Майлз .

Это самая унизительная вещь, которая когда-либо случалась со мной.

Жгучий гнев начинает исходить из моей груди наружу, поэтому я хватаюсь за сумочку и встаю. Я не слышу, что говорит мой отец, что говорит Чарльз.

Весь этот обед был совершенно абсурдным, и, если бы я высказала свое мнение, мне никогда больше не пришлось бы видеть Майлза Рейвэджа.

Подняв одну ногу перед другой, я выхожу наружу и быстро ухожу от Papillon.

ВТОРАЯ ГЛАВА

ЛОЖЬ

Майлз