Запретный плод (ЛП) - Ричардсон Аманда - Страница 8

И боже, на что способна эта рука...

Скрестив ноги, я наблюдаю, как Лиам поворачивается и пишет свое имя на доске, а по классу проносится ропот.

Я точно знаю, о чем они думают.

Его задница в этих брюках выставлена на всеобщее обозрение. А поскольку рубашка приталенная, широкие мышцы спины пульсируют и сокращаются при каждом движении его руки по доске.

Я всегда знала, что Лиам привлекателен. Я думала так, когда была подростком и краснела, когда он был рядом. Я думала так и тогда, когда стала старше и начала открывать свою сексуальность. Выросшая в стенах школы-интерната, я не стала святой девственницей - у меня была своя доля парней и знакомств. Я знаю, что мне нравится и как мне это нравится. Когда мои родители умерли и Лиам стал моим опекуном, я заперла свою школьную влюбленность так крепко, что не смогла бы найти ключ, даже если бы захотела.

Но потом, в Каталине, клетка сломалась, и я почувствовала, что меня тянет к нему так, как не тянуло ни к кому раньше.

Я хотела его.

Нуждалась в его внимании.

Может быть, я все еще нуждаюсь в нем, но с той ночи я стала лучше находить выход в других местах.

Он защищающий, но в то же время забавный, когда хочет. Мое благополучие было для него на первом месте, и он ясно дал это понять во время той поездки на Каталину.

Что только усилило мои чувства.

— Добро пожаловать в экопоэзию: Природа и экологические темы в стихах, — медленно произносит он, его низкий голос гулко разносится по аудитории, а его рука летает над доской. — На этом уроке мы отправимся в поэтическое путешествие по миру природы и насущным проблемам, которые его окружают. Меня зовут Лиам Рейвэдж, и я имею честь быть вашим профессором в течение следующих трех с половиной месяцев.

Он перестает писать на доске и поворачивается к нам лицом. Мой взгляд скользит по словам на доске.

Эмоция, мысль, действие

Каждое слово подчеркнуто, но слово "действие" подчеркнуто дважды.

— В мире, где наша связь с природой важна как никогда, сила поэзии вызывать эмоции, провоцировать мысли и вдохновлять на действия становится все более важной, — начинает он, указывая на доску. — Этот класс представляет собой уникальное пересечение двух глубоких дисциплин: поэзии и экологического сознания. В течение следующих нескольких недель мы будем изучать, как поэты разных эпох, культур и слоев общества взаимодействовали с миром природы и решали экологические проблемы с помощью красоты и красноречия стиха.

Он потирает рот рукой, а его глаза сканируют комнату.

Не видь меня, не видь меня, не видь меня...

Его глаза медленно сканируют каждое из наших лиц. — Мы рассмотрим способы, с помощью которых поэты воспевали величие природы, боролись с последствиями...

Мое сердце замирает, а тело Лиама слегка подрагивает, когда его глаза встречаются с моими. Шок, растерянность и, возможно, немного веселья играют на его лице.

Он прочищает горло и опускает взгляд, совершенно растерянный, но не желающий терять самообладание.

И не теряет. Он перебирает свои бумаги, находит ту, которую искал, и снова прочищает горло.

— Как я уже говорил, мы рассмотрим способы, с помощью которых поэты воспевали величие природы, боролись с последствиями человеческих действий и представляли себе устойчивое будущее.

Его глаза переходят на мои, и намек на веселье на его губах исчезает, сменяясь легкой хмуростью.

А его глаза?

Они темные и грозовые.

— Наше путешествие будет проходить по произведениям известных поэтов, таких как Вордсворт, Уитмен, Дикинсон, и современных авторов, таких как Мэри Оливер, Венделл Берри и Джой Харджо. Мы также познакомимся с менее известными поэтами, чьи голоса сыграли важную роль в формировании движения экопоэзии.

Он откладывает бумагу и подходит к передней части своего стола, опираясь на него и скрещивая руки.

— Но этот урок - не только академический анализ. Это также платформа для вашего творчества и вашего голоса. У вас будет возможность выразить свои мысли, наблюдения и эмоции в собственной эко-поэзии, соединяясь с миром природы глубоким и личным образом. Именно поэтому ваш первый урок сегодня пройдет не в этом классе.

По комнате проносится еще один ропот, а мои глаза не отрываются от глаз Лиама, несмотря на его отказ смотреть в мою сторону.

— Через минуту я закончу занятия на час раньше, но это не повод сваливать, — предупреждает он, его голос низкий и угрожающий. Несколько человек смеются над его ругательствами, но мой позвоночник слегка выпрямляется, как будто он напрямую дает мне команду.

Эта клетка чувств? Да, она сейчас немного не в себе.

— Идите, сядьте на траву. Сегодня прекрасный сентябрьский день. Прогуляйтесь в одном из ближайших парков. Посидите на природе тридцать минут, а потом напишите стихотворение. Любой формат, любое количество слов. Пишите все, что чувствуете.

Несколько рук поднимаются, но Лиам отмахивается от них.

— Нет неправильного способа сделать это. Я не собираюсь проверять или читать их. Это для вас. Чтобы начать развивать отношения с природой и поэзией. Если у вас останутся вопросы, поговорите со мной в четверг утром. А пока наслаждайтесь остатком дня.

После его ухода все встают, а я остаюсь со смешанными чувствами.

Во-первых, я не ожидала что он отправит всех в течение первых пяти минут. Во-вторых, должна ли я последовать за всеми или поговорить с ним? Если я не поговорю с ним сейчас, он...

— Мисс Арма? На пару слов, пожалуйста.

Что ж, это решает все.

Я встаю, беру свой еще горячий кофе и, перекинув рюкзак через плечо, направляюсь к входу в класс.

Не думаю, что он когда-нибудь называл меня мисс Арма раньше, но, полагаю, он не может называть меня Зои в присутствии других учеников.

Чем ближе я подхожу, тем сильнее колотится мое сердце. Лиам смотрит на бумагу в своих руках, и я прекращаю идти, когда оказываюсь в паре футов от него, чтобы у остальных учеников было время глядеть на нас.

Когда он поднимает на меня глаза, на его лице снова появляется веселье, и я облегченно вздыхаю, заметив, как озорно наблюдают за мной его глаза за стеклами очков.

Он молчит до тех пор, пока не выходит последний ученик, а затем слегка наклоняет голову, словно ожидая от меня объяснений.

Я открываю рот, чтобы рассказать ему о необходимых дополнительных единицах и о том, что его класс был единственным в оптимальное время, но мой мозг отключается.

Обычно мне не составляет труда придумать остроумное замечание, но Лиам - единственный, кто способен лишить меня дара речи.

— Привет, — говорю я, мой голос звучит неуверенно.

— Привет? — отвечает он. Его губы подергиваются, когда он наблюдает за мной, вытирает рот рукой и одним движением откидывается на спинку стула. Должно быть, он понимает, что не я собираюсь начинать этот разговор, потому что он вздыхает, когда его глаза снова находят мои.

— Почему ты здесь, Зои? Тебе что-то нужно или ты хочешь меня помучить?

Я проглатываю свой ответ. Мучать его? Я уже собираюсь попросить его рассказать подробнее, но он указывает на лист бумаги, который рассматривал ранее.

— Твоего имени здесь нет, значит, ты не можешь посещать мои занятия, — добавляет он, словно успокаивая себя.

— Вообще-то, да. Меня нет в списке, потому что я записалась всего за несколько минут до начала занятий.

Когда мои глаза переходят на его лицо, я вижу, что его челюсть слегка подрагивает, когда он испускает долгий вздох.

— И когда именно ты собиралась делать работу, необходимую для этого класса, между шестью другими занятиями? — спрашивает он. — Это не какой-то забавный факультатив, который можно взять за дополнительные баллы.

— Я планирую отнестись к этому очень серьезно.

— Поверь мне, я знаю, что так и есть. Я уверен, что ты выйдешь из этого класса с пятеркой, и это при том, что оценивать тебя будет кто-то другой, из-за вопиющего конфликта интересов.