"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 265

Санкт-Петербург, 22 июня 2013, суббота, без четверти четыре утра

Мысль о том, что если на тебя не покушались, то ты ничего и не стоишь, показалась Алексею немного натянутой. Но, подумав немного, он согласился, что для Американца это было верно. Ведь кто он был? Выскочка! Чужой! Без связей, но с интересными идеями. И к тому же все время претендующий на чужой «кусок пирога». На очень жирный кусок. Да. На такого не могли не покушаться.

Неподалеку от Балтимора, 19 июня 1896 года, пятница, вечер

Билл ворвался в особняк Элайи как ураган. Слугу, который хотел принять у него цилиндр, он просто оттолкнул с дороги, бросив цилиндр куда-то в район полок. И, пренебрегая обычаем, ворвался в зал без предварительного доклада.

— Элайя, у меня важные новости! — возбужденно выкрикнул он недовольно обернувшемуся племяннику.

Тот быстро поднялся с кресла и двинулся в кабинет, жестом предложив дяде следовать за собой. Когда дверь кабинета захлопнулась, Билл громко и возбужденно зашептал:

— Твоя идея сработала! Картер нашел его! Патент выдан на партнерство «Джонсон и Воронтсофф», в мае этого года. Какое-то лекарство! Картер говорит, что очень эффективное!

— Вот как? Оказывается, этот Юрий Воронцов — необычайно способный молодой человек! Как же мы его не оценили? — саркастически осведомился отец невесты.

Билл обиженно замолчал.

— Ладно, извини, дядя! Признаю, твоей вины тут не больше, чем моей. Просто я сильно переживал за Мэри! Ну, давай, продолжай, что еще известно?

— В патенте был указан адрес. Картер с напарником побывали в том районе и все разузнали. Воронцов с этим самым Тедом Джонсоном не только взяли патент, но и устроили перевязочные пункты по всему Нью-Йорку. Так что Воронцов целыми днями варит это лекарство, а затем бегает с инспекциями по разным районам Нью-Йорка. А партнер его занимается отчетностью, улаживает всякие неприятности, ведет кассу и бухгалтерию. Картер немедленно написал нам, запросив указаний, а слежку приостановил, чтобы не спугнуть!

— И что, мы можем быть спокойны? Воронцов не станет мстить? Он снова пытается занять место в приличном обществе?

— Ну, это как сказать! Картер пишет, что водится Воронцов сейчас и с неграми, и с китайцами, и с прочими мигрантами… Хотя это объяснимо. Его лекарство — оно против ссадин и нарывов, а этот народец больше всех в таком и нуждается.

— Ну что ж… — Элайя прошелся по кабинету, о чем-то раздумывая. — Адрес аптеки этого Джонсона в отчете есть?

— Есть, разумеется!

— Вот и хорошо! Сделаем так: я сейчас напишу этому Воронцову письмо, в котором, как мы и договаривались, предложу прояснить его взгляд на ситуацию и выражу готовность выплатить компенсацию. А Картер с напарником пусть последят за ним с недельку… Если он в бега не рванет и ничего подозрительного делать не станет, то выплатим им оговоренную премию и успокоимся. А слежку — прекратим!

Нью-Йорк, Бронкс, 22 июня 1896 года, понедельник, утро

— Не поверишь, Юрий, но тебе письмо! — огорошил меня Тед, едва я вошел в аптеку.

— Письмо? Да от кого же?

— От кого не знаю, но пришло оно на адрес аптеки. А адресовано тебе. Из Мэриленда![118]

Я сам удивился, но первым побуждением было разорвать это письмо, не читая. Та часть жизни, вместе с обидой, с «кидаловом» и покушением на мою жизнь — она как будто больше не касалась меня. Странно даже! Всего три месяца прошло, а кажется — прошлая жизнь.

Но я все же прочел. Предложение Элайи Мэйсона «объясниться», а фактически — оправдываться, возмутило меня. Сообщение о грядущей свадьбе Мэри — оставило равнодушным. Я больше не видел ее в качестве моей половины, матери моих детей. Как отрезало. Но и злости на нее не было. Просто легкая досада, что «не сложилось».

Я сел и немедленно написал короткий ответ. На предложение «объясниться» я предложил вспомнить все, что говорил о Фреде Моргане Ганс Манхарт. Сообщил, что мог бы доказать, что «действующий образец устройства», представленный в патентное бюро, выполнен из заказанных мной материалов, так что Фред Морган — не соавтор, а гнусный клеветник и вор. В связи с чем, я считаю, что право на патент принадлежит мне целиком и полностью и минимальной справедливой компенсацией будет сумма в размере текущей стоимости доли Фреда Моргана в компании. Впрочем, продолжал я, я согласен отдать половину стоимости в подарок Мэри. А вторую половину я предлагал Элайе Мэйсону выплатить мне наличными, можно в рассрочку, но на разумный срок.

После чего я сходил на почту, приобрел там конверт и отправил письмо по адресу. А затем выбросил это из головы. Меня ждал бизнес!

Нью-Йорк, Манхэттен, 22 июня 1896 года, понедельник, время обеденное

— Кстати, ты не заметил, что за нами весь день шляются два каких-то хмыря? — спросил у меня Генри за обедом. Увидев мою растерянность, он ухмыльнулся и продолжил ворчливо:

— Я так и думал! Учишь тебя, учишь… Но когда пара слонов топает за тобой половину дня, ты не замечаешь! Интересно, что им надо было сделать, чтобы ты их заметил? Дудеть в трубу? Или размахивать транспарантами с надписью «Я слежу за тобой!»?

Я быстро взял себя в руки и начал соображать. Ну да! Конечно же, это сыщики Мэйсонов. Ведь как-то те меня нашли? Мой адрес не из тех, что всем известен. Я испытал легкое раскаяние. Надо же, думал я всякие гадости об Элайе Мэйсоне, а он оказался приличным человеком! Подумал, сопоставил все и решил разобраться. И даже на сыщиков потратился. «Вот она, Америка!» — сказал я сам себе. — «Тут репутация ценится выше денег! Впрочем, нет. Не стоит врать себе! Goodwill.[119] Так что тут репутация — и есть деньги!»

Тут мои мысли свернули на собственную репутацию. М-да-а… За мной, оказывается, следят. И все, что они выяснят о моей репутации дурного, Мэйсон сможет предъявить к вычету при расчете моей доли. А расставаться с деньгами я не любил.

— Генри, а топтуны эти, они когда появились?

— Сегодня! С утра за нами ходят! — ответ Генри был на удивление лаконичен.

«Ага! Значит, надо сделать так, чтобы ничего предосудительного и вызывающего вопросы они и не увидели. Завязываем пока с уроками стрельбы, со свиданиями со Стеллой. Ну и в баню к Фань Вэю лучше не ходить пока», — решил я.

Неподалеку от Балтимора, 2 июля 1896 года, четверг, вечер

— Таким образом, наши страхи оказались иллюзией, дядя! — подвел итог Элайя Мэйсон. — Может, этот русский парень и горел мыслью о мести, но это было только поначалу. Сейчас он остыл, увлекся бизнесом, а о Мэри вспоминает с легкой грустью.

— Но зато этот мерзавец хочет наших денег! — пробурчал «дядя Билл». Долгая охота была закончена, и он снова начал брюзжать.

— Хочет! Верно! И немало! Но мы с ним еще поторгуемся… Главное тут, что спешить не надо. Вопрос — ответ, неспешное возражение… Одна переписка с обсуждением условий легко затянется года на полтора. И рассрочку лет на пять сделаем. А изобретение уже приносит доходы. И они все растут. Так что выплаты Воронцову составят лишь доли процента от доходов. Не стоит волноваться.

— Не стоит так не стоит! — миролюбиво проворчал дядя. Он знал, что по вопросам оттягивания выплат и подсчета доходов ему с племянником не тягаться.

Нью-Йорк, Бронкс, 4 июля 1896 года, суббота

«Топтуны» исчезли еще во вторник. Я попросил Генри присмотреться внимательнее, даже устроил пару проверок, но их не было. Тем не менее, я продолжал осторожничать до субботы. А в субботу мы все пошли на пикник. День независимости, как-никак! День рождения американской нации!

Мы жарили барбекю, пускали фейерверки… А вечером была традиционная уже баня. С не менее традиционным продолжением.