"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 299

Одним из недостатков того места, где я обосновался, было то, что людей на берегу я не видел. Зато до засады было просто рукой подать. Метров сорок пять – пятьдесят. Отсюда я их точно сниму раньше, чем они успеют открыть ответный огонь. Ну а работорговцев и их поставщиков я оставил Карену с его ребятами. Должны справиться.

Сама по себе работа по цели оказалась проще простого. Дистанция детская. Так что я, отработав, просто торопливо зашагал к оговоренному месту встречи.

И тут вдруг за спиной прогремел выстрел, затем другой. Левую руку ожгло дергающей болью, и я выронил винчестер.

Но уроки Генри выручили. Я еще тихо офигевал, а тело, будто автономно от меня, ушло в кувырок.

Уаууу! Как больно-то! Раненая рука снова прострелила болью все тело. В глазах потемнело от боли, но, даже ничего не видя, я все равно отработанным движением качнулся вправо и одновременно извлек из кармана кобуры верный «сейфети-уатомэтик».

М-даа… Дистанция великовата, метров двадцать примерно… А стрелков даже двое. И второй, который с маузером или чем-то похожим на него, выглядит опаснее… Что ж, с него и начнем…

Ба-бах! – мы с владельцем маузера выстрелили одновременно. Я, к своему счастью, попал. Он, увы, тоже. И опять в левую руку! Да что ж это такое?!

Я мотнулся влево, сбивая прицел толстому турку, и снова выстрелил. Похоже, только царапнул. Он выстрелил еще дважды, и тут я наконец его достал.

Крит, Ханья, подвал дома на окраине, 4 апреля 1897 года, воскресенье, утро

Хотя, добравшись до тайника, я, как умел, постарался обработать обе свои раны и перевязал их чистой тряпкой (в отряде повстанцев видел со стороны, как это делается), они тем не менее воспалились.

В субботу приходил Ашот, самый молодой из армян Карена. Оказывается, он и Рубен, единственные члены нашей группы, которым повезло в ходе схватки с контрабандистами не получить пулю, еще затемно вернулись к месту боя и, едва рассвело, стали искать меня.

Когда поняли, что я жив, но ушел в Ханью, вернулись в отряд и доложили Карену. Карен и прислал Ашота, а с ним немного еды, вина, материал для перевязки и мой лабораторный дневник. В письме он успокаивал меня, что с ним и остальными все нормально, а не пришел только потому, что в ногу ранен. И советовал пока рану не беспокоить, отлежаться в тайнике. А он что-нибудь придумает. Напомнил, кстати, и про мое обещание, мол, как с контрабандистами покончим, я с Крита уеду. Ну да, ухмыльнулся я, именно сейчас мне самое время уезжать. С двумя воспалившимися ранами.

Так что начиная с утра субботы в бреду я проводил большую часть времени. Когда приходил в сознание – ел, несмотря на полное отсутствие аппетита. Старался пить вино, разбавленное водой, чтобы возместить кровопотерю.

Если же бодрствование приходилось на светлое время суток, то обихаживал оружие. С маузером более-менее разобрался, благо кроме самого пистолета и кобуры в сумке оказалась масса причиндалов к нему. Были там и две какие-то странные металлические полоски, каждая из которых удерживала десять патронов. Ровно по емкости магазина. Как позже выяснилось, именно это и есть «обоймы». А то, что я привык называть таким словом, правильно называется «отъемным магазином».

Кроме этой двадцатки, еще четыре патрона остались в самом маузере. Странно, мне казалось, что шести выстрелов немец сделать не успел. Впрочем, в бою многого просто не замечаешь. А может, он их и раньше выстрелил? Не помню.

Чтобы научиться, как с помощью этой полоски патроны в магазин маузера загонять и как их выщелкивать, пришлось немного помучиться. Подумав, решил маузер держать заряженным. К маузеру прилагались также кобура-приклад и куча разнообразной кожаной сбруи.

Кроме того, читал свой лабораторный дневник и петербургские «Ведомости» за январь позапрошлого года, невесть как попавшие на Крит. Надо было продолжать тренироваться в местной орфографии со всеми этими «ятями», «ерами» и «фитами». Причем тренироваться так, как будто ни ранение, ни война не могли помешать мне.

А вообще-то Карен прав. Расчеты закончены. Во всех смыслах. И по «аспириновому шоу», и с местными «плохишами». Правда, со вторыми пришлось применить «калькулятор для окончательных расчетов»[44].

Наверное, пора подумывать об отъезде. Все же «любая война кончается миром».

Как я узнал гораздо позже, Ашоту мое состояние очень не понравилось. И Карену, которому он все описал, тоже. Но, на мое счастье, именно в воскресенье в Ханью прибыл куратор Карена, Николай Иванович. Причем прибыл не тайком, а почти официально с предписанием посетить российскую часть вооруженных сил Великих держав. И Карен сумел как-то передать ему записку. А в записке, не жалея превосходных эпитетов, обосновывал мои заслуги перед восставшими Крита и потенциальную ценность. Если, конечно, удастся меня вытащить из той задницы, в которую я попал, и вылечить.

Первая встреча с Николаем Ивановичем, куратором Карена, вышла односторонней. Когда он открыл тайник и проник в подвал, я в очередной раз валялся без сознания. Так что у него были все возможности и бред мой послушать (если я бредил), и бумаги посмотреть.

Николай Иванович привел с собой четверых здоровенных матросов с носилками. Те положили меня на носилки, тщательно упаковали все вещи и понесли меня и вещи в порт. Изредка приходя в себя, я видел, что останавливавшим нас патрулям Николай Иванович показывал какую-то бумажку, и нас всюду пропускали, хоть и без особой радости. Флаг парусного кораблика, на который меня доставили, я ни опознать, ни запомнить не сумел.

Потом Николай Иванович, мой спаситель и благодетель, попытался меня расспрашивать, но помешали ему даже не мои увертки, а приход врача. Тот осмотрел меня, дал обезболивающее, и я снова провалился в сон.

Санкт-Петербург, 23 июня 2013 года, воскресенье, третий час ночи

Тщательное изучение Сети убедило Алексея, что название и тип судна, на котором Американец прибыл в Одессу, история не сохранила. Равно как и дату его прибытия. Зато удалось найти косвенное упоминание в его биографии, что по прибытии в Одессу он длительное время лечился. Похоже, предок и в самом деле в рукописи открыл часть своей реальной биографии.

Упоминание маузера тоже было не слишком удивительно. Немцы выпускали его как раз с 1896 года, так что у офицера высокого ранга он мог иметься. Хотя пистолет этот и был по тем временам, как утверждает Сеть, невероятно дорог.

Алексей помолчал, мысленно перебирая прочитанное в рукописи. Значит, так…

Что-то в произведении Американца напрягало. И это было не просто впечатление, что Американец добавил в вымысел ряд подробностей реальной биографии. Нет, что-то там было еще…