"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 387

Бывший сослуживец обернулся, узнал, потом метнулся влево, одновременно выхватывая наган из кармана, слегка припал, дернулся обманно, а затем шагнул вправо, поднимая оружие. Выстрелили они одновременно…

Из мемуаров Воронцова-Американца

«… Когда в штаб-квартиру Сегежского участка строительства ворвался егерь с воплем 'Семецкого убили!» мы с Сандро дружно выдохнули: «Что, опять⁈»

И мы, как говорят в Одессе, оказались таки-да, правы. Семецкий выжил. Хотя и достаточно долго лечился от двух полученных ранений.

Впоследствии больше всего бедного поручика расстраивало то, что из-за ранений он не успел к началу англо-бурской войны. Иначе с его склонностью ко всяческим диверсионным операциям, он обязательно поучаствовал бы в расстреле бронепоезда из «пом-помов» и познакомился бы с Уинстоном Черчиллем еще тогда[59].

Впрочем, мне всё равно пришлось его отпустить туда чуть позже. Во-первых, после «покушения на Великого князя» полиция и жандармы навели в местах стройки неслабый шорох. И мои недруги сидели тише воды, ниже травы. Не до покушений им стало! Во-вторых, наступила зима. А зимой тут жизнь как бы замирала. Опять же — не до покушений. А к весне Семецкий обещал вернуться. Ну, а в-третьих, таковы были те самые «особые условия, которые обсудим позже». Они с Николаем Ивановичем собирались отрабатывать в моей охране методы подготовки «частей специального назначения», если говорить языком будущего. Вернее, Николай Иванович просто хотел, чтобы Семецкий тренировал ему тут некоторое количество специалистов в партизанской деятельности. Армян, греков, евреев… Представителей тех народов, которые со временем могли поднять восстание против Турции. Я не имел ничего против, только потребовал, чтобы всё это делалось не в ущерб основной функции службы, т.е. — охране.

А вот Семецкий — тот именно, что отрабатывал новую тактику и методы обучения. Моя стрельба его просто восхитила. Нет, не точностью, и не скоростью, по ним тут были специалисты и получше меня. А скорее, целями, которых я пытался добиться. Похоже, в моих тренировках он видел бледное отражение всех просмотренных мною голливудских боевиков.

Но любые тренировки требуют время от времени экспериментальной проверки. Вот он и собрался на настоящую войну — проверять и учиться дальше. И брал с пяток егерей из числа учеников.

Идея «карабина Нудельмана» у Семецкого к тому времени уже не вызывала возражений, хотя он и потребовал укоротить ствол на шесть дюймов. Попробовав вариант с укороченным стволом, с ним согласился и я. Мы даже пейнтбольные маркеры для тренировок егерей стали делать с массой и габаритами «укороченного карабина Нудельмана».

Я лично уже к этому моменту был вполне доволен. На расстояние до двухсот метров точность меня вполне устраивала. А вот Юрий ворчал что «нарезы не те, да и сорт пороха заменить надо под более короткий ствол»… Но, тем не менее, десяток карабинов и по три сотни патронов на ствол он взял с собой. Разумеется, цены были уже совсем другие. Теперь я платил Нудельману по сто рублей за ствол и по десять центов за патрон. Грабёж, согласен. Но работа-то ручная, можно сказать, «авторская», «крафтовая».

Но сильнее всего по моему кошельку ударила выдача Семецкому «напрокат» двух новеньких пулеметов Максим под патрон к винтовке маузера образца 1898 года. Только сами пулеметы со всеми взятками обошлись мне по три тысячи рублей каждый. Еще полторы тысячи пришлось выложить за срочную переделку. Ну, не мог я понять пулемёта, за которым нужно сидеть! На высоком сидении, прошу заметить! Во всех фильмах про революцию и Первую Мировую из максимов стреляли лежа. Или стоя в окопе. Потому и защитный щиток требовался небольшой. Кстати, в немецком варианте защитного щитка вообще почему-то не поставлялось. Да по шесть копеек за патрон. По пять тысяч на ствол. На возвращение этих пулемётов я не рассчитывал, так что та «командировка» Семецкого обошлась мне больше десяти тысяч рублей.

Впрочем, забегаю вперёд. Тогда мы просто срочно перевязали Юрия и «эвакуировали» его с собой в столицу. Еще я отправил телеграмму Артузову. Как позже выяснилось, отработал он по ней оперативно и… Почти идеально. Хотя сам Кирилл Бенедиктович себя очень корил, что упустил «главного злодея».

Нам надо было спешить. В столице нас ждали дела. А меня ещё и учёба. Да, меня по ходатайству Менделеева зачислили на химический факультет Университета. Разумеется, учиться по химии или физике мне там было нечему. Но зато я мог близко сойтись с видными учеными, точнее представить себе их уровень, завести связи…

Но главное не в этом. В Петербург прибывал Фань Вэй. И не один, а с какими-то «важными людьми». А это означало, что нам предстоят проблемы и большие хлопоты…'

Эпилог

Лондон, 29 июля 1899 года, суббота

На этот раз они сидели в клубе «Бифитер» вдвоем.

— Я ознакомился с вашим докладом, Ян! — тихо, но веско проговорил пригласивший его лорд. — Печальный итог серьёзной карьеры. Сеть фактически разгромлена, вам самому в столице русских, да и в крупных городах лучше не мелькать. Вы уверены, что все ниточки обрублены?

— Уверен. В Петербурге мои люди опросили свидетелей, а в Сегеже для отпевания Станислава пригласили ксендза, удалось с ним поговорить. Да, все мертвы.

Ян помолчал и глухо добавил:

— Но к ним попали мои архивы. Разумеется, я их кодировал. Но на кого я работал, они всё равно поймут.

— Оставьте, Ян! Русские давно прекрасно знают, что мы ведем с ними «Великую шахматную партию»! Да и вам мы там замену, конечно, подыщем. А сейчас для вас есть другое дело. Этот американский Фред Морган лишком уж активно вцепился в наши канадские активы. Да, официальный Вашингтон называет нас союзниками. Но их бизнесмены неразборчивы и жадны. Если они увидят, что Канада дает слишком большой куш, могут попробовать сыграть в старую игру и увеличить число своих штатов. Вы же знаете, они уже не раз пытались прибрать Канаду к рукам!

— А в чем моя роль? — спросил Ян.

— Мы зеркально отразим операцию Шиффа против Воронцова. Шифф подослал к русскому Мэйсона, а мы пошлем к Моргану вас. Представитесь редким знатоком секретов корпорации Воронцова. Предложите совместно вести бизнес. А в нужный момент мы подсечём, и активы этого Мэйсона перейдут к нам. И заработаем, и Канаду от посягательств янки сохраним! — тут лорд усмехнулся и добавил. — А Шиффу будет проще мотивировать своего агента. Мистер Мэйсон работает не за деньги! У него главный мотив — личная неприязнь!

— Элегантно! — оценил комбинацию Ян, прощаясь с фамилией Бергман. — Но есть один нюанс. Я не так уж много знаю о бизнесе Воронцова, и мои знания стремительно устаревают.

— Не волнуйтесь, Ян. С нами поделится Элайя Мэйсон. Когда мы ему объясним, зачем — начнет делиться.

Нью-Йорк, 10 октября 1899 года, вторник

Разнос есть разнос, даже если он проводится мягким тоном, без оскорблений и личных выпадов. Элайя впервые попал в кабинет Джейкоба Шиффа, великого и почти всемогущего, не мог знать местных нравов, но… По поведению секретаря и помощника можно многое понять о настроении их босса. Мистера Мэйсона встретили корректно, но предельно сухо. Заставили ждать в приемной почти четверть часа, хотя он пришел точно к назначенному времени. Не извинились и не предложили ему ни кофе, ни «чего покрепче».

А хозяин кабинета, выслушав короткое сообщение Мэйсона о достигнутых результатах, ответил сухим «благодарю» и тут же начал преувеличенно эмоционально расхваливать этого репортёришку Езекию Смита. Ах, как много тот заметил! Какие интересные детали раскопал!

— Мистер Шифф, я — человек прямой! И люблю прямоту! Если вы хотели сказать мне «Элайя, ты жидко обгадился!» — я не смогу ничего вам возразить. Но вопрос состоит в другом. Хотите ли вы продолжить наше сотрудничество или я вас окончательно разочаровал?