Измена. Простить, отпустить, отомстить? (СИ) - Шевцова Каролина - Страница 69

Я понимала. Хотя нет, первая часть его фразы затмила все, что он говорил потом, и я сомневалась, все ли расслышала.

‍- Это что, типа предложение? – В горле стало сухо как в финской сауне. И язык к нёбу прилип, так что говорила я не очень понятно.

Однако Тимур все понял.

Он повернулся и посмотрел на меня своим фирменным тяжелым как штанга взглядом.

- Я не романтик. И уже не молодой. А с каждым годом становлюсь еще немолодее и единственный человек, с которым я хотел бы состариться это ты. – И пока я не растаяла окончательно, Тим добавил:

- Тем более что ты врач, сможешь меня досматривать. Знаешь сколько стоят нормальный сиделки?

- Ну ты и гад!

Я кинулась к нему, не то целуя, не то колотя кулаками по широкой мускулистой груди. Тим хохотал, прикусывал за ушко, поднял на руки, так что я повисла в воздухе и, кинув на кровать, плюхнулся сверху. Он щекотал меня до тех пор, пока я не стала просить пощады и даже этого было мало.

И тогда, размазывая слезы по щекам, я прохрипела:

- Хорошо, хорошо, я согласна! Состаримся вместе! Я буду менять тебе утку и делать капельницы из армянского коньяка и виагры, только умоляю отпусти!

- Какую виагру, девочка? Ты совсем ошалела?

Он поднял одну бровь и как бык, боднул меня головой, вызывая новый приступ смеха.

- Тише, мне звонят. Я выкидываю белый флаг, Тимурка! Может это твоя Лена нашла нам хорошую квартиру! Да постой ты!

Я достала из кармана джинсов телефон и прохрипела:

- Слушаю, - голос мой еще дрожал от веселья и нервного возбуждения.

- Настасья, - удивилась мама, - с тобой все хорошо? Ты звучишь… странно…

Лежа под Тимуром, придавленная сотней килограмм лысого восторга и маскулинной нежности, я не могла сдержать улыбку. И ответила, не сводя взгляда с черных омутов его глаз:

- Все отлично, мама. Просто я очень счастлива.

Несколько секунд мама раздумывала, мне отчетливо слышалось ее дыхание. Тяжелое, будто каждый вздох шел через силу.

- Ладно уж. Твоя взяла. Приходите завтра на ужин, я очень давно не видела Томочку. – И после секундной паузы добавила: - И, пожалуйста, пригласи с собой этого своего Тимура. Мы с папой хотим познакомиться с мужчиной, который сделал нашу дочь счастливой.

Глава 48

Трудно сказать, что бесило меня сильнее. Желание понравиться родителям и получить от них одобрение или осознание, что это так же нереально, как дотянуться до шпиля Бурдж Халифа просто привстав на носочки.

Все пошло наперекосяк.

Для начала я спалила корж. Нет, не так. Для начала я с какого-то перепугу вызвалась печь торт и уже потом спалила для него чертов корж!

Идиотка?

Клиническая!

- Мам, может ну его? Давай просто купим торт, я сейчас пулей в Пятёрочку сбегаю.

Прийти к моей матушке в гости с покупным тортом все равно что делать себе харакири ножом для масла. Бессмысленно и очень болезненно.

- Сиди, я сейчас Вике позвоню.

Через час взмыленная подруга отправила мне доставкой десерт, собранный из остатков коржей. Бисквитная крошка, крем, крошка и бесформенная ляпа сверху – все должно выглядеть натурально, будто я приготовила это сама.

Вика даже не стала украшать торт ягодами, чтобы было правдоподобней. Вместо этого мы с Томой сдобрили кондитерское чудо пасхальной посыпкой, оставшейся у меня с прошлого года.

Вышло грустно. Зато вкусно. И мама точно не догадается, что торт пекла не я.

Пока Тамара доделывала уроки и трещала с подружками, я нанесла боевой раскрас, погладила себе платье и рубашку Тимуру. Не то чтобы пришлось решать за Зелибобу, в чем ему пойти. Нет. Выбор был такой: или единственная рубашка или одни из сотни треников. Треники проиграли в этой битве.

- Мам, пора выходить! – Позвала Тома, пока я крутилась перед зеркалом.

Выходить было нужно еще минут десять назад, вот только Тимур так и не приехал домой и даже не позвонил.

Я подождала его еще немного и потом, написав «Тимурчик, подъезжай сразу к маме, если что, переоденешься в машине», велела Томе обуваться.

Я подхватила блюдо с тортом, дочь вешалку с рубашкой, и мы двинулись в гараж. Всю дорогу я косилась на телефон, в ожидании звонка от Тима, но тот молчал. И только когда мы вырулили к району, где жили родители, мое сообщение загорелось двумя синими галочками.

- Томик, давай тут подождем.

- Так время же?

- Угу. Но ты представь как неловко будет Тимуру, когда он приедет, мало того, что опоздал, так еще и приходишь в компанию, где тебя никто не знает.

И мысленно добавила: «И где тебе никто не рад».

Тома, почувствовав мое волнение, обняла меня тихонько сзади и прошептала:

- Мамулечка, все будет хорошо! Тимур обязательно всем понравится!

- А если нет? – мой голос дрогнул.

- А если нет, то и по фиг. Он нравится нам с тобой, и мы его никому не отдадим.

Нежность растопила мое сердце, но на ее место быстро пришла обида. Какая я все-таки глупая женщина. Так долго боялась знакомить своего Зелибобу с дочкой, просто сожрала себя от этих переживаний и чуть не померла от бессонницы и стресса. А переживать нужно было о другом! О том, что из-за моих страхов я потеряла несколько месяцев счастья, когда мы могли просто жить и узнавать друг друга. Радоваться. Грустить. Любить. И теперь хотелось скорее все наверстать. Не те пару месяцев, нет! Целую жизнь, которую я зачем-то отдала другому, недостойному и сама от этого мучилась и мучила других.

- Мам, Тимур приехал!

Томка схватила рубашку и клубком ниток выкатилась из машины навстречу подъехавшему драндулету Тимура. Она бежала так быстро, что я и не заметила, как одна нога зацепилась за другую, а белая рубашка как белый флаг взметнула вверх и величественно опустилась прямо в лужу.

Твою ж туда налево!

Мы втроём вздыхали глядя на бурое месиво, которое еще час назад было идеально выглаженной рубахой.

- Мам, мне так жаль, - чуть не плакала дочь.

- Настенька, давай я метнусь домой и переоденусь, а вы пока начнете без меня. Том, ну не грусти, - уговаривал ее Тимур, - это просто вещь, а вещи ломаются. И их можно починить, или купить новые, а где я тебе хорошее настроение куплю?

Рубашка тем временем намокала все больше, пока тяжелая ткань медленно утопала в грязи. Что ж. Не повезло. Бывает. Со мной так постоянно, но это не повод отчаиваться, а наоборот. Нужно взять себя в руки и идти до конца.

Я так нервничала, когда знакомила Тимура с дочкой, а все вышло просто идеально. Может я и здесь зря загналась? Не монстры же там живут, а мама с папой. И они точно хотят мне добра.

- Ну, братцы кролики, - в моем голосе прорезались командирские нотки, - сейчас мы расправляем спины, улыбаемся во все тридцать два и идем покорять семейство Абрамовичей. У меня есть почти что домашний торт, у Тимура его кавказское обаяние, а Тома… - на миг я замялась.

- А я если что стих рассказать могу. Как раз на понедельник выучила.

- Отлично, - кивнула я. – Торт, обаяние и стих. Охренеть какая компашка. Тим, идем?

Я взяла лысого за руку и только тогда заметила, как он встревожен.

- Насть я это… душ не успел принять в зале. От меня плохо пахнет. Не день, а дурдом, я даже штраф поймал пока к вам торопился.

Я поцеловала его в красную от волнения щеку и демонстративно принюхалась:

- Отлично пахнет. Тестостерончиком, бабушка Сара будет в экстазе.

Тимур облегченно выдохнул. Поймав мой взгляд, он улыбнулся:

- Я еще цветы твоей маме купил. Ну, чтоб наверняка ей понравится. Она любит розы?

- Ненавидит, - уже в голос рассмеялась я. – У нее на них аллергия, так что она может умереть даже раньше, чем учует наше амбре.

- А что, других цветов не было, - вклинилась Тома.