Очень быстро (СИ) - Гут Этта - Страница 15

Машина принадлежала именно Антону? Могло быть такое? Могло. И именно во избежание скандала уже с вовлечением в него семьи Корнеевых дело могли замять целиком и полностью… Хм…

От нервов пересохло во рту. Миха сбегал на кухню попить, напоролся на ироничный взгляд Васьки, погрозил ей строгим отцовским перстом и вернулся к компьютеру. Дочь было двинулась следом, но Миха решительно захлопнул дверь прямо у нее перед носом.

— А ничего, что это мой ноут и моя комната? — проорала Васька из коридора.

— Ничего, — отрезал Миха и вернулся к компу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот был бы он каким-нибудь хакером продвинутым… Или, сука, хотя бы не таким мудаком законченным, который умудрился столь бездарно просрать такую девушку. Единственную. Штучную. Не похожую ни на одну другую…

И при этом, вполне возможно, способную сотворить все то, что Ильза и сотворила. Там ведь были дети! Дети, которые после и попали на фотки, выложенные в сеть ушлыми журналюгами!

Глава 17

— Покаж предмет страданий-то, — сказал, немедленно оживляясь, старик Бляхер, когда Миха на следующий день, все-таки не справившись с собой, посреди дежурства вместо столовой поперся в морг. То ли душу изливать, то ли совета просить.

Ну Миха и показал, благо теперь его смартфон был под завязку забит найденными в интернетах фотками Ильзы.

— Ойц! — выдал Яков Натанович и надолго замолчал, листая «странички».

— Вот тут… — Миха перегнулся ему через плечо и быстро отыскал ту фотку, которая нравилась больше всего — где Ильза, одетая в узкие кожаные штаны и белоснежный топ-облипучку, с видом задумчиво-романтичным полусидела на своем Гуське. — Смотрите…

— Ой, да не надо меня уговаривать, я и так соглашусь, — отмахнулся Яков Натанович и опять надолго замолчал.

И молчал бы еще дольше, зависнув на фотке, где Ильза была, прямо сказать, не очень одета. Но Миха сопнул носом у него за спиной так выразительно, что пришлось от созерцания оторваться.

— Боже ж мой, Иисусе Христе, блядь! — Бляхер покрутил головой, откинулся на спинку скрипнувшего стула и воззрился на нависшего над ним Миху. — Юноша, я не могу! Да возьмите ж ви уже глаза в руки: у этой девочки, дай ей бог здоровья, такая тазобедренная композиция, шо я не могу понять, почему ви все еще здесь, со мной, а не там, с ней. Я же ж вижу, как ви на нее смотрите! Будто она тюлечка на черном хлебушке, а вы, я извиняюсь за интимные подробности, ее не кушали так давно, шо мине больно думать уже не за ее, а за ваше здоровье.

Миха с нарастающим раздражением глянул на старика, отобрал у него телефон, обошел стол и уселся в драное кресло, всегда, сколько он его помнил, стоявшее в углу напротив. Уселся, хлопнул себя по коленям и уточнил, передразнивая вечный одесский прононс Якова Натановича:

— И таки шо?

— Шо-шо! — тот вскинул лохматые брови. — Ви сейчас чего от меня услышать хотите, я не понял?

— Она не тюлечка, как вы, уважаемый Яков Натанович, изволите живописать, а щучка распоследняя, способная устроить все то, что она, если верить тому, что пишут, и устроила.

— Щучку вкусно фаршировать…

— Яков Натанович, давайте без пошлостей!

— Так это вы, юноша, о чем-то о своем, а я-то, как человек порядочный и пожилой, о традиционном еврейском блюде — фаршированной щуке.

Старик Бляхер закурил, иронично поглядывая на схватившегося за лоб Миху, а потом посерьезнел. Настолько, что даже на время забыл про свои шутки-прибаутки и одесский прононс.

— Миш, вот скажите мне. Только честно. Нет, для начала представьте: вы совершили грандиозную глупость, ошибку, которая закончилась скверно не только для вас, но и для кого-то еще. Как бы вы хотели, чтобы к вам после относилась ваша женщина? Вы бы предпочли, чтобы она плюнула на вас и растерла, после еще и сказав, что с таким моральным уродом и срать на одном поле не сядет, не то что в койку ложиться? Или может, хотели бы, чтобы она любила вас и таким вот: оступившимся?

— Ну-у-у…

— Все мы совершаем ошибки, а иногда и подлости. Кто нет — тот пусть первым бросит и все такое… Разница лишь в том, что кто-то свои подлости хранит в строгом секрете, молчит о них или и вовсе считает, что его подлости — на самом деле не подлости совсем. А кто-то осознает, мучается, пытается искупить.

— Я понятия не имею мучается она или нет…

— Тогда просто иди и найди ее, — внезапно соскакивая с неизменного «вы», на куда более близкое и понятное «ты», рявкнул Яков Натанович. — Найди, задай ей эти свои вопросы и уже не тошни мне на нервы! Их и без тебя есть кому портить!

И Миха пошел и начал делать то, что, собственно, и следовало уже давно: списался с Гринчем и спросил его о человеке по имени Алик — о том самом парне, который, по словам Ильзы, был организатором нелегальных гонок.

«Зачем он тебе?» — не сразу, но все-таки откликнулся Гринч и прилепил к посланию полный скептицизма смайлик.

«Девушку ищу, которую он должен знать».

«Что за девушка?»

«Ильза. Позывной Нильс. Ездит на Гусе».

«М-м-м… Губа у тебя не дура, Быстро».

«Зато сам я тот еще дурак. Общались на Трэфене, а телефон после не спросил. Теперь пробиваю все возможные варианты. Алика она сама упоминала».

«Проще Княжича спросить о ней или его сына…»

Миха прочел и только головой качнул: и даже это чертов вездесущий Гринч знает! Поколебавшись, размышляя, как ответить на это, написал честно: «Не хочу!», а потом вновь попросил свести с Аликом, завершив традиционным «должен буду».

«Это я тебе должен, Быстро. Я и мое колено. Ладно, не дребезди. Организую, раз уж так приспичило. Но мой тебе совет: держись ты от этого всего подальше. Здоровее будешь»

Совет был из числа тех, про которые отлично понимаешь: он дельный, но при этом предельно ясно: следовать ему все равно не будешь. Так что на следующий день, когда раздался звонок с незнакомого номера, а звонивший представился Аликом, Миха, ни минуты не раздумывая, попросил его о встрече. Тот к просьбе, судя по всему, был готов и тянуть не стал: назвал какое-то кафе в центре и забился на удобное обоим время.

Место оказалось странным. Каким-то… не городским. Или наоборот — для тех горожан, кого задолбали стекло и бетон. Обшитые деревом стены, пол и даже, кажется, потолок. Ну и столы со стульями, конечно, тоже были деревянными.

Миха обежал взглядом зал, задержался на хмуром парне явно байкерского вида, но тот сидел, погрузившись в себя, и на появление нового посетителя никак не среагировал, а значит, скорее всего, Аликом не был. Вывод подтвердился секунду спустя, когда мужчина, одеждой на байкера как раз не похожий абсолютно, махнул Михе рукой.

Разговор вышел странным. Алик был вежлив и благорасположен, но окоротил Михины хотелки сразу и категорически:

— Извините, Михаил, но контактами помочь не смогу. Поймите правильно, это дело принципа. Вопрос моей деловой репутации и гарантия для участников мероприятий, которые я организую. Тем не менее, за вас просил человек, отказывать которому я бы не хотел, так что… — Алик вздохнул. — Так что я, так и быть, подскажу, где интересующая вас девушка гарантированно окажется в определенное время и в конкретный день.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Алик поднял со стола свой смартфон, что-то поколдовал там, и сразу после тренькнул в кармане уже Михин аппарат.

— Я скинул вам геолокацию. Она же послужит подтверждением, что вы не чужак, если возникнут вопросы. Теперь по времени. Это послезавтра. Начало в полночь.

Глава 18

И, естественно, именно в этот день у Михи случился аврал! И так-то день был безумным — буквально все шло не так, как планировалось, а потому требовало куда больше времени и нервов. Нет, слава богу, никто не умер прямо на операционном столе — то, что периодически случалось в жизни каждого регулярно оперирующего хирурга. Ничего такого, после чего иной раз приходилось отходить днями, а то так и неделями, раз за разом прокручивая в голове свои действия и перепроверяя принятые решения в поисках причин смертельного исхода. Но все равно в обозначенное Аликом место Миха попал совсем не в полночь, а с опозданием почти на час.