Разрешаю любить (СИ) - Рузанова Ольга - Страница 47

Варя

Я переступаю порог, дверь за моей спиной тут же закрывается. В тесной прихожей темно и душно. Внутренняя дрожь, пробившись наружу, усеивает кожу тысячами мелких мурашек. Пахнет кровью.

Я выдыхаю и вдыхаю боль. Ее много, она сильная и продолжает разрастаться во мне как опухоль.

Резкий выдох Лешки путается в моих волосах, а в следующее мгновение его пальцы смыкаются на моей шее. Толкают к стене и вынуждают смотреть в разбитое лицо.

Я реву.

Сумка валится на пол, выпавший из нее телефон ударяется о кафель.

— Кто это сделал, Леш?..

Покрывшаяся бурой корочкой верхняя губа агрессивно дергается.

— Уходи, пока не поздно.

Изображение перед глазами окончательно теряет контуры и превращается в кляксу. Стиснув пальцами ткань его футболки, сокращаю между нами расстояние. Если бы могла, забрала себе хоть часть его страданий.

— Скажи мне…

— Тебя не касается, — хрипит тихо, усиливая захват.

Обстановка вокруг нас неуловимо меняется. Я начинаю погружаться в горячую вязкую субстанцию. Задыхаюсь, но при этом оживаю.

Вдох терпкого запаха его кожи и крови и сразу жесткий поцелуй.

Я стону, когда мой рот наполняется вкусом железа. Дергаюсь в шоке, но в следующее мгновение переключаюсь на его волну — целую жадно, облизывая язык и смешивая нашу слюну.

Из глаз продолжают бежать слезы, которые разбавляют вкус нашего поцелуя солью.

— Лешка… прости меня… — бормочу, когда его губы, скользнув ниже, прижимаются к шее, — Я не могла по-другому. Ничего не изменить…

Денежко не отвечает, но хватает меня достаточно грубо для того, чтобы я могла понять, что он чувствует сейчас. С силой дергает на себя, вжимается в мой живот эрекцией и прикусывает зубами кожу.

— У меня обязательства… Я не имею права подвести так много людей…

— Заткнись, Варь…

А я не могу. Я хочу, чтобы он понял меня, хотя бы попытался!

— Я не могу вот так все бросить!.. — повторяю сипло.

— И не бросай…

Он зол. В каждом движении отчаянная ярость и безрассудство. В моей голове вспыхивают красные сигнальные огни, когда одна его рука, скользнув вниз, пальцами впивается в бедро.

— Леш… — шепчу, вздрогнув от вспышки в низу живота.

Он толкается в меня пахом, и там вспыхивает снова и снова. Густое тепло растекается по пояснице и промежности, колени слабеют.

— Блядь… — шипит сдавленно, впечатываясь второй ладонью в ягодицу, — Ты сама пришла… Я этого не хотел.

— Я хочу обработать тебе ссадины… и сразу уйду, — лепечу, чем, кажется, только провоцирую его.

Заткнув меня жестким поцелуем, он задирает юбку и с оттяжкой ударяет по ягодице снизу вверх. Грязно и пошло.

Я вскрикиваю, хватаясь руками за его каменные плечи и чувствую, как он отрывает меня от пола, проезжается щетиной по моей шее, а потом несет в комнату.

— Не надо, Леш, пожалуйста…

Не слышит, не реагирует. Сваливает меня на диван и, быстро стянув футболку и растолкав мои ноги коленом, устраивается между них. Я застываю, потому что тело его тоже в жутких синяках. Распирающий горло ком проливается новой порцией слез. Протянув обе руки, я ощупываю стальной торс и легко касаюсь разбитого лица.

— Больно?

— Не трогай.

Ругаясь под нос, он расстегивает пуговицы моей блузки, разводит полы в стороны и опускает лямки и чашечки бюстгальтера, оголяя грудь.

Во мне еще теплится надежда, что он сумеет остановиться, как в прошлый раз. Успокоить свою совесть я даже уже не пытаюсь.

Я дрянь и сука.

Волны нестерпимого жара покрывают кожу испариной. Лешка дышит часто и надсадно. Я еще чаще. Обвив его шею руками, касаюсь губами разбитого рта — одна ранка треснула, из нее сочится кровь. Я чувствую ее на своем языке.

Внутри все дрожит, когда понимаю, что не брезгую и не боюсь ее. Более того, тянусь ближе и целую заплывший гематомой глаз.

— Ты долбанная дура, Варька…

— Я тебя люблю, — вырывается у меня, — Знай это…

— Ты не знаешь, что это такое.

Знаю. Это то, что наполняет каждую мою клетку. Это то, что проросло в меня корнями и, наверное, умрет вместе со мной.

Не растрачиваясь на нежности, Леша целует — вбирает грудь в рот, всасывает до ощущения боли, скребет плоть зубами. Я подставляюсь, доверяя абсолютно. Зарываюсь пальцами с короткие густые волосы и выгибаюсь в дугу.

Я больше не плачу, потому что горю, тону вместе с ним.

Скатившись с меня, он стягивает стринги по ногам и спускает резинку своих трико вниз.

Я напрягаюсь, когда вой сирены в голове закладывает уши. Приближение к красной линии холодит кожу.

— Леша…

Он вскидывает взгляд и напряженно смотрит в глаза. Молчит, касаясь меня между ног.

— Нельзя… — шепчу, цепляясь руками за его предплечье.

— Можно… завтра уже забудешь…

— Нет.

— Нет?.. — наваливается сверху, усмехаясь, — Не забудешь, Варь?..

— Нам нельзя… Ты же остановишься?

Углубив пальцы в набухшие ноющие складки, проводит ими снизу вверх несколько раз. Целует губы, упирается в мою щеку кончиком носа. Часто хрипло дышит.

Мне сладко и горько, безумно нравится то, что он делает. Ныряет в меня одним пальцем, добавляет второй. Шипит что-то нечленораздельное.

Я, потрясенная, вытягиваюсь в струну и не дышу. Под опущенными веками белые вспышки.

Потом пальцы исчезают, и вместо них плоти касается головка члена, скользит вдоль губ, затрагивая клитор. Все точно так, как в прошлый раз. Наслаждение омывает волнами, я почти на пике. Ловлю губы Лешки, обнимаю шею и, обвив ногами его пояс, вдруг чувствую резкое, разрывающее вторжение.

Каменею от дикой, сводящей с ума боли. Хватаю воздух пересохшим горлом и не сдерживаю слез, когда Денежко начинает двигаться во мне — короткими быстрыми толчками.

Я плачу, но продолжаю обнимать его. На моих губах снова кровь. Не знаю, чья. Уже не важно.

В момент, когда мои рыдания вырываются наружу, Леша кончает. Хрипло застонав, врезается в меня последний раз и изливается на живот. Боли сразу становится меньше, но я реву в голос.

Увидев кровь, он падает рядом и закрывает лицо сгибом локтя.

— Пиздец… Я все испортил?..