"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Залата Светлана - Страница 347

— Если так... то у нас есть способ проверить, действует яйцо на Эш или...

— ...или это — мой бред, — смело закончила Эш. — Я поняла! Далан, держи меня крепче. Капитан, разведите щиты.

— Ты не обидишься на держание? — толстые пальцы Далан зависли, нерешительно шевелясь, над тонким запястьем Эш.

— Давай взаимно погасим все обиды. Пусть между нами их не будет.

Форт задумчиво положил ладонь на пульт.

— Вообще-то я не имею права подвергать члена экипажа заведомому риску без крайней на то необходимости.

Эш и Далан взялись за руки, словно сёстры. Идиллия! Худая жилистая Ящерица и большая головастая Слониха. И глава экипажа — Железяка. Кто бы увидел!.. Только в космосе, в предельно опасной обстановке возможно братство разумных видов, разделённых всем — привычной силой тяготения, составом пищи, культурой, языком, мышлением.

— Я иду на испытание добровольно, — подчеркнула Эш. — Иначе мы не узнаем правды. Капитан, прошу вас!..

Одна лапа Далан сковала Эш руки, другая легла на шею, и пальцы едва не сошлись под затылком шнги.

— Последнее. Открытие будет коротким; щиты разойдутся, когда яйцо окажется ближе к корме. Надеюсь, я успею свести их, чтобы плазмоид не проник в рубку. Хотя...

«...я что-то не уверен, что ему сюда надо, — договорил Форт в уме, нажимая кнопки. — А то давно бы просочился».

Плиты щитов поплыли. Прерываемая помехами картинка видео показывала бело-пламенные спирали, извивающиеся в стволе, и на их фоне — скользящее по ломаной линии яйцо.

— Есть, — захрипела Эш. — О, Господь!.. я не выдержу!..

Далан опасалась за силу руки — мышцы, не ослабевшие благодаря упорной гимнастике, позволяли ей смять шею шнги, словно пластилин. Промедление отдалось ей болью — извернувшись, Эш резко лягнула Далан, но подкожный мускульный каркас, мгновенно отвердев, смягчил удар. И всё-таки Далан держала, не усиливая хватку.

— Щиты, капитан!

— Секунду... сомкнулись!

— У тебя прошло? — заботливо спросила Далан.

— Да... да... почти, — Эш шептала, поводя головой. — Спасибо. А то бы...

— Быстро, пока не остыло, — Форт, выскочив из кресла, навис над Эш, находящейся почти в прострации. — Что оно тебе велело? что?!

— Собери кубики, — залепетала шнга в ответ, — унесите мёртвого, мы будем дружить...

— Откуда это взялось? что означает?

— Не знаю... слышала раньше... дома... И шаги...

— Какие шаги?!

Глаза Эш остановились, из блуждающих став стеклянными. Близкое лицо Форта смазалось, как стёртое мокрой тряпкой; шаги громко звучали за дверью. Семья сидела за столом, перед обеденными чашами; отец только что снял молитвенные рукавицы. Что за шум снаружи?.. Сидеть! — вскрикивает мать. Это флаер. Дверь распахивается. Их трое, оккупанты-федералы. Как же смердит их жратва... — брезгливо сочится голос из шлема. Будто в сортире... Встать! проверка документов! Мы не можем встать из-за стола. Это ещё почему?! Чтобы не осквернить пищу, освящённую молитвой. Какая пища? гниль вы жрёте!.. и за едой нельзя браниться. Придите позже, и вы услышите ответ, которого заслуживаете. Дош, няня из сестриной семьи, стрельнула глазами на яйцо в коконе-грелке — если его тронут... Я тоже вцеплюсь, — думает Эш. Разорву.

Вот что значат шаги. Шаги в стволе.

— Это команда, — очнулась она, осмыслив видение. — Беречь яйцо до последнего.

— Разумный плазмоид? — Далан помахала ухом. — Науке неизвестно. Опыт не зачтут, поскольку рядом не было учёных. Мы исключили разные случайности? Резонанс памяти в ответ на излучение плазмоида?

— Это были не беспорядочные воспоминания, — поспешно возразила Эш, — а какие-то... выборочные. В них было что-то общее; я пока не понимаю, что именно. Попробую выразить... Призыв, потом... просьба дружить, заботиться...

— Так или нет, влияние доказано, — подвёл итоги Форт. — Далан права — нам не поверят, сто процентов. И обстановка не та, чтобы экспериментировать. Доложим очевидные факты, и хватит. Надо выбираться из ситуации любым способом. Я даже знаю, каким.

— Эш проявила высокую доблесть, — объявила Далан; для неё была важна публичность оглашения.

— Значит, скафандр меня не изолирует, — с горечью ответила Эш Форту. — Я не могу покинуть рубку, а вы — выйти за щиты. Разве что привяжете меня.

— Есть наружный жук-монтажник, — напомнила Далан, — а у него закрытое место оператора. Он пролезет в коридорах.

Форт представил: большой жук-паук для работ в открытом космосе, на броне корабля, лезет в ствол. Тотчас же у него что-то отказывает, и он намертво заклинивает проход своей непробиваемой задницей. Эх, иметь бы EMS и расстрелять плазмоиды!..

— Не пойдёт. Вся электроника ненадёжна. Только скаф высокой лучевой защиты; один такой должен входить в оснащение судна. Но сначала — связь со «Скайлендом».

— Ты будешь держать меня и дальше?

— О, я много перестраховалась. Я расскажу о твоём поступке, когда возвращусь.

— Кому? зачем?..

— Моим соотечественникам. Ты можешь получить награду.

— Господь мой, да я ничего не сделала!..

— Проси место на их корабле, — подсказал Форт, — в смысле пожизненного найма. Не прогадаешь.

— И они сэкономят — при их тяготении я недолго проживу. Я скорее буду служить с вами, капитан, — искренние глаза не отпускали Форта. — Вы смелый человек.

«Сейчас Далан скажет, что я артон», — болезненно подумалось Форту. Однако мирка знала толк в политкорректности и не разоблачила его. Она выдала нечто иное, куда более меткое:

— Очень смелый. Надо застраховаться на большую сумму, чтобы летать с ним.

— Хм, разве я похож на сорвиголову?

— Для некоторых особей риск составляет смысл и вкус жизни. Я бы не сказала так, если бы не сама была такая... нет, если бы сама такая не была... опять неправильно?

Форт взглянул на Далан с интересом. Трудно было заподозрить в разлапистой громадине столь тонкие чувства, но мирка раскусила его до сердцевины. Значит, знает, в чём прелесть риска.

— Позволь спросить, а ты-то чего искала за облаками? Если, конечно, вопрос в тему.

— Себя, — Далан встала, и в рубке сразу стало тесно. — Я хочу стать личностью.

— По-моему, человек, которому хватает решимости жить одному среди чужих — уже личность.

— Может, ты эмигрировала? — Эш захотелось ощутить в Далан душу, родственную по несчастью. — Политика или преследования?

— У нас нет политики и не преследуют, — Далан решительно подняла уши уголками. — Бохрок — народ-монолит. Но это и тяготит порой. Надо выделиться из всей массы. За особенность не любят. И хвалят за особенность.

— Не понимаю, — созналась Эш.

— Разве у вас не так? Выскочку осуждают. Почему он не похож? Но он на виду, на него все глядят. Скажем, певец...

— Кстати, о певцах. Твой голос — наше оружие против плазмоидов; другого я пока не нахожу. Так что береги глотку, она нам понадобится. Предлагаю перейти к чаепитию.

— О-о, я всё принесла. Для всех! я знаю, кто что ест. Эш, вот твоё блюдо.

— Можно и обычные брикеты, — застеснялась Эш вскрытой жестянки, из которой щедро разливался запах подлинной ихэнской пищи. Она рассчитывала съесть консервы в каюте, закрывшись и усилив вентиляцию.

— А тут пища капитану.

«Вот я и попался», — вздохнул Форт. Брикет пищи для киборгов говорил сам за себя.

— Удивляться нечему, бортинженер. Тем более моей так называемой «смелости». Я артон.

Возникло молчание, отягощённое неподвижностью. Форт взвесил на плечах груз чужеродности — давящая ноша, не скинешь.

— Я своих слов обратно не возьму, — прервала паузу Эш. — Я хотела бы работать с вами. Теперь — особенно. Капитан и должен быть надёжным, верно?..

— Значит, у нас не осталось недомолвок. — Налив себе воды, Форт поглядел на стакан и извлёк из памяти образ золотого пенного пива. Плюс вкус. У разума, записанного на искусственный носитель — свои преимущества. Да, минус хмель.

— Не обращайте внимания, я поработаю со связью.

— Пожалуйста, вопросов нет. Далан, я не поняла твоих слов: что значит «верю в естество»? — Эш не переставала бояться насильственных чувств, готовых хлынуть на неё из-за щитов, и стремилась отвлечься разговором.