"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Залата Светлана - Страница 617

— Мне бы лучше руку затянуть, а то болит.

— Учти, личную вещь на тебя трачу, — заметил Удавчик, умело обвив ей запястье красным в белую клетку носовым платком, благоухающим изысканными духами. — Здесь таких платочков ни у кого нет, штучка стоит унцию с полтиной.

«Во, модник! Господские вещицы носит, амброй пахнет…»

— Я постираю и верну.

— Оставь. С тебя только поцелуй.

Лара окрысилась:

— Да ну вас, что пристали?!

— Кто, я? Ни боже мой!

Милосердная сестра

Запретная наука жила в Бургоне на западной стороне парка, во дворце Птицы-Грозы. Любимая птица бога была высечена в камне над воротами дворца: вместо глаза Око с молниями, клюв как меч, раскинутые крылья в острых перьях, хвост веером, лапы когтистые.

Дворец выглядел мрачно: приземистый, в два этажа, с мелкими окнами в толстых темно-серых стенах, под покатой черепичной кровлей. По углам стояли башенки со шпилями, а над крышей возвышались шпили-громоотводы с трезубцами на концах.

— Входи, — подтолкнул Лару Тикен, когда они оказались у двери.

Лара недоверчиво прошла сумрачный вестибюль. Навстречу из потемок выдвинулась сутулая фигура:

— Ты и есть новенькая? А почему в верховом костюме?

Это был невысокий худой старик, наряженный, как школьный учитель, в застегнутый доверху долгополый сине-черный сюртук и круглую шапочку. Голос у него скрипел, словно старикан был навсегда простужен, на чисто выбритом лице недовольная гримаса, а глаза смотрели твердо, как железные.

— Здравствуйте, гере профессор.

— Тебе известно, что значат слова «быть прилично одетой»? Ты не на конной прогулке.

— Этот костюм дала мне ан Безуминка.

— Ан Безуминка! — Старик усмехнулся, его взгляд стал немного мягче. — Иди за мной. Меня зовут Рикс Картерет или профессор Картерет. Я здесь господин, ясно?

«Наверно, он тоже кого-то убил, если поселился здесь, — думала Лара, шагая за стариком по неосвещенному коридору. — Надо было выспросить побольше у Удавчика. А если мне дадут шлем, я смогу вызвать Огонька? Нет, рано. Сначала все разузнаю как следует».

— Кто ты, из каких мест, и кто твои родители? — сухо спрашивал профессор на ходу, не оборачиваясь.

— Я из Гагена, Гурской провинции. — Лара разглядывала потолок и стены. Вдоль стен тянулись кабели в свинцовых и каучуковых чехлах, как на электростанции. — Мой батя — мастер Ольдер, кровельщик, а мама Рута — из прислуги.

— Братья, сестры есть?

— Да, брат младший, а сестренка совсем малая. — Сказав это, Лара спохватилась: «Эй, помалкивай, болтушка!»

— Кто-нибудь еще в семье или родне слышал голоса?

— Нет, я одна заболела.

— Заболела… Напротив, барышня Динц, ты одна среди них здоровая. Ты грамотна? Считать умеешь?

— Ага.

— Ну что ж, проверим твою память и способности. Но как бы то ни было, барышня, отныне ты в службе Его Высочества. Пока будешь иметь звание кадета и жалованье сто унций в месяц.

«Сто унций! — Лара едва не ахнула. Она редко держала в руках больше полтины, и то считала за великое богатство, и вдруг такие деньги! Но восхищение мгновенно схлынуло, стоило ей подумать: — Э-э, за просто так сто унций не отвалят. Какую же работу мне назначат?»

— Но если ты откажешься служить, — остановившись, Картерет в упор поглядел на нее, — следующая ночь станет для тебя последней.

Лара не нашла слов, только смогла кивнуть.

— Надеюсь, ты будешь умницей.

Комната, которая открылась ей, была велика, словно общий зал школы. Только потолок низковат, и окна будто бойницы. Освещали комнату электрические лампы.

Из мебели были только одинаковые шкафы, стулья, письменные столы и три странных кресла. Такие кресла Лара видела в комнате ужасов, в публичном городском саду, где за пять лик показывают страхи и куда младших детей не пускают. Вроде бы на кресло сажали еретиков, чтобы их мучить. В Церковном Крае до сих пор сажают, там суровые порядки.

Сделанные из толстых досок и массивных брусьев, кресла имели высокие спинки, к которым привинчены колпаки цвета тусклой бронзы. Как раз, если сядешь, голова окажется под колпаком.

А в одном из кресел сидела Безуминка!

Она едва взглянула на Лару, вновь уставилась в пюпитр, торчавший перед ней на гнутой штанге, и продолжила читать, отчетливо выговаривая каждое слово: — Седьмой эскадрон направляется в Линдес через Конт и занимает шлюзы. Шестнадцатый дивизион следует в Каллен и занимает позицию у железной дороги.

«Я раньше слышала такое, — вспомнила Лара. — Она диктует приказы военным частям, вот что».

Голос Безуминки звучал странно, словно… словно она была под хмельком и старалась говорить четче, чтобы язык не заплетался.

Безуминка перевернула лист на пюпитре и помотала головой под бронзовым колпаком. Она жмурилась и кривила губы, будто ее терзала изжога. Лицо девушки выглядело хуже, чем вчера. Она что, так и не выспалась? Кожа побелела, глаза ввалились.

Лара заметила, что Безуминка не просто сидит в кресле, а пристегнута к нему. Ремни охватывали ее тело под грудью и в талии, а ноги были прихвачены к подножкам.

«Ничего себе работенка! Никаких ста унций не надо. Пропади все деньги, я должна отсюда выбраться! То-то Удавчик намекал: „Не нанимайся на службу, которая проклята“! Но как отвертеться?»

Кроме Безуминки, в комнате-зале находился еще кое-кто. Двое жандармов в темно-синем, с револьверами и саблями. Они тихо сидели вдали у стены, покуривая папиросы, и табачный дымок уплывал в вытяжные окошки. Лица у свиней были совершенно равнодушные.

— Вот твое место, — указал профессор на пустое кресло. — Унтер! Помогите барышне устроиться и опустите ее шлем пониже.

Жандармский унтер безмолвно застегнул ремни и надвинул колпак на Лару, закрыв ей уши. Она поерзала, прислушиваясь, но голосов в голове не было.

— Я показываю таблицу. — Профессор повернул к Ларе пластину на штативе, покрытую короткими словами. — Ты запоминаешь, что там написано, и повторяешь вслух. Не спеши! Сначала микстура.

Жандарм поднес к ее губам стакан, наполовину налитый чем-то желтым. Из стакана в ноздри ударил резкий аптечный дух. Лара отдернулась, закусив губу.

— Пей. Настойка пьянь-травы, тебе понравится.

— Не хочу.

Рукой в белой перчатке унтер хлестнул Лару по лицу:

— Пей.

Сжав зубы, она отвернулась от стакана. Глаза защипало от слез. Свиньи!

— Валган, — прервав диктовку, сказала Безуминка, — когда тебя будут вешать, я буду тянуть за ноги. А потом станцую на твоей могиле.

— Продолжай вещание, не отвлекайся. — Унтер даже не взглянул в ее сторону, наблюдая за Ларой. — Зажму нос, сама проглотишь. Пей.

Захлебываясь и лязгая зубами о стекло, Лара выпила жгучую мерзость и закашлялась. Жидкость как битое стекло сползла вниз, в живот, и вскоре Лару охватило пьяное тепло. Голова закружилась, стало как-то по-дурному весело. Слова на таблице качались перед глазами. Лара казалась себе одинокой, как никто на свете.

— Запоминай и повторяй. Унтер, снять заземление.

Собака Валган нажал педаль внизу, позади кресла.

На голову обрушились вперемешку далекие и близкие голоса:

—  Приказ понял, выполняю. Внимание, Безуминка, повтори для арсенала в Каллене: выдать шестнадцатому дивизиону пятьсот тысяч патронов к картечницам. Куда подогнать мотофургоны? У меня помехи из-за грозы, плохо тебя слышу. Безуминка, кого ты вешать собралась? Если тебя кто-то тронул, только скажи. Ты меня слышишь?

Последний голос принадлежал Удавчику. Лара пошевелила пальцами, глядя на его платок.

— Сгинь из эфира, пьянь, — огрызнулась Безуминка. — Сними обруч, час не твой!

— Имя. Что там происходит? — не сдавался Тикен.

Лара сдерживалась, но не вынесла обиды и заплакала:

— Валган! Он меня силой напоил!

— Лара, понял. О, дьявол, надо было проводить тебя. Пусть он выйдет.

— Выйди к Удавчику, — проговорила Лара, с ненавистью сверля унтера мокрыми глазами. Голос у нее срывался. — Ты не мужик, а блевотина.