"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Залата Светлана - Страница 661

«Старт не скоро, — размышляла девчонка. — Сказали — сначала от шара отцепят трубы, а они — вон, пристыкованы… Надо перекусить и погреться внизу».

Подземные ходы, тоннели, коридоры — целый мир, родные катакомбы. Если не задевать висячих «сторожков» и проползать под «зрячими цветами», можно пробраться в такие места — дух захватывает!..

Скажем, тут — что происходит? Большое скопище народу. Все молчат, один вещает. Проводы тех, кто полетит в шаре.

Упереться спиной и ногами, расстегнуть кошель и достать пару грибных сухарей. Самое время пожевать, послушать речь.

— Двести дней вы будете спать в чреве корабля, а когда проснётесь, увидите голубое небо, пышные зелёные леса, просторы синих вод…

В полутьме зала скапливался давящий сырой холод. Эта пещера, вырытая под самой поверхностью, не обогревалась. Пар от дыхания толпы реял в воздухе, тянулся к трубам вентиляции. Одетый в алую мантию жрец-мудрец говорил на возвышении, сняв маску. Слова вырывались из его уст клубами пара.

— Там земля мягкая, подобно маслу, там тепло как в самую жарь. Там вы отроете свой стан, будете сыты и счастливы.

Громкий голос жреца широко разносился по залу, под низкими сводами, над сонмищем людских голов. Слушали с надеждой — высокие светловолосые господари в передних рядах, воины с раскрашенными лицами, черногривые бойцы в ошейниках, вольные и рабы.

На них лежала тень истомы и бескормицы. Недород прошлой годины вынудил даже знатных мужей затянуть пояса — а сколько ещё ждать урожая?.. С ледников приходит мало воды, тощую почву выдувает ветер, грунт сыплется между пальцами как прах.

Даже недра меньше греют — мудрецы спускались в самую глубь, тепломер вставляли в камень. Страх звучит среди людей: «Урага остывает». Говорят, недра очнутся — но когда?.. Без тепла нет грибов, белянок, стланки и другого корма, выручавшего народ шахт в трудную пору. Голодное затмище, цинготную весну можно переждать в спячке — охладев, окуклившись в слизистой капсуле. Однако долго спать опасно — годину, две, а после мозги свернутся, скиснут в голове.

Значит — лишние рты долой. Иначе все из-за еды передерутся, а потом друг друга жрать начнут.

— Вы встретите братьев из первой армады, — обещал жрец. — Окажите им почести! Они проложили путь к земле обетованной, они сражались с туземцами. Вместе вы покорите мир, который указали нам святые звёзды.

— Эхайя! Эхайя! — закричали воины. Они были готовы биться насмерть — воеводы, пилоты летунов и броненосок, стрелки лучемётов, биомеханики, десантники. От знати до подлого люда — каждый хотел боя и верил в победу.

— Вослед полетят новые корабли — много воинов, женщины, зародыши машин. Враг будет повержен! На великом пиру, когда сеть станов покроет новую планету, самые храбрые рабы получат волю и слуг-туземцев.

— Даджака зу! Воля! — взревели гривастые, вскидывая к потолку кинжалы и потрясая пистолями. Там, за чёрной межпланетной бездной, каждый сможет сказать: «Свободен!»

— Вперёд, смельчаки! Вперёд, красавицы! Бейтесь и рожайте, ибо вы — семя Ураги, которое взойдёт на новой земле. Ваш путь предначертан Владыками Неба. Планеты пути — наши ступени. Голубая Санкари — последняя! Вас ждёт блаженство, изобилие и счастье!

Вдохновляя пассажиров и бойцов, мудрец наглотался холодного воздуха. Последнее напутствие он выкрикивал уже сиплым, срывающимся голосом.

Протяжно завыли трубы. Служки вчетвером подняли кованый виток спирали — знак звёздного Пути, ведущего к конечной Цели, — и толпа преклонила колени, чтобы молитвой восхвалить Владык Неба.

По корням-трубам люди пошли на корабль, размещаться в узких спальных капсулах. Сквозь оболочки труб им удавалось мельком увидеть — в последний раз! — тусклое ржаво-серое небо Ураги. Злые ветры затягивали небосвод мрачными тучами, несли сухой, режущий кожу песок.

Выжидая, девчонка смекала, рассчитывала время: «Вот они в чреве… С укладкой провозятся долго… Обязательно какая-нибудь дура струсит, заупрямится лечь в капсулу… А ей затрещину — бац! а она в рёв! Позовут мудреца-лекаря, чтоб впрыснул расслабуху… Теперь дают „пузырь спячки“, велят всосать пуповину. Глоток-другой, и тело замирает. Обтягивают оболочкой. Склеивают края. Ну всё — пора!» — Она почуяла ногами, как в глубине взвыли генераторы, и начала выбираться наверх.

Вокруг катапульты трещал воздух. Даже под плёнкой зашевелились волосы! Ветер кружился колесом, обвевая пусковой станок вихрем пыли и снежной крупы, а на мачтах полыхали, извивались сиреневые огни. С огненных верхушек мачт срывались хлёсткие молнии, ударяя то в броню шара, то в землю.

Они били всё чаще, всё гуще! Оглушительный треск разрядов заглушал вой ветра. Рядом взлетали в воздух осколки, фонтаны горящей земли. Пригибаясь за барьером, девчонка вопила от ужаса и восхищения, но не слышала своего крика — и вновь выпрямлялась, презирая смерть, лишь бы увидеть миг старта.

Взрослые в стане — кто провожал первую армаду — сказывали, что это словно восход тысячи солнц. Когда, мол, оно воссияет, надо вовремя закрыть лицо, не то ослепнешь.

Буря у пускового станка рассвирепела до безумия — уже камни катились под ветром. Девчонка вцепилась в скобы на барьере, чтобы её саму не укатило.

И вдруг ветер оборвался.

Между мачтами — от вершины к вершине — как пояс шара загорелось белое кольцо.

От барьера, от блиндажей, от каждого камешка и песчинки на землю легли угольно-чёрные тени. За сверхъярким свечением было едва видно, как шар начал подниматься от земли. Быстрее, быстрее — разгоняясь, уходил корабль, сперва прямо в зенит, а затем склоняясь к востоку.

Тут глазам стало совсем нестерпимо от жгучего света; девчонка сжалась за барьером, плача от рези под веками. Или от радости. Не всем, кто улетает, удаётся вначале увидеть старт со стороны.

Теперь пора сматываться — едва пускатель погаснет, корабелы сразу явятся проверять катапульту.

Но бежать прямо и цепко она не могла — от волнения водило из стороны в сторону, как с хмельных грибов. Слёзы мутили ей моргучие глаза, засвеченные огненным кольцом, даже из носа текло — какое ж тут чутьё?.. Шаткая, во взбудораженных небывалым зрелищем чувствах, девчонка трусила без оглядки, как раззява, и на обратном пути задела «сторожок».

Клятая капля-висюлька на слизистой нитке в доли мгновения дала сигнал; ловец проснулся, выбросил пяток мокрых буркал и дюжину гибких жгутов. Оплетёт — взвизгнуть не успеешь! С ловцом управляться — нож нужен…

Стражники пришли с ленцой, волоча ноги. После старта — куда торопиться?.. Посмеялись — ишь, барахтается, как мокрица в паутине. Чтоб было досаднее, освободили ловца из ячейки и заставили идти с ним на спине, словно кормилицу машины. А ловец тяжеленный!..

Глава лазутчиков поднял ей веки, осмотрел белки глаз:

— Ротозейка… На старт любовалась? Я тебя пошлю старые станы обыскивать. Прямо сейчас. С летуна на тросе спустят — и работай до весны.

Она завыла, обнимая ноги господаря. Старые станы!.. там земляные покойники, в глубь утащат! или сама с ума свихнёшься, в тишине да мраке!

— Ладно, — пожалел господарь, — не хочешь на полуночь, полетишь на полдень. В землях Гота-стана один квадрат не изучен — гиблое место, но ты справишься. Через семь дестей заберём тебя оттуда… Грунт, стоки, отбросы — всё пробуй.

Что следует искать, она не спрашивала. Все станы ищут одно — куски ключа власти. Если б их не было, дело давно бы бросили — но они есть, только об этом принято молчать. И попутно — разведать соседские лётные базы, гарнизоны, новые тоннели и энергостанции. Это никогда не лишне.

— Рада служить! — с ликованием вскочив на ноги, она поцеловала кончики пальцев и сложила ладони перед лицом. — Семь дестей — хорошо! Успею к отлёту…

«Она уверена, что вернётся». — Господарь усмехнулся, втайне гордясь воспитанницей.

— Хайта, ты полетишь в голубой мир охотно?

— Да-а-а! — ответила она певучим голосом. Господарь спрашивает о её чувствах! это большая честь! Но тут же оговорилась: