"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Залата Светлана - Страница 692

Хайта и здесь юлой вертелась возле хозяйки, подпрыгивала, веселилась — а глаза её рыскали, зорко приглядываясь и высматривая.

Расселись, взяли три бутылки лимонада. Над сценой заполыхал, затрепыхался красный занавес, подсвеченный лампой. Колдун — вылитый Картерет, козлобородый, как ганьский старец, — вылез в островерхой шапке, замахал жезлом:

— Кто я есть? Я профессор колдовской науки, творю нечистые фигли и штуки! Желаю продать душу царю тьмы, стать вечным, иметь сто жён!

Под свист, брань и хохот из тряпочного пламени явился тёмный царь — урод уродом, дым из носа, — и заревел:

— Я жил на красной планете, прилетел на комете! Моё царство — яма, где полно срама! Сделаю тебя молодым!

Дёрг за бороду — та слетела вместе с кожей, от колдуна остался голый череп. Дьяволицы расцеловали колдуна, стали трепать, растащили в клочья.

Выросла ракета — труба жестяная, возник поручик с банкой на голове, вроде астральный шлем. Старец-праведник громко застыдил поручика; тот пустился с барышней в пляс.

Вот и Бабарика! Явление кудлатой стервы, всей стране известной, встретил общий восторженный крик. Жандарм с саблей против неё — нет ничто, враз отколотила, тот едва парировал удары, вопя:

— Как ты смеешь, шалава, принцева воина дубасить?

— Ах, ублюдок, с плахи взятый, с виселицы снятый! В твоей башке осиное гнездо — ну-ка, разобьём и глянем. И хозяина зови — он много хочет, много получит!

— Таких слов в пьесе не было… — качала головой Бези, а Эрита хохотала, хлопая в ладоши.

— Как бы их вместе с куклами не замели, — подмигнула Безуминке Лара.

Рыжая задира никому пощады не давала. Лекарь-шарлатан со склянками, богач-иностранец, хлыщ-гуляка — всех дубиной по хребту. Бамс, бац!

Как поплавок, выскочил иноверец-лозовик — круглая рожа, пунцовая улыбка. На голове шапка-рогулька в виде златого месяца, в руках мешок денег с крупной надписью «СТО МИЛИОН» и большая винная бутылка.

— Ай-яй-яй, бедный я, бедный! Утонуло моё царство-государство, в море кануло, гидры украли. Пропадаю, голодаю!.. Продал винишка, скопил излишка — кто мне пособит, тому дам кредит.

— А нищей братии подаёшь? — подкрадывалась рыжая. — А для сирот у ворот грош найдёшь?..

— Всем даю — царю, королю! — если залог предоставят и народ без порток оставят.

— Дай винца, угости барышню, — увивалась вокруг него Бабарика.

— Отдавай в залог юбку, за червонец выкупишь.

— Щас! — хлебнув из горлышка, она хрястнула лозовика бутылью по рогульке, лунные рожки отвалились. — Вот тебе кредит, вот тебе с прибылью!

Публика неистово рукоплескала и вопила, барабанила ногами по полу — так его, кровососа-процентщика!

Наконец, из-за ширмы вырос гордый-прегордый — губа оттопырена, нос задран, брови грозные, — рыцарь-еретик в чёрных одеждах с серебряным шитьём. В руке гнутый меч. Заговорил гнусаво:

— Я кавалер из Ордена меча, богом проклятый, людьми отверженный! Инобожию предался, тьме поклонялся. Страсть люблю резать людей, варить зелья из костей! Клянусь освобождать и защищать!.. Ты кто такая, рыжая?

— Я-а-а? — пропела Бабарика, пряча за спиной дубинку. — Не признал, кавалер? Твоя сестра, из лилового ордена ведьма! Помнишь, вместе в тёмное царство летели? Я тебе гостинец припасла… иди ближе, так поцелую — очумеешь…

Народ изнемогал от смеха, глядя, как рыцарь шествует прямиком под удар.

— Очень забавно, только непонятно, — призналась златовласка, когда компания в густых сумерках шла от балагана к конке.

— Тут надо пожить, чтобы понять, — утешила Ларита.

— Они не боятся шутить о принце и Золотой Лозе. — Эрита посмеивалась, вспоминая, как Бабарика обещала поколотить Цереса. — Наверное, полиции дан приказ закрыть глаза…

Лара вступилась за кукольников:

— Нет, они всегда смелые! В Гагене по всем прошлись — и таможенных охаяли, и что епископ полюбовницу завёл, тоже не смолчали. На них церковная стража напала, а люди их отбили. Потом судились — мол, кощунство или нет. Вот только насчёт рыцаря…

— Что? — спросила Лис.

— Кукловод сказал: «Освобождать и защищать». Я уже слышала…

— Тебе показалось, — с неожиданным смущением, а может быть, с испугом заговорила Лисси. — Ничего такого не звучало.

— Куклам это позволено, — глуховато молвила Эрита. — А у людей могут быть большие неприятности. Лучше не повторять.

— Правда, что за фраза? — вмешалась и Бези. — Когда Карамо…

Но Лисси настояла:

— Ан Бези, прошу вас — сменим тему.

— Хорошо, тогда давайте о другом. — Лара решила погасить спор. — Сейчас на конку так полезут — гроздьями повиснут. Может, хватит с нас толкотни? Пройдём квартал, возьмём извозчика до паровой дороги.

Мысль всем понравилась. Они свернули с пути толпы на боковую улицу — здесь пешеходов меньше. Газовые фонари неплохо освещали мостовую с тротуарами, горели лампы у входов в пивные.

Дальше — в проулок. Тут свет слабее — лишь керосинки и свечи в окнах теплятся, бросая на булыжную мостовую слабые блики. Тёмные Звёзды шли, будто по каменной трубе, вдоль немых стен. Эхом отдавался стук каблучков, где-то звучало пение граммофона; над головой, в верхнем этаже, слышалась пьяная перебранка.

Для Эриты всё окружавшее её сегодня было странной, причудливой сказкой. Необычная чужая жизнь Синей столицы, шумный люд, простонародный запах пива, табака и ваксы, бесцеремонные речи, дерзкие прямые взгляды… Из уютного тихого Гестеля принцесса словно перенеслась в иной мир.

«До сих пор я витала в заоблачном царстве, а теперь — впервые — иду по земле. И что вижу?.. Люди голодают, разорённые войной и поборами. Они против астральных полётов, они ненавидят жандармов, банкиров… Этот балаган — как отдушина, где они могут излить свои чувства. Их множество, а я — одна…»

Иногда — прежде — царственное одиночество мучило её. Невозможно найти, с кем искренне поговорить. Даже Огонёк… может, он потому и стал желанным, что был смел… и ласков, не видел разделявшей их сословной пропасти.

Но теперь, когда стих буйный смех балагана, прежнее одиночество вернулось — и стало горше оттого, что Эри увидела империю лицом к лицу.

«Как я могу помочь людям? подать на приют, купить детям пирожков?.. Дева Небесная, лучше выпить синюю микстуру, улететь в окно, чем смотреть на это и чувствовать себя бессильной! Ингира, дочка Синего царя — та ездит по госпиталям, покровительствует, её обожают, а я… Лунная ведьма, инкогнито, спрятанная от людских глаз в пансионе… И одна, как раньше… Хоть бы обнять кого-то! Или — плакать в подушку?»

Поход по Руэну в досужий храмин-день взбудоражил всех Темных Звёзд.

У паровой дороги, как условлено, их ждал садовник с крепкой тростью — в потёмках на окраине нужен мужчина-провожатый. Когда возвратились домой, ужин благодаря заботам кухарки был ещё тёплым. На правах заботливой и старшей стряпуха прочла нотацию:

— Что за новая манера — веселиться допоздна? Далеко ли до несчастья?.. народ в столице страсть бедовый!.. Одно хорошо — аппетит нагуляли.

За разговорами ужин вмиг исчез. Несмотря на усталость, болтали, пока горничная, зевая в ладошку, не намекнула барышням, что пора баиньки. Анчутку, шебуршавшую под столом и изучавшую рылом звонкую пустую миску, кухарка увела в пристройку, хотя животина упиралась.

— Иди, иди, проглотина! Больно ты здорова и неуёмна, чтобы при хозяйке ночевать.

Попытка чинно разлечься по комнатам сорвалась к полуночи. Всех переполняли впечатления. Сон не шёл, а когда не с кем поделиться, поневоле мерещится, что ты в спальне не одна. Так и страхи приходят — куда от них скрыться? под бок к подруге.

Если во дворце Эрита могла сонеткой вызвать чтицу, здесь надо идти самой. Это даже увлекательно — действовать самой, нарушая заученные правила. Встать, зажечь свечу — серный дух спички защекотал в ноздрях, — найти шлёпанцы и выйти в коридор с подсвечником. Синяя тьма, боязно, тени вздрагивают и колышутся… Поскреблась в дверь Лисси, нажала ручку, открыла — пусто!..