"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Залата Светлана - Страница 714

— Это пакет с пометкой «Срочно, в собственные руки».

— Ну, если вы настаиваете… И тут служба! от неё нигде не скроешься.

— Как обстоят дела с дурманом? — Пока посланник разламывал печати на пакете, Карамо подошёл к окну и выглянул наружу. Милый дворик. Бассейн, фонтан журчит… За стеной — печатный топот солдатских сапог, голос унтера рявкает: «Стой! на месте — раз-два!»

— Не так благополучно, как хотелось бы, — бормотал Глинт, перебирая присланные бумаги. — Многие князьки скрывают от царя маковые плантации…

— То есть и в этом году на материк пойдут тюки с отравой?

— Есть таможня, береговая стража, полиция. Наконец, морские патрули. Пусть ловят перевозчиков и топят груз.

— Ракеты с чёрной жигой были бы куда дешевле.

— Увы, кавалер, это не выход. Здесь умеют хитрить. Если верны сведения разведки, большинство маковых полей — в священных землях, где ступала нога Бахлы. Обстреливать их зажигательной смесью…

— Кажется, мак растёт всюду, где прошёл снотворный бог. И на северо-востоке, у Дымных гор, тоже?..

— Там — особенно густо, — как-то сдавленно признал Глинт. — Для туземной голытьбы дурман — как хлеб, многие курят сызмала. Сонные грёзы лучше голода…

— Однако они предпочитают везти его нам, чтобы грезили мы.

— Война! наших людей можно понять — налоги, тяготы… ещё с первой звёздной военное бремя так выросло, что иные невольно хотят забыться. Остальное — чистой воды коммерция. Вей почуял выгоду на рынке и повёз товар.

— Как хотите, но этот ввоз напоминает диверсию.

— Вы ищете умысел там, где есть только торговля… Но позвольте!.. — внезапно возопил посланник.

Читая содержимое пакета, он дошёл до министерского приказа. Велеречивый дипломат сорвался на возмущённый возглас и стал тем, кем был на самом деле — любимцем тётушки-гофмейстерины, получившим чин по протекции, чтобы быстрей других заслужить графский титул.

Теперь он походил на юнца, которого лишают любимой утехи. Такой же высокий, вибрирующий голос, такой же пронзительный тон.

— Кавалер! Я уверен — вам известно содержание приказа!

— Да, гере посланник. — Карамо продолжал смотреть в окно.

— Это недопустимо. Я получил девиц от самого царя. Никто не вправе лишать меня законной собственности, тем более — царского дара!

— Рабство в империи запрещено.

— Скажите это своим друзьям на Красной половине! горным магнатам с Куруты, где торгуют холопами!..

«О, удар ниже пояса. Что ж, его следовало ожидать. Законы на земле драконов путаные… и отсталые, тут Церес прав».

— Оставим это депутатам и юристам, гере посланник. Они когда-нибудь разберутся. Но вы поедете в Синюю половину, где…

— Девицы получат волю, едва ступят на корабль. Будут получать жалованье, как всякая прислуга.

— Не сомневаюсь. Но они поедут со мной.

— Почему это, позвольте спросить?! и почему я должен передать их вам?

Повернувшись к разгорячённому Глинту, кавалер холодно ответил:

— Потому что они не из людского рода. И вам это известно. Вы хотите неприятностей в пути? Вас остановит морской патруль и заберёт пассажирок. Пойдут толки, сплетни… всем рты не заткнёшь. Представьте заголовок в «Глашатае»: «Близкий ко двору любвеобильный дипломат содержит дьяволиц». Вам нужна карьера — или отставка?

— Вы интриган, — процедил посланник с ненавистью. — Шантаж — любимое оружие Востока…

— Придержите язык, молодой человек. Я награждён орденом Боевого Красного знамени — вовсе не за дипломатию, — и ваш следующий выпад восприму как вызов.

Глинт смерил взглядом худого, долговязого кавалера, и по губам его мелькнула полупрезрительная улыбка. Он заметил, как этот журавль входил в кабинет — ноги будто деревянные. Ну, да — война, сырые окопы, скованные суставы… Не боец.

— Разве что на пистолетах. Сабли — вряд ли. Честь не позволит мне воспользоваться вашими недугами.

— Велите привести девиц сюда и принести дарственную на них.

Ожидание длилось долго. Угощения Глинт больше не предлагал, и Карамо понял — придётся обедать на борту «Быка».

Чтобы отвлечься от неизбежной в таких случаях скуки, кавалер похаживал по кабинету, рассматривая ковры и редкости, собранные посланником в Гуше.

На инкрустированных перламутром полочках красовались бронзовые буты — благостные, сонливые, с застывшими в замысловатых жестах руками, с маслеными улыбками, — серебряные храмовые танцовщицы в венцах и подвесках, с выпуклыми обнажёнными грудями, в набедренниках и ножных браслетах, запечатлённые в причудливых фигурах танца. Рядом резные ониксовые статуэтки из Фаранге — бог-волк, богиня-кошка, полное собрание идолов.

«Должно быть, он сильно увлёкся кротихами, раз начал дерзить. Тем хуже для него. Три любовницы так могут обработать, что молодой человек начнёт исполнять их волю — не свою. А может… уже исполняет? Надо посоветовать Галарди — пусть проверит исходящую диппочту из Панака. Чьи решения Глинт продвигает в жизнь? Государей, царя Лала или…»

Неслышно вошёл кто-то младший из посольских — даже скорей вбежал на цыпочках, — бегло поклонился Карамо и стал шептать Глинту на ухо. На гладком лице посланника появилось выражение растерянности.

— Не может быть, — выговорил он, вставая. — Вы смотрели везде?

— Солдаты проверили все закоулки… — донеслось до слуха кавалера. Заинтересовавшись, он поспешил незаметно приблизиться. Быстрый разговор тем временем продолжался:

— А караулы?

— Ничего не видели.

— Но ещё сегодня утром они…

— Да, танцоркам подавали завтрак, они кушали, но потом…

— Продолжайте искать!

— Вскройте пол, — не скрывая, что подслушивал, вмешался Карамо, — если они жили в первом этаже.

— Гере кавалер, наш разговор для вас не предназначен!

Между тем Карамо чувствовал себя так, словно у него на рынке карманник вытянул кошель с тысячью унций — и скрылся без следа.

«И как мне после этого лететь в Кивиту? с чем? Раззява, ротозей — мало того, что взял в дом девок из кратера, так ещё позволил им удрать!»

— Гере посланник, под Пришлым Селищем — кротовые ходы. По меньшей мере один ход — именно по нему ушли ваши… служанки. Позаботьтесь вызвать сапёров, пусть найдут и перекроют лаз. Дарственную — мне.

Тон гостя не допускал возражений, и Глинт сбавил гонор. Похоже, он сожалел о своей эскападе, но пока не решил, как загладить происшедшее.

— Надеюсь, вы не считаете, что я скрываю девиц?

— Нисколько. Но… — Он посмотрел на служащего так, что тот поспешил выйти, — сейчас вы изложите все обстоятельства, связанные с их появлением у вас. Подробно. Имена, внешность, привычки — любые мелочи. Тогда я передам на материк, что вы исполнили приказ в точности.

«Зов. Может, какое-то время рабыни противились ему, но зов не выбирает: „Ты иди, а ты останься“. Потом сломались. Стан стягивает кротов к себе… Неужели звезда упадёт прямо сюда?»

— Ишь, воструха! какие коленца выделывает! — со смехом удивлялись унтеры, солдаты и матросы, сбежавшиеся поглазеть, что за диковинного зверя привёз «Морской Бык».

На большом солнечном дворе Хайта показывала всем Анчутку — по команде хозяйки восьминогая свинья ложилась на спину, виляла толстым хвостом на счёт «раз-два-три-четыре», сколько сказано, и делала разные фокусы. Языком выхватывала трубку изо рта фельдфебеля и возвращала ему в руку, а с солдата сняла кепи, подкинула и языком поймала!

— Ах ты, гром в душу, вот так скотина!

— Умнющая, хоть в рекруты бери.

— Моя животинка прожорлива, надо кормить! — Хайта, усвоив в столице, зачем нищему шапка, бегала по кругу зрителей с протянутым кепи. Довольная представлением солдатня сыпала лики и гула-гула, скоро от тяжести монет кепи в руке обвисло.

— Эй, золотинка, ты какого флота юнга?

— Что ж это делается, братцы, — на Большой земле парней не стало, стали девчонок в войско брать? Эх, теперь повоюем!..

Спешили на хохот толпы и торговые агенты, и посольские сотрудники, и прекрасный пол Пришлого Селища. Смекнув, что подтянулись люди побогаче, Хайта проворно ссыпала прибыль в карманы — аж штаны обвисли, — и звонко закричала, потрясая головным убором: