"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Залата Светлана - Страница 724

— Завтра, ан Ларита. — Карамо остался непреклонен. — А относительно доверия… применим эталон.

— М-м-м… может, лучше без настоек?..

— Эталон — это образцовая мера, нечто, всегда дающее точный результат. Хайта, открой вот тот баул и достань футляр тёмно-красной кожи с бронзовой застёжкой.

В первый миг Хайта не поверила, что господарь Карамо позволяет ей взять в руки драгоценность. Но жест господаря не оставлял сомнений, и она, трепеща, извлекла кожаный футляр, невольно поглаживая его пальцами.

— Гере… гере кавалер… а я… могу взглянуть?

— Посмотри, но не трогай.

Пепельно-золотистая гладь притягивала Хайту как магнит. Неудержимо хотелось лизнуть, проверить, сравнить вкус металла с тем, что отложился в памяти. Она с огромным трудом удержалась от касания.

— Итак, вы хотели услышать ключ, — напомнил Ларе Карамо. — Говорить вам не придётся, даже не пытайтесь. Просто слушайте.

С боязливым недоверием Лара взяла предмет обеими руками — у, какой он тяжёлый, холодный! — медленно поднесла ко лбу и плашмя приложила к коже.

В голове, внутри, раздался щелчок, будто какие-то косточки сдвинулись. Вслед за этим из предмета раздался голос.

Пугающе и поразительно было слышать слова из вещи. Наверно, так чувствует себя человек, впервые оказавшийся перед рупором граммофона или фонографа. Лара ясно понимала, что голос идёт ниоткуда, не со стороны, а прямо изнутри таинственного предмета, словно он был там запечатан, заклят колдуном, а теперь обрёл свободу.

Голос оказался молодым и женским, даже красивым, но звучал как-то ровно, бесчувственно, размеренно и гладко, будто у псаломщицы. Язык был совершенно незнаком Ларе, но смысл речи сам собой раскрывался в сознании:

— ОШИБКА. УСТРОЙСТВО СОБРАНО НЕ ПОЛНОСТЬЮ. СОЕДИНИТЕ ВСЕ СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ УСТРОЙСТВА И ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ. БЛИЖАЙШАЯ К ВАМ СОСТАВНАЯ ЧАСТЬ НАХОДИТСЯ В ПРЕДЕЛАХ ПРЯМОЙ ВИДИМОСТИ.

— Где? — вырвалось у Лары.

В темноте возник тонкий голубой луч, обозначил направление и угас.

— Что? — вскочив, Карамо невежливо схватил её за плечи. — Что вы слышали? Повторите мне!

— Ошибка, — забормотала Лара, отняв ото лба умолкший предмет. — Устройство собрано не полностью. Соедините все составные…

— Да, да, это знакомо. Но почему вы так спросили?

— …находится в пределах прямой видимости. Ну, я машинально…

— В пределах! о, дьяволы небесные! — забыв о лечении, о пате, о своих неприлично голых ногах, кавалер, прихрамывая, заметался вокруг ошеломлённо сидящей Лары. — И вспыхнул луч, так?!

— Да.

— Куда он указал?!

— Вон в ту сторону.

Кинувшись к карте, Карамо провёл пальцем по карандашной линии.

— Нет. Отклонение почти три румба… но в прямой видимости! то есть миль десять, не дальше… Господи, рукой подать… где же?

Придя в себя, смятённая Лара спросила:

— А… раньше ключ говорил что-то другое?

— Вот именно, другое. «Ближайшая к вам составная часть недосягаема». Десять миль… Что у нас в той стороне? — Он вытряхнул планшет с другими картами и принялся в них лихорадочно рыться.

— Посольство Фаранге, — сдавленно вымолвила Лара.

Замерев, кавалер выдохнул:

— Быть не может. Сыны крокодила и цапли… Ан Ларита, я настоятельно прошу вас молчать о том, что здесь происходило. Хайта, это и тебя касается!

— Ни слова, господарь, — мгновенно сменив позу, златовласка оказалась на коленях и склонилась, коснулась пола лбом и ладонями.

Ещё чего — делиться с кем-нибудь такими ценными вестями! Она всё запомнила, чтобы сохранить в себе.

— Было что-нибудь интересное? — полюбопытствовала Эри. Она, сидя у лампы в отведённой им комнате гостевого дома для господ, писала на листе почтовой бумаги.

— Работала телеграфным аппаратом. Сплошные тайны! — сняв шляпку, Лара перед зеркалом оправила волосы. Стоило причесаться покрасивей, как сразу всё под шлемом сбилось, будто причёска смешалась от эфирных волн. — Отсюда можно отправить письмо?

— Вот поэтому я и спешу. Рано утром почтмейстер заберёт письма и отвезёт в порт. Завтра уходит пароход в Гасторию, надо успеть.

— А он долго плывёт до материка?

— Говорят, при хорошей погоде — дней пять, иногда неделю.

— Хм. Наши, из Гагена, с попутным ветром управлялись и в четыре дня…

— Дирижаблем ещё быстрее, но «Морской Бык» назад не собирается. Смотри, здесь в бюваре бумага и конверты, а марки… я купила несколько; бери, пожалуйста.

— Почём? — доставая кошелёк, деловито осведомилась Лара.

— Просто бери.

— Всё-таки скажи. Мы, Динцы, не одалживаемся.

Эрита смутилась. Она привыкла, что люди из простонародья всегда нуждаются и ждут, когда им дадут. Те же нищие на паперти, сиротки из приюта… А тут такой отпор: «Подарков не беру».

— Но… тебе приходится экономить.

— Справлюсь, нам не привыкать. — Заметив недоумение принцессы, Лара добавила мягче: — Мы работящие, на жизнь хватает. Так сколько марки стоят?

— Десять лик.

— Тюуу! — Лара присвистнула. — А дома восемь!

— Тут надпечатка, — взяв марку, Эрита вчиталась в мелкий текст. — Акциз министерства заморских владений. Везде набавляют, что за пирожки, что за марки… а мне кажется — тем, кто служит за морем, надо делать скидки.

— О, придумала! покажу почтмейстеру свой воинский билет — возьмёт бесплатно. Я кадет!

— Как раз об этом я пишу в империю, о ценах, — негромко пояснила Эри. — По-моему, ты подала дельный совет… Я обдумала его и решила написать брату.

— Что, прямо самому Гиану Севастену? — Ларе было удивительно, что светлейшему красному принцу можно писать так запросто, сидя за обычным столом у лампы-керосинки. Она всегда считала, что у царей письма особенные, на лучшей шёлковой бумаге, золотыми чернилами, а возят такую почту конные фельдъегеря в аксельбантах и шлемах с драконовым гребнем на макушке. — А тебя не раскроют — твоё инкогнито?..

Эри тонко улыбнулась:

— У нас с братом всё продумано. Есть адрес, который никто не заподозрит…

— Хитро, вы молодцы. — Лишь вымолвив это, Лара спохватилась, что хвалит наследников, словно подруг по кварталу. — То есть я хотела сказать — замечательная идея.

Запасшись промокашкой — с чистописанием пока не ладилось, — Ларита села за письмо маме с батей.

Как славно и ласково, что где-то за морем, за волнами и бурями есть дом, куда можно послать весточку, и оттуда ответят, искренне о тебе заботясь, напишут, что молятся за тебя, надают кучу житейских советов и наставлений: «Ларинка, доченька, будь прилежной и старательной, ты из хорошей семьи, не урони себя»…

Но как поведать им о тайнах, в которые тебя, одинокую, втягивает помимо воли, с каждым новым сеансом эфирной связи? Говорящие ключи из древних священных текстов, беглые медиумы, которые прячутся в языческих посольствах… тут сама еле разберёшься. Не говоря уже об ушастых кадетах, которые на каждый свист в эфире обижаются и делают вид, будто ты им с каким-то тощим Юнкером изменила!

Огоньковы подарки Ларита не знала, куда положить. Пока спрятала в самый низ, под книги. Хотелось их перебрать, полюбоваться, но рядом была Эри, и… обида на глупое происшествие как-то отталкивала от украшений, мешала снова взять их в руки.

В голове — исчезающим, едва уловимым эхом — звучал гладкий женский голос ключа: «Соедините все составные части… повторите попытку». Голос без рта, бестелесный, немыслимый, но ясный и реальный, как живая речь. Как это возможно — вложить голос в литую вещь, заставить его повторяться для каждого медиума, приложившего ключ ко лбу?.. Порой память об этом загадочном голосе казалась сном наяву — перо в руке, чернильница и лист бумаги, яркий огонь за ламповым стеклом, запах керосина и душистого мыла паты, пение цикад, но голос звучит, звучит неслышно, на века спрятанный в металле — кем? зачем? От одной мысли об этой намертво закрытой тайне хотелось скулить, зажмурившись, сжав кулаки и зубы.