"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Залата Светлана - Страница 776

– …и подтвердить это письменно, – прибавил император.

«Очевидно, я всё-таки выйду в отставку полковником», – обречённо подумал Данкель.

– Увы, государь, это может быть потомство принца.

– Не может, – возразил Дангеро с нажимом, а барону слышалось: «Не должно!» Государь нашёл лазейку, чтобы отвергнуть бастарда, и требовал, чтобы военврач – третьим, для священного числа, во имя Отца Небесного, Грома и Молота, – вслед за другими подписал: «Невозможно по срокам».

– Я позволю себе обратиться к биологии. – Чёрный Барон старался говорить как можно убедительней. – В живом мире есть феномен «скрытой беременности». Так, например, у крыс, полевых мышей, косуль, тюленей…

– О чём вы?! какие крысы?.. – опешил Дангеро.

– …и у мориорцев, вернее, у их самок, – продолжал барон, сознавая, что его карьера подходит к концу. Но смолчать сейчас – значит, предать династию. – Кроме того, самки-рабыни предназначены для вынашивания зёрен живых машин – «пата хайджа».

Император готов был вскипеть:

– Какое это имеет отношение…

– Минуту терпения, государь. Часть рабынь прибывает на Мир, уже заряженная этими зёрнами, как обойма винтовки – патронами. Как только жизнь станет сытой и спокойной, спящие зёрна пробуждаются и начинают расти, чтобы родиться…

– Оставьте свою биологию, – Дангеро передёрнуло, – и вернитесь к тому, с чего начали!

– Охотно. Такое выжидание заложено в природе дьяволиц. Чтобы дождаться благоприятных условий, их беременность замирает и поэтому может длиться год, даже полтора. Например, в космическом полёте. Поэтому вполне возможно, что…

Зависла пауза. Галорис на портрете стал плоским и скучным, он больше не буравил Данкеля своими грозными очами – а его отдалённый потомок обмяк в кресле, будто вместе с надеждой его покинул жизненный тонус.

– Насколько верны эти сведения? – упавшим голосом спросил Дангеро.

– Я проводил опыты, – ответил Чёрный Барон доверительным тоном. – Две группы заряженных самок. Первая получала много корма и содержалась в тепле, другая – нет. В результате…

– Избавьте от подробностей!.. Итак, вы полагаете, что она родит ребёнка Цереса?

– И да, и нет.

– Как следует вас понимать?!

– Если девушка несла в себе зёрна, может появиться гибрид – помесь отца, матери и живой машины. Я не берусь предсказать, чьи свойства он унаследует… и будет ли иметь людское обличье. После родов увидим.

– Уйдите, страшный человек, – простонал убитый горем Дангеро, закрыв глаза ладонью, а другой рукой указывая барону на дверь.

– Но…

– Оставьте меня! Забирайте эту тварь, держите в крепости… пока не родит!

– Ваше желание – закон для меня, Ваше Величество, – быстро встал Данкель. – Разрешите мне взять также штабс-капитана?

– Обоих! всех! с глаз долой!

Но не успел военврач перешагнуть порог, как в спину ему раздалось твёрдое:

– Стойте.

Быстро овладев собой, император поднял голову и смотрел на барона жёстко, словно не было минутной слабости:

– Кроме самых доверенных лиц, никто не должен знать, что её содержат в Гриморе. Наблюдать, исполнять все пожелания, извещать меня о любых изменениях. Что касается штабс-капитана… если он не опасен, ему найдётся место в действующей армии. Вы свободны, Данкель.

– Мою карету к Банному корпусу, – распорядился штаб-комиссар, едва выйдя из дворца. – Нежно, бережно изъять девицу, усадить в экипаж и успокоить. Двое сопровождающих. Взять еду и напитки в дорогу. Окна кареты закрыть.

– Чуть погодя, гере барон, – словно извиняясь, ответил старший санитар. – Там шум какой-то… вроде, дамочка скандалит. Сейчас полиция её отгонит, тогда сразу и займёмся.

В самом деле, невдалеке от бледно-жёлтого Банного корпуса две молодые дамы с кружевными зонтиками, в нарядных голубых платьях, как-то слишком оживлённо беседовали с сизыми лейб-полицейскими. Стражи порядка сгрудились вчетвером, преграждая дамам путь к дверям корпуса, а со стороны подходил белогвардейский патруль – но осторожно и вроде бы крадучись, как на цыпочках. Направился туда и Данкель, издали вслушиваясь в перепалку.

– …не могу войти в свой дворец!

– Ваше Высочество, никак не можем пропустить, – почтительно козырял фельдфебель. – Имеем строгий приказ Его Величества… Не извольте гневаться – служба!

Истекли две недели тоскливого домашнего ареста, и принцесса Ингира, вырвавшись из «дочерних» покоев, решила прогуляться по аллеям Этергота с камер-фрейлиной. Но стоит пройти полмили от летнего дворца, чтобы навестить батюшку в его уединении – он, видите ли, на всю семью разобижен, живёт добровольным отшельником! – как внезапно наталкиваешься на охрану и нелепые приказы.

«Гром небесный, сама Лазоревая дева, краса Запада!.. – невольно залюбовался Данкель высокой стройной принцессой, зарумянившейся от гнева. Её светлому точёному лицу с большими серыми очами весьма шёл розовый оттенок на скулах… словно на яблоках, а спадающие прядки чёрных волос прелестно оттеняли белизну лица. – Увы, мне сегодня не везёт – я уже огорчил отца, теперь огорчу дочь и окажусь у обоих в немилости».

– Светлейшая ан-эредита… – Он отдал честь со всей возможной галантностью. Лазоревая дева недовольно взглянула на рослого костистого военврача в серовато-жёлтом с зелёным отливом мундире – кто это? что он тут делает?.. Бледный, высоколобый, узкогубый, с холодным лицом – невзрачный тип, хотя, похоже, волевой.

«У него глаза артиллерийского наводчика. Этот не промахнётся».

– Честь имею – барон Данкель.

– Рада знакомству… – нетерпеливым жестом принцесса протянула ему для поцелуя тонкую руку в полупрозрачной перчатке. – Барон, отчего здесь столько стражи?

– Вы позволите проводить вас к дворцу?

– Не нуждаюсь в провожатых. Я хочу знать, почему этот корпус оцеплен полицией и солдатами со штыками.

– Потому что сейчас здесь командую я, Ваше Высочество.

– Вы-ы?.. – Ингира воззрилась на него, как на невиданное животное. – Позвольте, но вы не придворный офицер. Кто дал вам такие полномочия?

– Ваш батюшка. Светлейшая, если вы не желаете пройтись по аллее в моём обществе, вас проводят два сержанта.

– Но как вы смеете!?..

– Ваше присутствие здесь нежелательно, – промолвил Данкель, глядя на носки своих сапог. – Фельдфебель, велите сержантам сопровождать Её Высочество.

– Барон, самоуправство дорого вам обойдётся! – пообещала Ингира железным голосом, так странно звучащим в девичьих устах.

– Просто сегодня плохой день, – как-то невпопад ответил дерзкий военврач. Тут фрейлина, тихо ахнув, приблизила губы к ушку Ингиры и торопливо прошептала что-то, косясь на полковника в «гороховой» форме. Глаза у принцессы чуть расширились с выражением смятения… и отвращения.

– Да, именно так, как сказала ваша наперсница. – Данкель с усмешкой отвесил неглубокий поклон.

Взгляд Ингиры заметался, затем остановился на перчатках Чёрного Барона. Приметив это, Данкель заложил руки за спину. На лице принцессы неприязнь постепенно сменилась болезненной жалостью.

– Я была излишне резка с вами, – подавив антипатию, сказала она тише и мягче. – Хорошо… проводите меня. Кирина, оставь нас.

Послушная фрейлина тотчас отделилась и пошла в сторону по липовой аллее, а Ингира позволила барону взять себя под руку, хотя ей пришлось перебороть себя. Уходя к летнему дворцу, Данкель дал знак своим санитарам – приступайте.

– Это правда, что вы не снимаете перчаток? – спросила принцесса после того, когда они молча прошли мер пятьдесят.

– Правда.

– Что ваши руки…

– Да.

– Я видела в лазаретах, что бывает после… Примите мою искреннее сочувствие.

– Благодарю. Ваше Высочество.

– Зачем вы сюда приехали?

– Предпочёл бы не отвечать.

– Я всё равно узнаю.

– Вряд ли.

Далеко позади, у Банного корпуса, послышался слабый женский крик, потом другой. Ингира начала было поворачиваться туда, чтобы взглянуть через плечо, но лайковая рука барона схватила её выше запястья.