"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Залата Светлана - Страница 779

«После обеденного часа, – строчила Лисси в путевом дневнике, – на дирижабле заниматься совершенно нечем, только стоять на смотровой площадке и любоваться видом сверху. Сине-зелёное море как живое, оно зеркально блестит и переливается мириадами волн; облачка летят, будто обрывки нежной кисеи или клочки ваты. Вдали заметны острова, похожие на горки жжёного сахара или неровные медовые лепёшки, рядом с ними волны бушуют и пенятся. Я уже не боюсь высоты».

«Все мы ждём не дождёмся, когда можно будет примерить обновы перед БОЛЬШИМ зеркалом».

«Касабури и Сарго ушли с кондуктором-такелажником на корму, чтобы посмотреть, как устроены механизмы управления рулями. Мне усатый такелажник отказал в осмотре под надуманным предлогом: «Для девиц эти устройства слишком сложные» и ещё прибавил: «Вы и так знаете, барышня, как по небу порхать, вам техника ни к чему». Он сказал это без улыбки, вполне корректно, но совершенно ясно, что в глазах экипажа мы «лунные В». Только благодаря нашей молодости и покровительству мужчин из экспедиции почти никто не косится на нас как на опасных волшебниц. Опять-таки, многие видели, как мы в Селище ходили в церковь к ранней литургии».

«Поначалу, стоило мне лишь подумать об этом гигантском воздушном корабле, который невесомо скользит по ветру вместе с облаками – и я ощущала себя крошечной как мышка, затаившаяся в недрах огромного дома, в какой-нибудь норке. Это восторг и смятение перед лицом величия, которые порой испытываешь при виде восходящего солнца или бездонного звёздного неба. Смех замирает на устах, а слёзы – в глазах, едва представишь себе, в средоточии каких могучих сил находишься: громада корабля, мощь моторов… А теперь мне так славно! такое уютное чувство, словно я нежусь, окружённая заботой матушки и нянюшки. Или будто я ещё не рождена, и мне только предстоит выйти в жизнь. Это со мною не впервые, оно даже снилось раньше. Батюшка говорил, что античные философы считали это снами о первых днях, когда мировой кокон раскрылся под ударом Грома-и-Молота, и люди ступили на землю. Они, древние, верили, что кокон, как яйцо, снесла птица Феникс, живущая в Хаосе, и отправила яйцо вдаль по волнам безвременья, чтобы родиться вновь. Такого быть не может, этого нет в Святом Писании. Но сны всё-таки бывают».

«Мы собрались в моей каюте, сразу стало почти некуда ступить. У нас произошло чрезвычайное событие. Пока мы обедали, негодница Анчутка скушала свои вялые средние ножки – без остатка, вместе с костями. Ужас!».

– Свинья эдакая, как ты умудрилась-то? – дивилась Лара, сидя на корточках и осторожно исследуя пальцем кожу вокруг раны, оставшейся на месте пропавшей ноги. За неполные две трети часа – столько Анчутка была без присмотра, – ямки в теле покрылись струпом, и корки уже начали отваливаться, обнажая розовую молодую кожицу. По уму, каюта должна быть залита кровищей – но ни следа нигде! только куски засохшей ржаво-красной пены, большей частью растоптанные девчонками впопыхах.

– Дрянь! Пата, ты дрянь! – в слезах стенала Хайта, обняв смущённую любимицу за шею. – Не превращайся больше, не надо!.. Она становится другая! Уааа…

– Спасибо, что не на глазах, – забравшись на кровать с ногами, вздохнула Эри. – Как её теперь выводить в общество? Все на борту помнят, сколько было ног. Надо заранее условиться, что мы станем отвечать на вопросы…

– Да, и пятен на ней заметно меньше, – отметила Лис, оторвавшись от своих записок. – Надо её сфотографировать, пока вся не стала однотонная.

– Её скоро не узнаешь, – закончив с боками, Лара хлопнула пату по заду. – Золотой против полтины, что хвост короче стал. Шея!.. шея у свиньи, вы кто-нибудь такое видели? а тут, похоже, талия наметилась. Как это зовётся – э-во-лю-ци-я?..

– Трансформация, – уточнила Эрита. – Но с какой скоростью, боже… Хайта, что будет дальше?

Златовласка зарыдала, уткнувшись носом в свиное ухо. Не зная, как её утешить, пата нежно урчала и лизалась, моргая верхней парой глаз. Нижняя пара уже еле шевелила облезлыми вспухшими веками – углы нижних глазных щелей начали срастаться, а сами глаза потускнели и сморщились.

– Хайта, лапушка, не плачь, – присела погладить её и Лисена. – Это естественный процесс… наверное. Давайте думать, как нам быть с Анчуткой!

– Одеть на неё панталоны, – мрачно поднялась Лара, отыскивая глазами, обо что вытереться. – Когда она встанет на задние лапы…

– Ятэна! ятэна! – взвилась Хайта, от волнения перейдя на язык шахт. – Так нельзя! Она не должна…

– Это всегда бывает с патами? – Лара напряжённо оглядывала свиную тушу, в которой слабо, смутно, но уже явственно проступали очертания человеческого туловища… словно кто-то невидимый, разочаровавшись в прежней форме, неумело и смело лепил из этой живой массы нечто новое, сминая плоть и кости.

– Она слишком долго с нами, – стала объяснять Хайта, помогая себе жестикуляцией. – Она подражает, повторяет нас… как зеркало. Слова, голос, движение…

– Картерета бы сюда. – Эрита потянулась. – Пусть бы повторил лекцию о разумных машинах.

Испуганная Хайта вновь облапила преображавшуюся свинку – «Не отдам!»

– Не надо профессора! он живорез!

– Кого же именно она копирует? – Лисси внутренне содрогнулась, представив, что однажды утром увидит рядом своё аляповатое инопланетное подобие… с пятачком, ушами-лопухами и языком до пола.

Хайта замялась.

– Не кого… а вообще. Она видит, что человеку жить удобней… что девушек уважают.

– Эту страшилу? – подбоченившись, Лара скептически хмыкнула. – Ей до девушки как до Фаранге вплавь.

– Зачем ты её подзадориваешь?!..

Не успел разговор перерасти в спор, как в дверь деликатно постучали.

– Анчутка, брысь под койку! – вмиг распорядилась Лара грозным полушёпотом, показав пате кулак. Остальные в руководстве не нуждались – Эрита тотчас надела и застегнула куртку, неуловимо быстро скользнула ногами в ботинки, чинно села, Лисси оказалась за столиком, а злая и заплаканная Хайта – под столиком, прикрытая от двери своей юной хозяйкой и свисавшей скатертью. Представить невозможно, чтоб толстушка поместилась там – ан нет, сложилась втрое и, вроде, дышать перестала, хоть с собакой её ищи. Мастерица играть в прятки.

– Кто там? – хозяйским голосом спросила Эри.

– Прошу прощения, барышни – от кавалера Карамо, – ответили из-за двери. – Его благородие зовёт к себе ан Динц, по делу.

– Локация! – радостно ахнув, Лара бросилась влезать в крутку авиатора. – Три часа летим, уже пора!.. Ждите с новостями! я сейчас вычислю, где ещё один ключ лежит. Это тайна – только для сестёр девичьего пояса… Тссс!

Батя учил Ларинку, словно наследника по ремеслу: «Если кровля ладится легко, как песенка поётся – гляди в оба, подвох будет».

Так и случилось при локации, от которой Лара никаких заминок не предвидела. До каюты кавалера добежала – в один вдох, чуть над полом не летела: «Это мы враз – половинки сложим, ко лбу прижмём, деву ключа спросим, она всё лучом покажет!»

Тот вечный голос, что заточён в ключе, отозвался и указал. На карту легла новая линия, пересеклась с первой – получился узкий угол, вроде клинка-стилета. Как стрелка компаса, он упирался остриём в гористый район на границе между Церковным Краем и Святой Землёй, где ни дорог, ни селений.

– Совпадает, – едва дыша, в упоении шептал над ухом Карамо. – Почти строго на север от гробницы в Девине, за горами, «где говор быстрых ручьёв и птиц неумолчное пенье, в жарких дебрях дикарей», – по обыкновению книжника он тотчас подыскал старинную цитату. – Зал с наклонными стенами и постамент с нисходящим сиянием… Вы видели это сейчас, ан Ларита?

– Н-н-нет… – промямлила она. Сегодня голубой луч-указатель тонул в туманно-серой мгле, скрывавшей даль, а буревое вращение тьмы сменилось медленными, почти беззвучными волнами полумрака, будто гудящий центр там, в Кивите, примолк и работал вполсилы.