"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Залата Светлана - Страница 803

«Её жертва, её тело, дочь-надея» – борясь со страхом, Уванга запоминала главное, чтобы потом записать речи Ветра, передать их громовникам. Она не могла предугадать, что именно из её записей на Первом Вселенском соборе сочтут истиной, а что – заблуждением.

– Теперь мы взлетим. Смотри.

Сердце подступило к горлу, Уванга сдавленно вскрикнула, впившись ногтями в мякоть кресла – зелёный Козий Дол в россыпях жёлтых цветов дрока, видимый в зеркалах, понёсся вниз.

Буфф! – снова сброс воды из балластных цистерн, но теперь высота такая, что ветер развеял струи уже в сотне мер ниже дирижабля, превратил их в серебристый шлейф дождя. Сияющий в лучах солнца «Морской Бык» поднимался всё выше.

– Гере капитан-лейтенант, группа ремонта доложила – управление рулями восстановлено!

– Отлично. Всем ремонтникам – по червонцу и по чарке водки за усердие.

– С ними был корнет Сарго из экспедиции – ему тоже?

– Да, как добровольцу.

– Маловато будет, – усмехнулся вахтенный офицер. – Этакому здоровиле чарка – только сигнал «К выпивке – товсь!» Когда эстейскую победу отмечали, он лишь с четвёртой порозовел.

– Ну, кавалерия всегда славилась… Добавить корнету чарку от меня лично – за подстреленного чёрта.

Проверили рули – послушны, работают исправно. Медленно ползла по циферблату стрелка высотомера. 2200 мер – две мили. 2750 мер – две с половиной… В командную гондолу и на палубы стал проникать холодок высот, а молодой штурвальный – командир приметил, – стал дышать чуть чаще и слегка побледнел с лица.

– Тебе, братец, надо было не в аэронавты – в мокрохвосты поступать. На уровне моря воздух гуще. Надень-ка маску.

– Виноват, ваше высокоблагородие. Сей секунд…

– Не винись попусту. Через это все высотники проходят. Полетаешь годок с нами – раздышишься, хоть на пять миль возносись, но про маску помни, иначе на вахте с копыт долой. Озяб?

– Никак нет!

– Гляди у меня. Чуть мурашки по коже – мигом чтоб шинель напялил.

Сам капитан-лейтенант стоял на мостике, как влитой, презирая холод и разреженный воздух. Из штурманской рубки по трубе сообщили местоположение «Быка» и насколько его сносит к югу. Зазвучали лёгкие военно-воздушные проклятия, произносимые с кривой гримасой сквозь зубы:

– Гидру в рот этому ветру, чтоб он с полного хода в гору вмазался!.. Рулить нам не перерулить – точно правым бортом к нему идём, всю парусность подставили… Долетим до Кивиты – полюбуемся, какой путь штурман в карту нарисует.

– Тут и гадать нечего, гере капитан-лейтенант – прямой точный маршрут «Ехал с ярмарки пьяный мужик да на пьяной телеге». В манёврах извертимся. Одна радость экспедиции – всё Малое море до последнего прыща отснимут…

– Кстати, гере мичман – загляните-ка к этим фотографам, вдруг там барышни уже без чувств валяются. В их кабине кислородной магистрали нет; красный дицер-то выдюжит, а за молодых девиц не поручусь. Присмотритесь – если с нежным полом что не так, тотчас их по каютам, по койкам и маски раздать. А кавалеру сообщите – берём курс на запад, в сторону Скалистого Мыса. До него с лишком девятьсот миль, но скоро ли там будем, один Ветер знает. Тут он владыка, а мы его гости.

Насчёт самочувствия девчонок командир зря опасался. Конечно, они ощутили высоту и без возгласов Котты – «Какой обзор! прекрасно, ещё бы повыше!.. Сейчас можно видеть в радиусе полтораста миль… нет, больше!» Стало как-то по-особому прозрачно в глазах, холод заставлял сжимать плечи, а воздух стал словно пустым, его хотелось вдохнуть глубже. Но камера щёлкала, записи в блокноте множились, и путь в каюту Карамо любая из них могла пробежать, зажмурившись – так знакомы стали ступеньки трапа и повороты коридора, – хотя сердце от подъёма по трапу билось чаще обычного. Кавалер наверху тоже работал как заведённый, макая пластины – проявитель, закрепитель, промывка, просушка.

Порой, дыша после пробежки к кавалеру, одна поглядывала на другую, а мысли были одинаковые:

«Не пора ли маски надевать?»

Но потом мысли шли вразрез:

«Вот ещё!.. эдак она решит, что я слаба!»

«Чтобы я дочке кровельщика в выносливости уступила?.. Никогда!»

Буфф! – опять открылись клапаны. От штурмана принесли записку: «Поднимаемся до 3,5 миль, ищем высоту, где ветер меньше».

– Анс, не смею дольше вас задерживать. Я справлюсь сам.

– Котта, мы в порядке!

– Вы на нас не смотрите, будем работать, – с какой-то лживой лаской пропела Ларита, хотя ощущала в груди тесноту, от которой не отдышаться, и почему-то ломило в висках. – Теперь ведь обзор станет ещё шире?

Однако меднолицего артиллериста было ни упросить, ни переупрямить:

– Я буду чувствовать себя злодеем, если с вами что-нибудь случиться. Хотя желание девы – закон, но оправдываться тем, что вы настояли – не в моих правилах. Извольте идти в каюту.

– Мы идём к Карамо, пластинки надписывать, – с надменной осанкой, достойной высокородной дочери Востока, Эрита взяла Лари под руку и дёрнула к трапу. – Уж этого вы нам запретить не можете!..

– Там есть, кому запрещать, – откланялся Гириц.

– А взаправду – ты как? – откровенно спросила Лара, пока поднимались за Эри следом. Шлось медленно, ноги стали тяжелее и неметко ставились на ступеньки, а в глазах чуть расплывалось. Клонило в сон, на душе было как-то слегка пьяно.

– Так себе, – призналась та. – Если забираться на такую высь – не обойтись без кислородного прибора. И прохладно здесь… Впору тёплое бельё поддеть.

Постучав, заглянули к Лисси – дома ли? а то что-то запропала, – и охнули в дверях. Графинька лежала в постели закутанная, поджав колени, с пристёгнутой к голове каучуковой маской со шлангом, идущим от штуцера в стене. Глаза мученицы, едва под лоб не закатились. Анчутка тосковала под её койкой, сочувственно полизывая ладонь, высунутую из-под одеяла.

– Лис!

– Что с ней?!

Верная пышка Хайта, вполне себе розовощёкая – похоже, мориорцам недостаток кислорода трын-трава, – важно объявила дамским шифром:

– У юницы внезапное малокровие.

– О, Господи!.. а мы на подъём идём, почти на четыре тыщи мер!.. Надо к животу пузырь со льдом, я возьму на камбузе, – рванулась Лара. – И скажу, чтобы спустили газ, снижались!..

– М-м! М-м! – приподнялась, завертела головой Лис, в маске пугающе похожая на пату, потом сдёрнула вниз резиновое рыло. – Не смей, никому! ни в коем случае!..

Присев в изголовье, Эри погладила беднягу по волосам:

– Но тебе может стать совсем плохо.

– Ничего, я отлежусь. Пусть летят, как летят. Нельзя, чтобы из-за меня всё испортилось.

– А я и не думала им говорить, – остановилась Лара у порога. – Просто бы сказала – дурнота, мигрень… Они ж суеверные все, как язычники – что морячки, что летуны. Вроде, их палубы свято чистые… ага, жёваным табаком захарканы и соплями засморканы.

– Фу, Лара!..

– Премного извиняюсь, но ведь правда. За собой не следят, а под юбку глядят. Всё-таки лёд принесу. Скажу – к голове. Я скоренько!

Пока она бегала, Лисси исповедалась Эрите полным слёз голосом, сжимая её руку:

– Так не вовремя, я ничего не ждала. А корабль всё выше и выше… Чувствую, что не хватает дыхания, холодно стало… Как-то дошла сюда, думала, коридор не кончится…

– Пробовала ладони наложить? Ты же уняла икоту у Лариты.

– Н-нет. – Лис уставилась на свой живот. – На другом – я понимаю, а на себе…

– …или голову паты приложить. Она лечебная.

– Паты, паты! – мигом высунулась с готовностью помочь Анчутка.

– Я боюсь, она нас лижет неспроста, – чуть слышно зашептала Лис, придвинувшись к Эри вплотную. – Может, она запоминает – вкус, цвет, всё. Скоро у неё будет не морда, а лицо…

Шептаться им пришлось недолго – Лара быстро обернулась, и благодарная Лисси улеглась, прижав к себе резиновый пузырь, набитый льдом. Расцеловав её на прощание, девчонки поспешили к кавалеру.