Неуловимая подача - Томфорд Лиз - Страница 21

– Деревенский парень, да?

Его образ во «Вранглерах»[46], во многом из-за того, как он выглядит в своих бейсбольных штанах, вызывает у меня самые разные чувства.

– Миллер.

– Хм?

– Ты сейчас мысленно представляешь меня сексуальным, правда?

– Абсолютно.

Уголки его губ подрагивают.

– Твои родители, они еще в Техасе?

Он начинает собирать посуду, которую я испачкала, полностью игнорируя мой вопрос.

– Может, пойдешь? Я уберу. Не хочу, чтобы Монти завтра на тренировке надрал мне задницу из-за того, что ты разбудила его, вернувшись домой слишком поздно. Спасибо за помощь сегодня вечером. Надеюсь, что с Максом у тебя все было в порядке.

– Он был ангелом. Я действительно никак не пойму, от кого он мог это унаследовать.

Спина Кая вздрагивает, но я не получаю удовольствия от его смеха.

– И чтобы ты знал, я не собираюсь ночевать у отца.

Стоя у раковины, Кай бросает на меня взгляд через плечо.

– Я останусь в своем фургоне на его парковке.

– В центре?

– Да.

– Нет.

У меня вырывается недоверчивый смешок.

– Прошу прощения?

– Ты не останешься на парковке в центре Чикаго, Миллер. Можешь ночевать в моей комнате для гостей.

– Нет, спасибо.

– Миллер. – Его тон становится резким. – Не спорь со мной по этому поводу.

Я закатываю глаза.

– Может, ты и отец, но не мой.

– Хочешь, я позвоню твоему отцу, чтобы он сказал, насколько ты, черт возьми, не в своем уме?

– Серьезно, Кай? Ты собираешься позвонить моему отцу и донести на меня? Тебе не кажется, что я для этого немного старовата?

– Если это нужно для твоей безопасности, то да. Ты ведешь себя нелепо. Оставайся в моей комнате для гостей или спи в его доме на диване. Зачем тебе жить в своей гребаной машине?

Потому что это делает меня независимой. Это мое личное пространство на колесах, которое может увезти меня далеко от всего и всех. Моя карьера не способствует отношениям. Я люблю своего отца, но не хочу привязываться к ощущению, что он рядом. Ему нужно, чтобы я держалась подальше, чтобы он мог жить той жизнью, которой ему предназначено было жить до моего появления.

Кай вынимает руки из раковины и вытирает их полотенцем.

– Может, расскажешь, что все это значит?

– Нет.

– Круто. – Он кивает головой. – Вот и поговорили.

На моих губах появляется улыбка, и напряжение от нашего спора начинает рассеиваться.

– Не смеши меня сейчас. Ты меня раздражаешь. – Он обвиняюще тычет в меня пальцем. – У меня во дворе полно места. Если ты настолько одержима идеей жить в машине, может, припаркуешься хотя бы там? У меня есть водопровод и электричество, и тогда я бы знал…

– Хорошо.

Его брови взлетают вверх – наверное, он удивлен, что я так быстро сдалась.

– Да?

– Да.

– Вот и славно. – Он глубоко вздыхает, поворачиваясь обратно к раковине. – И, чтобы ты знала, единственная причина, по которой меня это волнует, – в конце сезона будет очень сложно найти новую няню. Это не имеет абсолютно никакого отношения к тебе как к личности. Я просто хочу внести ясность.

Улыбка, которую я пыталась скрыть, теперь видна во всей красе.

– Очаровательно.

– А теперь помоги мне прибраться после торнадо, которое пронеслось по моей кухне, и расскажи мне побольше об этой работе, с которой ты так плохо справляешься.

Взяв ближайшее кухонное полотенце, я складываю его вдвое и шлепаю его по пятой точке.

– Отличная попытка, Миллер. Но это все мышцы. Я ничего не почувствовал.

Занимая место рядом с ним, я вытираю посуду, пока он моет, и не обращаю внимания на то, что в двух шагах от него стоит отличная посудомоечная машина, потому что мне нравится, что у меня появился повод остаться. Он внимательно слушает, как я рассказываю о своей работе, задает подробные уточняющие вопросы, и только тогда я понимаю, что он делает именно то, о чем я его просила.

Он начинает меня узнавать.

Я уже смирилась с тем, что останусь на лето, но, когда мы стоим у него на кухне и вместе прибираемся, мне кажется, что в этот момент Кай тоже смирился с тем, что я остаюсь.

Отец везет нас в аэропорт, и его улыбка так и сияет. Я давно не видела его таким счастливым, и это подтверждает, что я приняла правильное решение провести лето рядом с ним.

Я уже неделю паркуюсь возле дома Кая, но каждое утро езжу к отцу, чтобы вместе позавтракать. Для него это достаточный компромисс, раз уж я не стала останавливаться у него на квартире.

– Очень мило, – говорит он. – Это как в старые добрые времена, когда ты была маленькой девочкой, приходила ко мне на тренировки и зависала в дагауте.

– Потому что ты подкупал меня мороженым.

– Оно того стоило. – Он бросает на меня задумчивый взгляд карих глаз, как будто заново переживает все мое детство. – Я скучал по тебе, Милли.

Я сжимаю его плечо.

– Я тоже скучала по тебе, папа.

На моем телефоне, лежащем у меня на коленях, высвечивается очередной несохраненный номер. Честно говоря, большинство номеров в моем телефоне не сохранены и неизвестны. Какой в этом смысл? Я не задерживаюсь на одном месте достаточно долго, чтобы хранить их.

Неизвестный: Вы с Монти едете?

Я: Кто это?

Неизвестный: Ты серьезно, Миллер? Ты уже неделю присматриваешь за моим сыном и до сих пор не сохранила мой номер?

Я: Мне нужно немного сузить круг подозреваемых. На самом деле это может быть кто угодно.

Неизвестный: Я парень, который потрясающе выглядит в бейсбольных штанах. Твои слова, которые ты написала мне вчера вечером. Пролистай свои сообщения.

Я: …

Неизвестный: Я тот парень, у которого ты пользуешься водой и электричеством.

Я: Папочка-бейсболист?

Неизвестный: Вы уже едете?

Я: Да, сейчас заезжаем на стоянку.

Неизвестный: Хорошо. Миллер?

Я: Да?

Неизвестный: Сохрани мой номер в своем телефоне. Ты застряла со мной на некоторое время.

– Чему ты так улыбаешься? – смеется папа.

Я быстро переворачиваю телефон, пряча экран.

– Ты о чем?

Его карие глаза сверкают, на губах появляется понимающая улыбка, но я не обращаю на него внимания, выскакивая из машины у частного терминала международного аэропорта О’Хара.

Самолет окружен бригадой технического обслуживания, которая собирает багаж, координаторами полетов, проверяющими декларацию, и фотографами, которые делают снимки для социальных сетей.

А прямо внизу у трапа самолета стоят Кай и Макс.

Кай сегодня в кепке задом наперед, он донельзя привлекателен в футболке и шортах выше колен. Я впервые вижу его ноги и не знаю, чего я ожидала, да и ожидала ли я чего-то на самом деле, но они крепкие, стройные и мускулистые.

Не знала, что икры у мужчины могут быть такими сексуальными, но вот же! И у него… Это что, татуировка на бедре, выглядывающая из-под края шорт? Кто бы мог подумать, что у Кая на заднице есть татуировка?

Отец отстает, чтобы поговорить с одним из пилотов. Служащий бригады технического обслуживания забирает мой багаж, а Макс, по сути, набрасывается на меня, как только я подхожу достаточно близко.

– А вот и мой парень, – смеюсь я. – Я соскучилась по тебе, Букашечка.

Он хихикает, его пухлые ручки блуждают по моему лицу, нежно дотрагиваясь до кольца в носовой перегородке. Я притворяюсь, что кусаю его за палец, и он заливается хохотом, падая мне на плечо, и тут же начинает водить пальчиком по моим татуировкам. Я быстро поняла, что это его любимое занятие, когда я держу его на руках.

Кай, засунув руки в карманы, стоит, прислонившись к трапу, и наблюдает за нами.

– Привет.