"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 280

— Если шутишь, то можешь и разделить участь с оборотнем!

— Ага, нашла дурочку, — ответила Чопля, подлетела и заглянула в яму. — Это… подельники, а где оборотень?

— Соскучился и ушел чай пить, — ответил я. — Но обещал вернуться.

Словно в подтверждение моих слов с другого конца поселка раздался резкий женский крик, а следом детский плач. Мы переглянулись и рванули туда, благо было недалеко.

Мы бежали так быстро, словно от скорости зависела наша жизнь. Но мы всё равно опоздали — я только увидела огромную тень, которая одним махом перелетела через деревянный частокол. Возле дома Цангири стояла его жена, к её подолу прижимались испуганные дети и поглядывали на нас блестящими глазенками.

Чопля матюкнулась и показала на дорожку из поблескивающих клякс. Под мертвенным светом луны они казались чудовищными следами ушедшей смерти…

— Все живы? — тут же спросил я. — Где Цангири?

— Он в туалете. Медвежья болезнь у него случилась, — проговорила Малия и без сил опустилась на ступеньки. — Ох, что же это делается…

Через несколько секунд вышел сам хозяин дома, подтягивая трико с отвисшими коленями.

— С вами всё в порядке? — спросил я.

— Со мной-то да, а вот коза… — вздохнул Цангири.

— Лучше уж животное, чем человек, — резонно ответил я.

— Так-то оно так, но ить ни козы тогда не получается, ни денег? — спросил в ответ Цангири. — Это ить как-то хреново получается.

— Всё нормально получается! — ответил я. — Будет вам оборотень. Даю честное слово, что приложу к этому все усилия.

Цангири вздохнул в ответ. Похоже, что он мне не очень-то поверил. И это мне — самому честному существу на планете!

И не стоит верить тем, кто говорит, что я жулик и пройдоха. Врут они…

— Никому не выходить за пределы поселка! — скомандовал я. — А мы… Работаем, подруги!

— А пирога у вас не осталось? — между тем осведомилась Чопля, подлетев к Малии.

— Отставить, попрошайка! — отрезал я. — Никакой еды, пока не поймаем перекидыша! Но… Малия, скажите, почему мы так быстро у вас насыщаемся? И после вашего пирога спать захотелось? Вы никакой магией не обладаете?

— Я? Ну, скажете тоже, — отмахнулась Малия. — А вам понравилось? Может, и в самом деле положить ещё?

— Спасибо, но ещё кусочек в меня вряд ли полезет, — покачал я. — Нет, всё вкусно, вы не подумайте, но я забил желудок по самое горлышко.

— Энто моя женушка шуткует так. Она всех гостей потчует до отвала, а опосля спрашивает о добавке. Никто ещё добавки не попросил, — с гордостью произнес Цангири. — И если на ночь поедим, то потом спим без задних ног.

— А где так готовить научилась, Малия? — спросил я.

— Дык в замке князя Гилярского она поварихой была, — ответил за жену Цангири. — Вот там и научилася.

— Из замка в поселок перебралась? Странный выбор.

— А вот захотелося ей так, милсдарь, — почему-то посуровел Цангири. — Не всё же в клетке-то ютиться, захотелося и на воле полетать.

Малия понуро опустила голову. Она промолчала. Я заметил, как слезинка блеснула на щеке жены Цангири. Былые отблески женской прелести ещё отражались в её редкой улыбке или в блеске глаз, когда она поглядывала на детей, но в остальном она почему-то старалась скрывать своё лицо.

Подобным поведением она мне напомнила девушек Ближнего Востока, которые вынуждены свою красоту прятать под хиджабом и показывать только мужу. Хорошо ещё, что сейчас всё больше и больше открывают лица, а то париться под мешковиной в сорокоградусную жару то ещё удовольствие.

Что-то тут не то происходит. Или Цангири что-то недоговаривает, или Малия умалчивает. Я посмотрел, подождал, но никто не хотел исправить положение.

Чопля же в это время допивала молоко, последнее молоко пропавшей козы. Я махнул рукой, приказывая двигаться за мной.

Половину ночи мы прорыскали по кустам в поисках сбежавшего оборотня. К счастью, его ночной жертвой стал не человек, а коза Цангири. Клочья белой шерсти с красными каплями вели нас вглубь леса, а потом неожиданно обрывались, как будто у козы выросли крылья, и она упорхнула вверх.

— Ну что, ныряем в лес? — спросил я. — Или вы отправитесь назад и не будете мешаться под ногами?

— Вообще-то я с оборотнем почти справилась! — заявила Баба-Яга. — Пока ты хлебалом щелкал, я его…

— Спугнула и не дала поговорить. А между тем, мы могли бы сначала пообщаться, а потом уже палить что есть мочи, — ответил я. — Так что тут хвастаться нечем.

— В общем, мы идем с тобой! — отрезала Баба-Яга. — Нас оборотнями не запугать! Мы сами кого хошь запугаем! Правда, Чопля?

— Угу-угу, — пробубнила служанка, старательно запихивая в себя крошащийся пирог.

Вот и как с такими идти на охоту за вежливо болтающим волком? Они же всю малину испортят!

Я вздохнул и шагнул под сень леса. Включил все свои пять чувств, добавил шестое и поперся первым. Если волк нападет на нас, то у женщин будет хотя бы шанс пискнуть…

Посёлок всё дальше и дальше оставался позади, а лес почему-то начал меняться. Так бывает в фильме ужасов, когда веселое настроение у героя потихоньку сменяется на мрачную депрессию и ничто его оттуда уже вывести не может, ни забавные зомби, ни веселые мертвецы. Вот то же самое происходило и с лесом.

Почему-то всё гуще становилась тень, хотя листьев наоборот стало меньше на ветвях. Да и сами ветви походили на тонкие разлапистые руки скелетов, которые потемнели от времени и теперь тянулись ко всему живому. Как будто мечтали коснуться двигающейся плоти.

Птицы смолкли ещё километр назад, а теперь пропали и редкие зайцы. Только филины скользили бесшумными тенями и зыркали на нас стеклянными плошками глаз.

— Подруженция, а совы и филины днем летают? — поинтересовалась Чопля у Бабы-Яги

— Летают, но охотятся в основном по ночам, — ответила та.

— А не бывает такого, чтобы перепутали день с ночью? Такое ещё у маленьких детей бывает, когда они начинают гулять по ночам, а днем отсыпаются, — заметила Чопля.

— Да всякое бывает. Вон, люди с ума сходят, оборотнями становятся. Не то, что совы и филины…

— Тихо, — шепнул я и для убеждения прислонил палец к губам. — Мы близко, я чую…

Спутницы недоуменно посмотрели на меня, но всё-таки замолчали. Дальнейшее передвижение происходило в полнейшей тишине. Деревья окончательно расстались с листвой, но в то же время свет становился ещё более темным. А ведь на небе луна светила во всю и по всем канонам сейчас должно быть относительно светло и ярко.

Кора деревьев стала черной, как кожа самого темного из десяти негритят. Трава тоже приобрела такой оттенок, словно неподалеку от неё жгли автомобильные покрышки. Унылый свет кидал на землю разнообразные тени и от их вида становилось тоскливо на душе.

Вообще, этот участок леса стал настолько тоскливым, что хотелось развернуться и бежать отсюда со всех ног. Почему-то захотелось плакать, а ещё лучше — оказаться сейчас в квартире на подоконнике, завернуться в теплый плед, взять чашку горячего кофе и смотреть, как капли дождя стекают по оконному стеклу. Хотелось погрустить и нырнуть с головой в депрессию.

Брррр! Что за мысли мне в башку лезут?

— Мне здесь очень не нравится, — почти касаясь моего уха губами, прошептала Чопля. — Давай вернёмся?

— Я тоже от этого места не в восторге, — также ответил я. — Но назад пути нет. Только вперёд!

— Да мы можем и тут посидеть, если что, — поддакнула Баба-Яга. — А ты всё сделаешь и быстренько вернёшься?

Я зло зыркнул в их сторону и начал красться по лесу так же тихо, как сидящая на диете девушка темной ночью к холодильнику. Спутницы последовали моему примеру и превратились в заядлых домушников, которые могут пройти по пупырчатой пленке и ни разу не хлопнуть пузырьком воздуха.

Как оказалось, крались мы не напрасно. Перед нами открылась черная поляна, на которой лунные лучи казались почему-то особенно грустно-мрачными. А увиденное потрясло моих спутниц до глубины души.

В дальнем конце полянки, на пеньке, в чем мать родила, сидел мускулистый черноволосый мужчина. Он сидел и доил белошерстную козу в ржавую миску…