"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 286

Старицкий вздохнул. Вздох получился такой тяжкий, какой бывает у родителя, который уже битых два часа пытается помочь чаду решить лёгкую задачу.

— Всё, о чем вас просит Моргана или я — всё идет по нашему плану, дорогой Создатель. Однако, сейчас нужно сделать так, чтобы ведьмаку помогли в его поисках.

— Но почему же раньше нужно было, чтобы ему мешали? Ведь это было сопряжено с огромным риском! — упрямо проговорил Алексей Семёнович.

— Потому что раньше рядом с ним всегда была моя приспешница — Баба-Яга. Теперь же за ним некому приглядывать и ему понадобилась помощь. Скажу вам честно — не хотелось бы сойти с гонки у самого финиша, — мягко улыбнулся Старицкий.

— Я не совсем понимаю, но… У меня есть одно место, которое описывает помощь…

— Да, и если есть что-нибудь по морской тематике, то это подошло бы как нельзя лучше, — кивнул Старицкий.

— Ну-у-у, — протянул писатель в раздумьях. — Если покопаться, то… По морской тематике… Это будет сложно, однако… Ничего, если там будет вовсе не герой, а героиня? Это же никак не скажется на помощи ведьмаку?

— Я думаю, что нет. Вряд ли ему сделают операцию по смене пола, — усмехнулся Старицкий. — Давайте попробуем?

— А давайте, — Алексей Семёнович ещё раз взглянул на кота, который состроил такую умильную морду, словно был на седьмом небе от счастья.

Пальцы писателя забегали по клавиатуре, вытаскивая нужную книгу из закромов компьютерной памяти. «Святая ведьма»… книга не для детского чтения. Но там как раз найдётся нужная сцена.

Вскоре пальцы начали исправлять предложения в книге:

'Вряд ли щит находится на поверхности Кракена, скорее всего он лежит где-нибудь под ним, или под одним из его щупалец. Людмила решается и ныряет глубже, в черноту. Чем глубже она забирается, тем становится светлее. Она вполне может различать очертания Кракена, вот показывается огромное щупальце — толще ствола самого старого дерева на суше.

Людмила решает нырнуть глубже, но в этот миг расселина в зеленовато-коричневой тверди раскрывается и к девушке поворачивается огромный черный глаз.

Девушка инстинктивно делает гребок, чтобы оказаться как можно дальше от этого шара, который по размерам превышает двухэтажный дом. Не тут-то было! Спиной она натыкается на липучую стену и застревает в ней, как муха в паутине.

Что это?

Паника пока ещё не захлестнула с головой, но волна тревоги уже поднимается из глубины живота. Людмила озирается по сторонам и уже не тревога, а ужас заполняет тело — она прилипла к бледно-розовой присоске на одном из щупалец гигантского осьминога.

Когда он успел поднять щупальце? Как выбраться?

Людмила пытается выбраться, но лишь больше увязает в желеобразной присоске. Глаз неотрывно смотрит на неё, словно изучает. Проходит полминуты, прежде чем девушка обессиленно опускает голову.

Не выбраться… И никакого оружия под рукой. Неужели это конец?

— Почему ты так думаешь, маленькая ведьма? — в голове раздается приятный баритон.

Глаз Великого Кракена чуть смыкается, будто гигантский осьминог морщится при улыбке. Вот только улыбка его не видна, да и есть ли она?

— А что мне думать? Я в твоей власти. Что ты можешь сделать — даже страшно представить.

Людмила не отрывает взгляда от глаза осьминога. Что на уме у гиганта? Она же перед ним всего лишь досадная пылинка… которая вознамерилась украсть ценный артефакт.

— Да, я ценю твою честность, — снова раздается голос. — Вот только зачем воровать? Ты можешь попросить. Ты дала моим детям ценную информацию, теперь они смогут дать отпор инквизиции. Но вот зачем тебе щит? Ты и так неплохо устроилась…

Щупальце не двигается, также остается недвижимым и глаз с горизонтальным зрачком. Мимо проплывают стайки сардин, иногда удивленно таращатся на застывшую Людмилу, чьи волосы в воде напоминают тонкие стебли водорослей.

— Месть, — наконец отвечает девушка. — Я живу ради мести…

Великий Кракен молчит. Он словно задумался и сейчас размышляет над словами девушки. Проходит минута за минутой. Людмила снова пытается выбраться, но снова безуспешно.

Наконец, со стороны дна слышится ворчание, будто подводная лодка завела моторы. Со стороны основания щупальца вверх взлетают тучи ила. Туман проносится мимо Людмилы тысячами мельчайших частиц и в горле немилосердно першит.

Кашель пугает сардин и те уносятся прочь четким строем.

— Я знаю, что такое месть. Я хотел отомстить старшему брату, которого вы называете Великим мучеником, за его спесивость и гордыню. Хотел, когда он отказался от помощи. Да, не делай такие удивленные глаза — он отказался от моей помощи, когда его повесили на треугольнике. Отказался ради людей, ради сохранения ваших ничтожных жизней. Но теперь я вижу, что последователи извратили учение моего брата настолько, что никакая месть не сравнится с теми ужасами, которые проделывали в его честь.

— Ты… Ты брат Великого мученика?

Снова снизу поднимается туча ила. Великий Кракен так вздыхает? Людмиле почему-то становится дышать труднее. Пытается вдохнуть, но какая-то пленка не дает полностью протиснуться воде в легкие.

— Да, нас было трое. Три великих колдуна, которых не знал ещё этот свет. У нас никогда не было имен, лишь названия: Старший, Средний, Младший. А уже остальные существа дали нам другие названия. Когда Великий мученик умер, то мы с Младшим похоронили его и разошлись по разным сторонам света. Я… Я не мог простить людей за смерть брата и ушел в глубину Белого моря. Тут я стал… таким.

— Вас было трое?

— Да, и что-то мне подсказывает, что ты познакомишься и с нашим младшим братом. Он тоже хороший колдун, вот только где сейчас обитает — мне неизвестно.

— Подожди. Так Великий мученик тоже был колдуном?

— Девочка, ты удивишься, когда узнаешь, что и его самые грозные последователи-инквизиторы тоже являются колдунами.

— Как? У колдунов же…

— Да, у колдунов есть клеймо на щеке, зато у них есть родители. Они слишком свободолюбивы и не могут быть послушны чужой воле. А вот малышей с отличными данными и способностью к повиновению отбирают ещё во младенчестве. Из них выходят хорошие инквизиторы. Я наблюдаю это с тех пор, как развилась вера в Великого мученика.

— Но ведь это было так давно, — легкие начинают теплеть, как при удушье. Но пока ещё можно дышать.

Вот только хватит ли сил добраться обратно?

— Больше трех тысяч лет назад. Когда я ушел с земли, то тритоны сделали меня своим божеством… Что же, пусть. Они стараются меня не беспокоить, а я иногда прихожу к ним на помощь и загоняю в их просторы рыбу. А сейчас… Сейчас я чувствую за них некоторое беспокойство.

— Ты отдашь мне щит Мантиры? — решается спросить Людмила в лоб, пока не поднялась третья волна ила.

Великий Кракен снова застывает в раздумьях. Успокоенные сардины возвращаются и снова начинают разглядывать Людмилу застывшими глазками. Смотрят, как на возможный ужин? Или они питаются только планктоном и растительностью? Хотя нет, как-то девушка смотрела передачу по образовательному каналу и там было упомянуто, что сардины не брезгуют креветками и мелкими моллюсками. А Людмила вряд ли походит на креветку…

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — слышится голос после долгой паузы. — Зачем он тебе?

— Я хочу стать Святой ведьмой и отомстить за смерть родителей, — цедит сквозь зубы Людмила. — Хочу отомстить тому, кто является одним из верховных инквизиторов. Одним из тех, кто убивает именем твоего брата.

— Что же, это решает дело. Я отдам тебе щит. Всё равно после твоей смерти он вернется ко мне. Я помню, как совсем недавно приплывала похожая на тебя девушка… И как щит вернулся с каплями её крови. Возьми его и… я надеюсь, что твоя месть свершится!

Из темноты вверх начинает подниматься золотой кругляшок. Он становится всё больше и больше. Стайка сардин исчезает вдали, когда возле Людмилы зависает круглый щит с диковинным орнаментом — ветви виноградной лозы по окаемке, а в центре равносторонний треугольник… Но треугольник не с продольной вертикальной полосой, как изображают знак Великого мученика, а поперечной, делящей треугольник на две фигуры — ещё один треугольник и равнобедренную трапецию.