"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 302

— Новый носитель для вашего духа окажется в меру молод и достаточно здоров, — озвучила между тем уже известные мне условия Цой. — Юноша или мужчина в расцвете лет. И это, разумеется, будет чистокровный кореец.

Последнее меня не то чтобы вовсе не смущало — так-то к своей рязанской физиономии я малость привык — но, в общем-то, пещерный расизм был мне совершенно чужд. Кореец — так кореец, главное — чтобы живой и без коварных убийц на хвосте! А так — хоть негр преклонных годов!

Впрочем, нет, преклонных — лучше не надо. Обещали молодость — уплачено!

— Большего заранее не скажу, — заметила тем временем мудан. — Это может оказаться чеболь, а может — нищий крестьянин. Чье тело освободится — тем и воспользуемся. Но сами понимаете, даже теперь бедняков в Корее больше, чем миллиардеров, так что расклад очевиден…

— Не вопрос, — пряча за благожелательным тоном нетерпение, коротко обронил я.

Собственно, по этой части я кое-что предусмотрел. Большая часть принадлежавших мне средств была уже либо потрачена (в том числе на поиск Цой и оплату ее услуг — деньги пришлось отдать посреднику авансом), либо засвечена и теперь отслеживалась моими врагами. Но кое-что мне все же удалось заныкать и разместить на анонимных счетах с доступом по паролю. Так что голодать моему новому телу не придется — уж на первое-то время мне сбережений хватит на хлеб с маслом (или что там у них в Корее едят? На рис с кимчи!), а потом заново раскручусь — с моим-то опытом!

Таков, по крайней мере, был план.

— Ваша собственная память, разумеется, целиком и полностью останется при вас, — размеренно продолжила старуха. — Воспоминания прежнего хозяина тела — тоже, хотя, возможно, и с некоторыми незначительными купюрами.

— С купюрами? — слегка приподнял я брови. Вот об этом нюансе меня не предупреждали — как видно, не сочли важным.

— Возможно. С незначительными, — с расстановкой повторила моя собеседница. — Гарантирую, что существенных проблем для адаптации на новом месте это вам не создаст. В качестве страховки у вас будет возможность трижды связаться со мной ментально — и закрыть любую неясность. Просто мысленно позовите — и я отвечу. Но учтите, что сделать это будет нужно не позднее десяти дней после переноса сознания — потом наши взаимные узы развеются, и восстановление их потребовало бы от меня непропорциональных усилий.

— Десять дней — нормально, — признал я.

— Это последнее, что я хотела оговорить, — заявила старуха. — Вас все устраивает?

— Да, — выговорил я — прежде, однако, чуть помедлив. Что-то меня в предстоявшей сделке все же напрягало. И нет, не сама ее иррационально-мистическая суть. Это я как раз для себя уже безоговорочно принял — за неимением в распоряжении иных ходов. Но какая-то незначительная мелочь, которую при этом никак не получалось толком уловить… Будто бы крохотная недосказанность — но чреватая крупными последствиями…

В своем нормальном состоянии я бы, наверное, без труда отыскал загвоздку, но, если что, за последние четверо суток поспать мне выпало едва семь часов — в общей сложности…

— Несмотря на прозвучавшее согласие, вижу, вас что-то смущает, — легко угадала мои сомнения Цой. — Что именно? Давайте проясним все нюансы — пока не поздно.

— Э… — протянул я — и, так и не имея нужного ответа, спросил совсем не о том. Иногда этот прием — начать с другого, маловажного — помогал мне заставить мозги шевелиться энергичнее. — Вот такой вопрос. Я искал вас в Сеуле и Пусане, а нашел здесь, в Москве. Как вышло, что мудан вашего уровня обосновалась за пределами Кореи?

— Все зависть людская, будь она неладна, — страдальчески вздохнув, все же с готовностью ответила старуха. — Сеул теперь уже не тот, что прежде. Половина называющих себя там мудан нынче недалеко ушли от самых заурядных шарлатанок. А другая половина — так сущие аферистки и есть! Но вместе они — какая-никакая да сила, с которой негласно считаются корейские власти… В общем, выжили меня эти клоунессы за границу. Нет, можно было бы, конечно, развязать войну и стереть их там всех, словно пыль — да неправильно это. Не на такое следует себя расходовать… Вот и уехала. И не жалею. Кому действительно надо — меня и тут найдут. А кому не очень нужно… — не договорив, она красноречиво развела руками.

— Понятно, — буркнул я. Ощущение подвоха никуда не ушло, но ухватить, в чем дело, у меня по-прежнему не выходило. А может, и нет тут ничего? Переутомился — вот и мерещится роковая недоговорка? — Понятно, — повторил, как бы пробуя слово на вкус — действительно ли мне все ясно? Ох, не уверен… Но времени на рассусоливания уже нет вовсе! — Где нужно расписаться кровью? — выдавив кривую ухмылку, полувсерьез осведомился я у собеседницы.

— Что за цена нынче вашей крови? — хмыкнула та. — Умрет тело — потеряет всякую силу и она! Мне же достаточно слова — оно останется. А слово вами уже дано.

— Тогда — приступим? — требовательно прищурился я на собеседницу.

— Как раз пора, — ненадолго будто бы прислушавшись к чему-то для меня неуловимому, согласилась Цой.

Ну, мы и приступили.

2. Пак Чин Хва

— Чон! Чон Сун Бок, очнись! Да очнись же, чтоб тебя! Ну, давай, дружище! Чон Сун Бок! Чон!!! — донеслось откуда-то из безбрежной тьмы пустоты.

Звук понемногу нарастал — если сперва слова будто бы с трудом пробивались через плотный ватный занавес, то последнее «Чон!!!» уже отвесило мне неслабую такую оплеуху. Хотя нет, похоже, это кто-то и в самом деле заехал мне с размаху по щеке, а не добившись желаемого, теперь, вот, исступленно тряс за плечи:

— Чон Сун Бок, собачий ты отпрыск! Очнись!

Голос, кажется, был мужским. Кричали, кстати, по-корейски, но осознал я это, лишь заставив себя на сей счет задуматься — звучавший язык воспринимался мной абсолютно естественно, как будто только так и надо было. Оставалось понять, кто такой этот «сукин сын» Чон Сун Бок — уж не я ли сам? Может, так звали прежнего хозяина тела, в которое перенесла мое сознание искусница-мудан? Хотя нет, едва ли: ведь его былая память вроде как перешла ко мне (вон, корейский теперь с полуслова понимаю!), но никаких ассоциаций это навязчиво повторявшееся трехсложное сочетание у меня не будило. Как, впрочем, не всплывало и какого-то другого подходящего случаю имени, кроме моего старого, привычного — Владимир Григорьев. Владимир Юрьевич, если угодно. Для самых близких друзей — Вовчик или даже Вовочка. Но ни разу никакой не Тык-Мык-Гей!

Хм…

Ладно, раз нет ясности с тем, кто таков я-здешний, то, может, удастся хотя бы вспомнить, где конкретно находится это «здесь»? Как сумел, я напряг память, но актуально-корейского в ней ну совершенно ничего не нашлось — разумеется, если не считать давешней старухи-мудан и ее помощницы-девицы. Первую я разом представил что-то невнятно бормотавшей — закатившей при том глаза и мерно раскачивавшейся из стороны в сторону на своей шелковой подушечке. Должно быть, впавшей в мистический транс. Вторую же — мысленно увидел беззвучно появившейся из-за двери комнаты с пузатым глиняным горшочком в руках.

Вот: как наяву, девушка сует тот мне в руки и шепчет:

— Пейте! До дна!

Я неуверенно кошусь на Цой, но ментально та определенно пребывает сейчас не с нами.

— Пейте, — настойчиво повторяет между тем юная помощница мудан. — Это обезопасит ваш путь через мир духов — в новое тело!

Пожав плечами, я подношу край горшочка к губам и делаю осторожный глоток. На вкус предложенный мне напиток оказывается горьким, но не противным, чем-то даже приятным — немного напоминает американский индиа-пэйл-эль.

Внутренне усмехнувшись — припомнив одну давнюю историю, связанную с этим самым IPA — я осушаю свой импровизированный бокал. И сразу же ощущаю сильнейшее опьянение — словно в густой туман ныряю. Забирая у меня из ослабевших пальцев опустевший горшочек, девушка еще что-то мне говорит — кажется, желает счастливого воплощения, но это уже неточно.

Последнее, что я слышу — отзвук глухих ударов, будто кто-то упорно ломится в запертую дверь (а может, и впрямь ломится — с моих преследователей станется поспеть к шапочному разбору!). А потом — тишина и тьма. Долгие, наверное, вовсе вечные — такими, по крайней мере, они мной воспринимаются. И наконец — этот беспокойный голос: «Чон! Чон Сун Бок!»