"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 431

К слову, особого резерва мощности у системы, похоже, не имелось — при установке обогрева на максимум бра в прихожей, которые я так и не погасил, стали будто бы светить чуть менее ярко. И это, когда за окном — солнечное лето, а что будет пасмурной осенью?

Так что я решил, что, пожалуй, не стоит пока избавляться от проверенной «буржуйки»!

А вот остальную мебель надо бы заменить: не вписывалась она сюда теперь — словно с помойки взята…

Я выключил подогрев пола, еще раз скользнул взглядом по печке у стены — и зацепился им… Сперва даже не понял, за что — настолько это было неожиданно. Рядом с окном, определенно сделавшимся несколько уже, нежели раньше, я увидел балконную дверь!

Серьезно?

Подойдя, я открыл ее — и вышел на балкончик. Да, коротенький и тесный — но раньше-то не было никакого!

В ограждение оказалась встроена пепельница. На какой-то миг мне даже стало обидно, что не курю!

Вальяжно обозрев с высоты пятого этажа окрестности — и еще раз мысленно отметив контраст между нашими тремя домами и безликим табуном соседних — я вернулся в комнату. Ну что, надо начинать все это великолепие обживать!

Пройдя в прихожую, я взял сумку, отнес ее на кухню, раскрыл и принялся запихивать грязную одежду в машинку. Не влезла и половина — львиную долю места в барабане занял рабочий комбинезон. Ну да сделаем в два-три этапа, не вопрос!

Без труда разобравшись с управлением, я запустил стирку — и тут вспомнил, что собирался помыть байк. Обулся, вышел во двор, отыскал там тетушку Мин и попросил у нее ведро и тряпку — которые и получил на вахте. Думал здесь же и набрать воды, но сообразил, что почти наверняка та окажется холодной (свет в подъезде, кстати, отсутствовал — то есть, похоже, дневное электричество было здесь отныне моей исключительной привилегией). Поэтому поднялся к себе — и наполнил ведро горячей, аж пар шел!

С байком я провозился больше часа — воду в ведре пришлось менять четыре раза — но в итоге таки привел его к состоянию «не зазорно закатить в приличный подъезд». Так и поступил — после чего вернулся в квартиру.

Машинка на кухне как раз достирала. Я вынул чистое белье и развесил его в ванной (под потолком для этого нашлась специальная выдвижная конструкция). После чего снял с себя дорожную одежду и отправил стираться уже ее. А сам — принял душ. Сперва горячий, затем контрастный. Кайф!

После водных процедур, свежий и бодрый, я пошел в комнату, где развернул футон, в котором инминбанчжан спрятала для сохранности остававшиеся в квартире вещи — и принялся распихивать те по местам. Добра у меня имелось всего ничего, так что много времени наведение порядка не заняло.

Покончив с этим, я отправился на кухню и достал из холодильника бутылку пива — с которой и завалился на футон.

На работе Джу ждала меня только завтра, а сегодня мне был положен отгул — как, собственно, и всей нашей бригаде-победительнице. Вот и стану отдыхать! А все остальное — потом!

Горячий душ, холодное пиво — и никаких срочных дел! Что еще нужно человеку для счастья?

27. Новости дня

Ровно в семь утра с мотошлемом в руках я вошел в нашу приемную.

— Доброе утро, товарищ Чон! — протянула мне из-под пальмы свежую газету секретарша. — С возвращением!

— Доброе утро, товарищ Пак. Благодарю, — кивнул я, покосившись на три ведра алых роз на полу. Похоже, красавчик старший лейтенант оставался верен себе. — Товарищ Джу на месте? — спросил затем.

— Только что звонила: сказала, что сейчас едет в Институт иностранных языков, у нас будет к половине девятого, — сообщила мне хозяйка приемной.

— В Институт иностранных языков? — удивленно приподнял я бровь.

Мун Хи что, решила наконец подтянуть свой английский?

— Так она сказала.

— Ясно, — кивнул я — и направился в свой кабинет.

Переоделся, переобулся. Усевшись за стол, развернул «Нодон синмун». Сразу же бросилась в глаза передовица — о посещении Высшим Руководителем жилого дома на востоке Пхеньяна, реконструированного в ходе майской битвы. Я даже вздрогнул: подъезд, на фоне которого красовался на одном из фото Вождь, был ну в точности как нынешний наш!

Я вчера что-то пропустил?

Ну да, так бы мне и дали спокойно пить пиво, если бы под окнами у нас разгуливал Сам!

К тому же, приглядевшись, я нашел в облике здания и двора на снимке пусть мелкие, но все же отличия: барельеф на фронтоне иной, отсутствует пень от старой вишни, по ветвям которой месяц назад вскарабкалась на козырек подъезда Хи Рен — дерево спилили, я это еще по возвращении из госпиталя заметил, но едва ли так с ним поступили из-за роли, сыгранной в первомайских событиях. Скорее потому, что мешало ремонтным работам.

В общем, нет, не наш это был дом, конечно же! Что ж, выходит, не попасть тетушке Мин на одно фото с Лидером страны, хотя бы и с краешку — едва ли товарищ Ким намерен объехать все отремонтированные пятиэтажки Пхеньяна, на одну полюбовался — и достаточно с него!

Газету я изучил едва ли не от корки до корки — так соскучился в деревне по печатному слову! Среди прочего, убедился, что товарищ Гу не ошибся: «по просьбам трудящихся», майскую битву определенно готовились утвердить в качестве, скажем так, ежегодного челленджа. А еще прочел — не без кривой усмешки — что героические полеводы провинции Хванхэ-Пукто на семь целых три десятых процента перевыполнили план посадки риса! Особенно отличились несколько передовых сельхозкооперативов — в их числе был назван «наш» «Унсон-Ри». Упомянули в заметке и его председателя, товарища Хура — правда, вскользь. Гордится теперь небось…

Была в сегодняшнем выпуске «Нодон синмун» и заметка об интересном почине — проведении выездных партийных, молодежных и профсоюзных собраний. Авторство перспективной инициативы приписывалось целому ряду государственных и общественных организаций, среди которых фигурировало и «одно из ведущих подразделений столичного многопрофильного концерна Пэктусан». Имя товарища Гу, правда, на газетные страницы не попало. Мое — тем более.

Ну и где, спрашивается, справедливость? Я-то ладно, однажды в «Нодон синмун» уже отметился, а вот наш ответственный секретарь был бы счастлив там засветиться! Тем более, что реально ведь заслужил — в отличие от мерзавца-вредителя Хура — мог ведь упереться и в поле не поехать…

Зачитавшись, я и не заметил, как пролетели полтора часа. Опомнился, лишь когда в кабинет постучалась Пак — и сообщила, что товарищ Джу приехала и ждет меня у себя. Отбросив газету, я направился к начальнице.

Мун Хи выглядела немного усталой (это с утра!), но, скорее, довольной.

— Привет, Чон, — с улыбкой кивнула она мне. — Присаживайся, — указала на место у длинного стола для совещаний.

— Прямо здесь? Или все же… — я многозначительно показал глазами на дверь в комнату с «шумелкой».

— Здесь, здесь, — подтвердила Джу. — В кои-то веки могу быть уверена, что мой рабочий кабинет не прослушивается! Правда, теперь здесь не берет телефон…

— В самом деле? — хмыкнул я. — В смысле, уверена — на сто процентов?

— Ну, пусть будет на девяносто семь. Три процента отвожу на вероятность, что меня слушает мое собственное начальство — но от него, сам понимаешь, таиться и негоже!

— Что ж, как скажешь… — я взялся рукой за высокую спинку стула. Выждал, когда Мун Хи опустится на такой же — через стол от меня — и тоже уселся.

— Сперва — о приятном, — начала моя собеседница, выкладывая передо мной два конверта. Один — просто набитый туго, а другой — так и вовсе переполненный, на разрыв, весь аж перекошенный. — Твоя обещанная премия, — пояснила Джу. — Тут — четыре тысячи юаней, — указала она на первый конверт. — Тут, — повела рукой над вторым, — пятая, но вонами. Плюс — компенсация твоих расходов в Хванджу. Прости, что так: валюты в сейфе не хватило, почти все в последние дни выгребли!

— Часть в вонах — даже лучше, наверное, — заметил я. И горячо добавил: — Спасибо!