"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 463

— Сейчас — еще нет. Но стану способен, если получу этот несчастный день в Сеуле!

Сыворотка — всего лишь наркотик. Значит, вознесясь сознанием, я вырвусь из ее власти! Осталось освоить этот шаманский навык — но если мы с ученицей мудан встретимся…

— Звучит как полный бред!

— А что про меня не звучит как полный бред? — лукаво подмигнул я Мун Хи.

— Тоже верно… А если это будет ночь, а не день? — уже деловым тоном спросила та после довольно продолжительной паузы. — В моем случае предполагалось, что прилетаю я вечером, а на допрос иду утром.

— Тоже, думаю, годится, — в свою очередь малость помедлив, кивнул я.

Лучше бы было, конечно, оговорить все это с Катей заранее, но до завтра вопрос, судя по всему, не ждет — Джу же небось еще нужно успеть как-то обосновать начальству встраивание меня в схему! Можно, конечно, сделать это в лоб — но тогда она подставится перед своими, признав, что солгала им…

Как она намерена выкручиваться, кстати?

— Тогда осталось объяснить, почему я узнала о банке от тебя — а указала в качестве источника Ли… — словно прочла эти мои мысли собеседница. — И как до этого информация попала к тебе… Скажу, что поручила тебе сортировать доклады агентов! — придумала Мун Хи уже через пару секунд. — Ты — мой штатный сотрудник! И не только по Пэктусан!Нужный допуск у тебя имеется… А я, типа, в командировке была… Как раз все бьется: убыла я в ночь на пятницу, а Ли разбился в субботу… Ты прочел его последнее донесение — и затем изложил мне… А полковнику Кану я тебя сразу не назвала, потому что ты здесь был лишь посредником. Упущение с моей стороны, конечно — но вроде как вовремя исправленное…

— То есть: решили? — спросил я.

— Решили… Но вот что, Чон Сун Бок! — снова яростно воззрилась она на меня. — Если ты меня все же обманул — и сгинешь на Юге, я… я… Не знаю… Я выбью себе командировку в Сеул, найду твою могилу — приду, сяду и помочусь на нее! Чтоб знал!.. А потом там же и застрелюсь! Учти!

— А как же Хи Рен? — хмыкнул я. — Бросишь ее одну? Или оформишь опеку на товарища старшего лейтенанта?

— Вот хотя бы ради нее — и вернись живым!

— Хорошо, — легко обещал я.

А то у меня мало причин не умирать в расцвете лет! Одна Чан Ми чего стоит!

* * *

Утром следующего дня с документами на имя некоего Ким Ку Ена я уже поднимался по трапу самолета компании «Корё Эйр» рейсом из пхеньянского международного аэропорта Сунан… нет, пока не в сеульский Инчхон — в те края отсюда и не летает ничего напрямую. Для начала — на Владивосток. В России мне предстояло пересесть на лайнер «Аэрофлота» до Пекина, а уже оттуда — махнуть в столицу Республики Корея. Каждый раз перед регистрацией меняя паспорт — но не сопровождающего.

Да, летел я не один — компанию мне составлял не кто иной, как адъютант полковника Кана красавчик Юн Ён Су. И в некотором смысле его общество было проблемой: товарищ старший лейтенант получил приказ не спускать с меня глаз — и не скрывал этого.

Утром в четверг, кстати, в приемную Джу доставили свежие розы.

46. Мендон

Казалось бы, срок моей «новой жизни» составил едва пару месяцев, но кое от чего я уже успел порядком отвыкнуть, внутренне перенастроиться на нечто совсем иное. И по прилете, сидя на заднем сиденье такси, ползущего в вечерней сеульской пробке из аэропорта, при созерцании окрестностей мне даже не приходилось специально делать большие глаза. Яркий (слишком яркий!), пестрый (слишком пестрый!), шумный (слишком шумный!), людный (слишком людный!) город одновременно и подавлял — и манил влиться в свою хорошо организованную сумятицу, раствориться в ней, почувствовать себя здесь как дома…

Да, мне ли не знать, что у всего на свете существует неприглядная изнанка — но после Пхеньяна Сеул реально завораживал.

Товарищ старший лейтенант посматривал на меня с покровительственной усмешечкой, но нет-нет — и сам заглядывался в окошко. Капиталистический рай — он же Ад Чосон — явно был моему сопровождающему не в новинку и все же не оставлял равнодушным и его.

Забронированный для нас отель располагался в районе Мёндон — по сути, квинтэссенции туристического Сеула. Просторный светлый холл был оформлен по-восточному пышно, а вот номер, формально вроде как — «дабл», оказался довольно тесным и всего с одной узкой кроватью — ради второго спального места нужно было раскладывать угловой диванчик.

По ходу, сэкономило на нас начальство! Лучше бы уж тогда локацию выбрали попроще, но комнату взяли получше!

Или, может, наверху просчитали, что большую часть времени из отведенных нам в Сеуле четырех суток Юн все равно будет жить тут один — так зачем тогда переплачивать за невостребованный простор? В смысле — если на допросе я задержусь или вовсе с него не вернусь…

С самого вылета из Пхеньяна старший лейтенант не отходил от меня ни на шаг. Разве что в туалетную кабинку за мной не совался, но до двери провожал и там. Сам он, кстати, за все время в «комнату гигиены» не отлучился ни разу — профессионал, куда деваться!

Не знаю уж, чего мой сопровождающий так опасался — что сбегу? Выпрыгну из самолета? Попрошу политического убежища в аэропорту имени Арсеньева — или в пекинском «Шоуду»?

Как бы то ни было, навязчивое присутствие Юна мне действительно мешало: накануне ночью с Катей Кан наши планы мы оговорили лишь в самых общих чертах. Я даже названия отеля не смог ей назвать — не знал его еще тогда.

С ученицей мудан мы условились, что с дороги или, в крайнем случае, уже из Сеула я ей обязательно позвоню и все детали уточню, но проделать это на глазах у старшего лейтенанта было, конечно, невозможно. Не на глазах-то затруднительно: мобильного телефона у меня с собой не было — не велели брать — но тут хоть оставались бы какие-то возможные варианты. Попросить у кого-нибудь из пассажиров трубку, например — сказав, что потерял свою, а рейс, типа, задержан и дома волнуются… И рассчитывать на человеческую доброту — за услугу я даже денег предложить бы не смог бы: выданные мне командировочные хранились у Юна.

А он, этот Юн, бдел — так что до вопроса платы за звонок у меня и не доходило.

Но вот теперь, в номере, товарищ старший лейтенант почему-то наконец выдохнул и, строго-настрого проинструктировав меня ни в коем случае не выходить одному из комнаты (почти буквально: «тут шпионки с крепким телом, ты их в дверь — они в окно…»), отправился принять с дороги душ. Ну а я, прислушавшись и убедившись, что за тонкой стенкой и впрямь зашумела вода, пулей метнулся к телефонному аппарату на прикроватной тумбочке — и, опасливо косясь на дверь санузла, набрал-таки Кате.

— Алло? — послышалось из трубки.

— Прилетел, — стараясь говорить потише, сообщил я — и коротко изложил подробности: гостиница, этаж, номер. — Но есть нюанс, — поведал под конец. — Со мной сопровождающий — безотлучно!

— Поняла, — собранно ответила ученица мудан. — Буду в вашем отеле минут через сорок пять. Что касается сопровождающего — постарайтесь вытащить его из номера. Лучше всего — в ресторан или в бар. Идеально — чтобы он выпил спиртного, хоть каплю! Остальное — моя забота.

— Принято, — обронил я — и торопливо повесил трубку: звук текущей воды в душе будто бы пропал.

— Мне показалось, или ты тут с кем-то разговаривал⁈ — даже не потрудившись толком вытереться, не то что одеться, выскочил в комнату взъерошенный Юн. — Причем, не по-корейски!

К слову, на неформальную речь между собой мы с ним перешли еще в Пекине.

— Конечно, не по-корейски, — с равнодушным видом кивнул я. — По-английски, — согласно легенде, я был гражданином США, вывезенным родителями из КНДР еще ребенком, во времена Трудного похода — начальство решило, что мой северный диалект может вызвать ненужные подозрения, и велело на «родном» языке болтать поменьше. Старший лейтенант, к слову, тоже въехал на Юг по американскому паспорту, но его сеульское произношение считалось у руководства безупречным. — Горничная заходила, — пояснил я между тем сопровождающему, — с ней объяснялся.