"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 698

– Я свое слово сказал, – развел руками Владимир. – Никаких клятв, пока не откроется дверь.

– Что ж… – разочарованно вдохнул Озэму-сан. – Я знаю этот твой ослиный взгляд. И тон этот знаю – как-никак, пять лет в одном додзё… От сказанного ты не отступишь…

– Вот именно, – холодно кивнул игрок внизу.

– В таком случае, справлюсь один. Удачи, мой недалекий друг, – заявил японец и, не говоря более ни слова, со стуком захлопнул окошко.

В запертой комнатке на «минус четвертом» уровне главной башни замка Хидэёси снова воцарилась мертвая тишина.

Мертвая – в переносном смысле слова. Пока?

[1] Сражение, состоявшееся на 17-м году Тэмбун (в 1548 от Рождества Христова), в котором воинами Мураками Ёсикиё были применены аркебузы – как считается, впервые в Японии

1. Аватар

– Попробуй еще раз, – откуда-то издалека, словно придя из самой Пустоты, пробился в мое сознание голос Сэнсэя.

Не без усилий открыв глаза, я обнаружил себя лежащим ничком, да вдобавок еще и уткнувшимся носом в невысокий песчаный холмик муравейника. Его крошечные черные обитатели – неписи, конечно же – ошалело суетились на склонах своего поврежденного жилища, не рискуя, однако, не то что атаковать – даже приближаться к натворившему бед незадачливому ками.

Ну, как ками – я, что называется, не волшебник – еще только учусь. Может, низкоуровневые неписи-муравьи кусать меня и опасаются, но пока это одно из весьма немногих достижений, которые можно записать мне в актив на вновь избранном Пути.

Приподняв голову, я встретился взглядом с лисенком: Сэнсэй говорил со мной вовсе не из Пустоты – сидел здесь же, на зеленой полянке, в каких-то паре шагов от «моего» муравейника. Черные глазки зверька были чуть прищурены – не то насмешливо, не то обеспокоенно – белый кончик обернутого вокруг лапок пушистого хвостика слегка подрагивал.

– Не получилось, да? – виновато выговорил я. Потом перевалился на бок и уселся на траву, скрестив ноги.

– Когда получится, ты это обязательно заметишь, – выразительно фыркнул ками. – Попробуй еще раз, – повторил он затем. – Но на этот раз уж будь любезен, потрудись воздержаться от попыток навязать Небу свою волю!

– Сэнсэй, но я вовсе не…

Глаза лисенка яростно сверкнули, и я поспешил умолкнуть, не досказав.

– Ты зачем-то рисуешь в воображении аватар, в который стремишься воплотиться! Я уже говорил тебе, что это бессмысленно: Небо само знает, какой облик тебе даровать. Ты же лишь приковываешь свое сознание к придуманному образу и тем самым фиксируешь, уподобляя замерзшей воде. Позволь же уму растаять и беспрепятственно течь – только тогда он сможет стать проводником творческой силы Неба! И главное – не думай об аватаре!

– Да, Сэнсэй, – кивнул я.

– Давай снова, – сморщив носик – должно быть, не уловив в моем голосе должной уверенности – велел лисенок.

Я покорно закрыл глаза.

Не думать об аватаре…То есть, не думать о том, что сейчас для тебя главное! Поди попробуй!

Все ками имеют небесный аватар – особое воплощение, под которым они действуют в игре. Собственно, с его создания и начинается по-настоящему Путь ками. Некоторые абсолютные навыки – то же Вѝдение сокрытого – можно усвоить и будучи простым игроком (не такой уж он, кстати, и абсолютный – например, в голову другому ками – сиречь, в его игровое меню – с помощью Вѝдения не заглянешь), но для обучения большинству из подобных умений, типа, вроде бы, банальной Невидимости, требуется дарованный Небом аватар. Это может быть образ зверя (как личина обманчиво забавного лисенка у Сэнсэя), птицы, демона или даже стихии вроде ветра. Человеческий облик в качестве аватара дается либо самым слабым, никчемным ками, либо высшим из них, таким как легендарная Аматэрасу Омиками.

Как справедливо отметил Сэнсэй, игровой облик новоявленному ками выбирается Небом. Происходит это в два этапа. На первом кандидат получает от своего Учителя пустой свиток, который относит в особый храм. После окуривания священным дымом на бумаге проявляется некая надпись.

В моем свитке, «проявленном» два дня назад, значилось:

Сложены крылья

Острый изогнутый клюв

Кровью окрашен

Прочтя проступившие строки, я возликовал, живо представив себе восседающего на вершине высокой скалы могучего орла, раздирающего клювом добычу. О лучшем аватаре не приходилось и мечтать!

Проблема заключалась в том, что, возникнув раз, этот яркий образ впечатался в мое сознание намертво. И нипочем не желал уходить оттуда, когда пришло время второго этапа – непосредственного воплощения аватара. Сэнсэй был ко мне не вполне справедлив: нет, я вовсе не стремился дерзновенно навязать Небу собственную волю! Но неосторожно нарисованная в фантазиях картинка и в самом деле сковывала мой ум, вынуждая раз за разом терпеть неудачу.

Вот и сейчас… Нет, хватит! Никаких орлов! Не думать об орле! Вообще не думать об аватаре!

Хм… Интересно, а мысль о том, чтобы не думать об аватаре, считается мыслью об аватаре?.. О, Небо!

Похоже, помочь тут смогло бы разве что ката Оеката-но-исан, которое я некогда практиковал под руководством своего прежнего Учителя, Дракона Ямато-но Ороти. Вот уж что напрочь прочищало ум от ненужных мыслей! Но идти этим путем Сэнсэй мне не позволял, считая его своего рода читерством – приемлемым и даже полезным для обычных игроков, но губительным для ками, призванных взаимодействовать с Небом и Пустотой самостоятельно. «Костыли нужны хромому, а при здоровых ногах они лишь помеха», – говорил обычно он.

Это Сэнсэй на Антонову, что ли, насмотрелся – с такими сравнениями? В первый раз к нам во Дворец Творчества Детей и Молодежи Маша пришла как раз на костылях. Случилось это недели три назад – и с тех пор Антонова сделалась в нашем летнем додзё завсегдатаем. Как, к слову, и моя сестрица Вика – но та занималась у Сэнсэя уже добрый месяц. Тоже по индивидуальной программе. Как я понял, Владимир Александрович обещал сделать из них с Машей Проснувшихся, но пока дело у него, похоже, двигалось не слишком хорошо.

Как и у меня с обретением аватара…

Нет! Не думать об аватаре!

Образ гордого орла, с таким трудом вытесненный было из ума, вновь своенравно возник перед моим мысленным взором, и глаза у меня сами собой открылись… Нет, на этот раз перед ними был вовсе не безвинно пострадавший муравейник. То есть, присутствовал и тот, но в некотором отдалении и возносящийся к небу словно заправский курган. Трава же, которую еще недавно я беспечно попирал, поднималась теперь местами выше моей макушки!

Из-за горы-муравейника выдвинулась грозная тень, и, даже узнав в наступавшем на меня исполинском рыжем чудовище лисенка-ками, я невольно попятился, только тогда и поняв, что более не сижу, а стою на своих двоих. Причем две эти нелепо косолапят и норовят запнуться на каждом шажке!

Передернувшись, я непонимающе уставился на Сэнсэя – снизу вверх, как еще недавно смотрел на Ямато-но Ороти. Сделать это мне почему-то было удобнее, несуразно отвернув голову в сторону.

– Поздравляю, Артур, – обнажив катаны-клыки, весело проговорил между тем великан-лисенок. – У тебя получилось!

– Получилось? – неуверенно выговорил я. Голос мой прозвучал как-то хрипло. – А, понял! – осенило меня наконец. – Я стал птенцом? В смысле, орленком? – вывернув шею, я попытался оглядеть свое новое тело, но с непривычки не удержал равновесия и грузно завалился на бок.

– Не совсем, – усмехнулся Сэнсэй. – Иди-ка сюда! – ками бесцеремонно подхватил меня передней лапой и ловко перенес к расположенной неподалеку неглубокой лужице. – Смотри!

Из-за зеркальной водной глади на меня глядела ярко-зеленая птичья голова с кривым красным – и в самом деле словно кровью окрашенным – клювом. Шею опоясывал черный с розовой каемкой «воротник», еще одна черная полоска – поуже – шла от верха клюва к глазу.