"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 377

– Ничего, Вась, будут у тебя победы и на взрослых чемпионатах мира, а может, и на Олимпиаде, – утешал я его.

Ну а что, а Рино в 86-м он победил, а в Лос-Анджелесе выступить не смог по всем известным причинам. Надеюсь, а этой реальности никаких бойкотов не случится.

Зато в следующем поединке Исраел Акопкохян уверенно разобрался с канадцем Андерсоном. В весе до 67 кг копилка американской сборной пополнилась ещё одной золотой медалью – МакКрори ожидаемо был сильнее поляка Качмарека. Дальше ещё один янки Майес побеждает англичанина Уилшира.

На данную минуту мы проигрываем по золотым медалям 2:4. Я уже разминаюсь и, когда в раздевалке появляется Саня Милов, узнаю, что он за явным преимуществом в первом раунде одержал досрочную победу над румыном Борнеску. Теперь моя очередь выходить на ринг. Понятно, что даже если я одерживаю победу, и мы сравниваемся с американцами по числу золотых медалей, то Фрезер в тяжёлом весе не должен испытать проблем с австрийцем Майером. Но это никоим образом не должно отражаться на моём психологическом настрое. Личная золотая медаль для меня ничуть не менее важна. Командный результат забудется, а медаль останется.

Саныч после четырёх финалов, где он секундирует вместе с помощником, уже слегка сипит, впрочем, и в предыдущие дни его связки к вечеру проседали.

– Давай, Макс, «золото» нужно брать, – напутствует меня Чеботарёв.

Да я и сам не против. Но кидаться вперёд очертя голову не собираюсь, да и Саныч не советовал. Соперник антропометрическими данными напоминает меня самого, тоже правша, руки такой же длины, как у меня. В общем, своеобразный бой с тенью. Вот только мой технический арсенал чуть более разнообразен. Я чаще работаю в корпус, чем мой соперник практически пренебрегает, постоянно выцеливая голову. А ведь во втором, и тем более третьем раундах после таких попаданий дыхалка у него должна подсесть. На что он рассчитывает? На lucky punch?[3] Ну-ну… Чудеса, конечно, случаются, но…

Твою ж мать! Макс, что за привычка философствовать во время боя?! Вот и нарвался на тот самый lucky punch! В голове зазвенело, и прочувствовавший ситуацию рефери открывает счёт. Правда, не успевает досчитать и до пяти, как раздаётся гонг.

– Макс, ты чего это расслабился? – волнуется Саныч. – Нормально же всё было, и вдруг прилетело.

– Да задумался, – бормочу я, подставляя лицо влажному полотенцу.

– Что у тебя за манера, вечно во время боя о чём-то думаешь… Запомни, когда ты в ринге – всё остальное для тебя перестаёт существовать. Пособраннее, а то ещё раз пропустишь, и рефери вообще остановит бой.

Правильно говорит Саныч, когда ты на ринге – забудь обо всём. Меньше думай (особенно на отвлечённые темы), больше подчиняйся инстинктам. К счастью, нокдаун получился лёгкий, в голове ничего не звенит, не болит, не кружится, как при сотрясении. Соперник, тем не менее, явно воодушевлён, и похоже, намерен развить свой успех.

Ага, вот тут-то ты и попался, дружок! Нырок влево и… Ну естественно, коронный в печень! И вот уже встречный нокдаун, теперь посмотрим, как ты после него себя поведёшь. Если, конечно, это не нокаут…

Нет, встаёт с колена, бледноват, но рефери даёт англичанину возможность продышаться. Кросс морщится, и по команде «бокс» уже не лезет вперёд, предпочитая отдышаться вторым номером. Только я тебе, дорогой, передышки не дам, я так-то добренький, но не сегодня. Двоечка в голову с переводом в корпус и… История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса. Не знаю, фарс это для соперника или трагедия, но ещё одно попадание в печень лишает несчастного чувств, и он падает на канвас лицом вниз. Капа летит в сторону, рефери кидается к поверженному англичанину, поворачивает его на бок и ковыряет пальцем во рту, предотвращая западение языка и возможную асфиксию. Надеюсь, с парнем всё обойдётся.

Обошлось, правда, когда мы встали в центре ринга и рефери взял нас за руки, в глазах Кросса ещё плавала муть, но на ногах он стоял вроде бы относительно уверенно. Слышу радостные крики ребят с трибуны, посольские тоже пришли, вон и Волков сидит, нон тот таращится на меня с ненавистью. Наверное, был бы рад, проиграй я британцу.

– So, – обращается к зрителям судья-информатор. – According to the results of the fight, the representative of the Soviet Union Maxim Varchenko won by knockout in the second round!

Ну да, победу нокаутом я одержал, во втором раунде. Слегка приобнимаю расстроенного соперника, жму руки секундантам и, довольно улыбаясь, бреду в свой угол. Приятно, чёрт возьми, сознавать, что ты – чемпион мира. Пусть и среди юниоров, но тем не менее, сильнейший среди 17 и 18-летних на всей планете!

На лице Саныча тоже счастливая улыбка. Хлопает меня по плечу, по пути в раздевалку не скупится на похвалу, вспоминая ещё и не к ночи помянутого Игоря Михайловича. Мол, утёрли мы ему нос. Дальше под душ, а когда Фрэзер ожидаемо побеждает в последнем финале, после пятнадцатиминутной паузы следует церемония награждения. С отсвечивающей золотым блеском медалью на груди стою и слушаю гимн СССР, а мыслями я уже дома. Как же за эти полтора месяца успел соскучиться и по Инге, и по маме!

Глава 2

Ну здравствуй, родная земля! А прохладненько, кстати, после тёплого салона, перед посадкой по радио объявили, что в Москве минус восемнадцать. Согласен, а с ветерком и все двадцать пять, если не больше. Вернее, если не ниже.

– Да-а, это тебе не Япония, – зябко ёжится Вася, следом за мной спускаясь по трапу.

Это мы ещё куртки сборной убрали по сумкам, облачившись в свои родные зимние одежды. Кстати, форму нам по традиции подарили, у меня дома уже лежат парочка комплектов, но один уже маловат, надо будет, если в Пензу соберусь, племяннику отдать, пусть щеголяет в форме сборной СССР.

Минуем зону таможенного контроля, и тут ко мне подходит невзрачный товарищ в тёмном пальто, из-под которого выглядывают серые брюки, серый шарф, на голове шляпа, хотя по такой погоде больше подошла бы меховая ушанка. Вон как уши покраснели.

– Максим Борисович, здравствуйте!

От его негромкого, блёклого голоса у меня непроизвольно холодеет внутри. Волков, сука, всё же добился своего? Другой причины такого внимания к своей персоне со стороны комитетчика я не видел. А в том, что это был сотрудник госбезопасности, я ни грамма не сомневался. И даже Козырев оказался бессилен? Если, конечно, до него вообще дошла информация об этом происшествии и моём звонке по выданному им телефону.

– Пройдёмте, пожалуйста, со мной.

Ловлю на себе встревоженные взгляды ребят и руководителей делегации, в ответ подмигиваю, мол, всё будет пучком, хотя сохранять хладнокровие нелегко. С сумкой на плече двигаюсь за незнакомцем к выходу, подходим к припаркованной серой «Волге». За рулём… Ну конечно же, Сергей Борисович!

– Спасибо, Виктор, можешь быть свободен, – говорит он моему сопровождающему, когда тот открывает для меня дверцу машины.

Я сажусь на переднее пассажирское, обмениваемся с Козыревым рукопожатиями.

– Поздравляю с победой! – говорит он, поворачивая в замке ключ зажигания.

– Спасибо… Э-э-э, Сергей Борисович, у меня там ещё багаж…

– Ничего с твоим синтезатором не случится, доставят домой в лучшем виде, только попозже.

– А, ну тогда ладно, – расслабился я. – Так даже лучше, а то уж думал, как мне этот синтезатор тащить на стоянку такси. Надеюсь, технику не повредят?

– Я же говорю – доставят в лучшем виде, не переживай. Расскажи лучше, какие у тебя впечатления от Японии?

– Что сказать, нам ещё до них… Ну вы понимаете. Но это в плане технического прогресса. Мне, честно говоря, не хватало простора. У японцев застроен каждый сантиметр, повсюду бетон и стекло. Есть и парки, но даже там чуть ли не каждая травинка посажена с математическим расчётом, на ровном расстоянии друг от друга, и будто бы всё покрашено квадратами. И слишком уж они вежливы, всё время улыбаются и кланяются. Понятно, что этикет, но всё равно чувствуется некая фальшь.