"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 617

— Простите меня, сэр, но вы, случайно, не Фил Бёрд? — спрашивает он, протирая носовым платком вспотевшую лысину.

— Предположим, — киваю я, продолжая жевать пиццу. — А что вы хотели?

— Меня зовут Морис Берлин[8]. Вероятно, вы слышали о моей компании Chicago Musical Instrument Company?

— Нет, не слышал. Но, судя по названию, догадываюсь, что она имеет отношение к музыкальным инструментам.

— О, самое непосредственное! Но не только к инструментам, четыре года назад дешёвый магнитофон в пластиковом корпусе принёс моей компании хороший доход. Но сейчас не об этом… Я знаю, что вы активно вкладываетесь в новые проекты, и подумал, почему бы нам не скооперироваться?

— Что вы имеете в виду?

— Дело в том, что компания Gibson Guitar Company — вы наверняка слышали о ней — испытывает серьёзные трудности. Она вынуждена брать военные заказы, не имеющие отношения к музыкальным инструментам, получая за это мизерные деньги, и находится на грани банкротства. Я давно уже подбираюсь к ним, и сейчас настал неплохой момент, чтобы выкупить компанию.

— И что же вас останавливает?

Мой собеседник слегка помялся, бросив взгляд в сторону своих ближайших родственников.

— Видите ли, компания Gibson Guitar Company стоит около трёх миллионов долларов. Два у меня есть, остальные деньги вложены в производство, откуда, сами понимаете, я не могу их вот так просто взять.

— И вы хотите, чтобы я добавил этот миллион и стал акционером?

— Это было бы просто прекрасно! Я бы вам с радостью уступил 35 процентов акций совместного предприятия. Ну-у, согласно размерам капиталовложений, — добавил он, увидев вопрос в моих глазах.

— А вы уверены, что компания после покупки начнёт приносить доход?

Не будучи большим знатоком музыкальных инструментов, я помнил, что гитары под лейблом Gibson в послевоенное время уж точно считались чуть ли не эталоном, продолжая таковыми оставаться и в XXI веке. Вот только если я вложусь в это дело, пойдёт ли всё по накатанному пути или компания скатится в пропасть?

— Я вам ручаюсь, что выведу… мы выведем Gibson Guitar Company на новый уровень! Если хотите, могу в качестве залога предложить 49 процентов акций CMI.

М-да, а товарищ настроен весьма решительно. Но всё равно бросаться в такого рода авантюры очертя голову я не собирался, а потому заявил:

— Мистер… э-э-э… Берлин, я не могу дать вам ответ прямо сейчас. Мне нужен месяц, чтобы обдумать ваше предложение.

— Месяц? Прекрасно! Вот моя визитная карточка, как только решитесь — звоните.

Выйдя из пиццерии, я направился на фабрику, где только моего появления и ждали. Здесь присутствовал и Стетсон, которому я передал наш разговор с Берлином и которого попросил провентилировать тему и через неделю предоставить все выкладки по Gibson Guitar Company. Может, и впрямь есть резон вложиться в новый бизнес?

— Мистер Бёрд, у нас всё готово, — вывел меня из задумчивости голос старшего лаборанта.

— О’кей, начинайте.

Однако, прежде чем врубить питание на испытательный стенд, где стоял своеобразный телевизор без корпуса, меня завалили информацией, в которой я почти не разбирался. Электронные лучи, фокусирующая и отклоняющие катушки, анод, маска, благодаря которой красный луч попадает на красный люминофор… В общем, цветной кинескоп отличается от чёрно-белого тем, что в нём три пушки — красная, зелёная и синяя. Соответственно, на экран нанесены в некотором порядке три вида люминофора тех же цветов, дающие цветовую раскладку.

Наконец аппарат был запущен, несколько секунд прогрева — и на экране появляется цветное изображение идущей в данный момент по моему телеканалу передачи. Экран в 21 дюйм был принят нами за стандарт для приёмников как чёрно-белых, так и цветного изображения. И вот сейчас на этом экране я видел вполне приличную картинку, достойную, вероятно, какого-нибудь «Спектра», запомнившегося мне с детства. Ну или где-то рядом, в любом случае для 1942 года это был настоящий прорыв! Правда, изображение транслировалось без звука, поскольку динамик ещё не подключали.

— Мы остановили выбор на теневой маске с планарным расположением электронных пушек, — продолжал читать лекцию лаборант. — По сравнению с апертурной и щелевой масками теневая обеспечивает более высокое качество линий, пусть и в ущерб яркости. Мы бы хотели ещё поработать над решёткой, уменьшить элементы люминофора, что будет способствовать более качественному изображению на экране.

— И сколько это может занять времени?

— Ну-у, месяц, может быть, два.

— Месяц-два, говорите? Что ж, торопить не буду. Добьёмся максимального результата, и можно будет запускать телевизоры в серию.

— А с чёрно-белыми телеприёмниками что будем делать? — поинтересовался главный маркетолог предприятия Оуэн Кларринг.

— Они ещё долго будут востребованы за счёт более низкой цены по сравнению с цветным телевизором. Это как с автомобилями. Основная масса ездит на «фордах», а те, что побогаче, предпочитают «корды», — с улыбкой намекнул я на себя. — Так что продолжим их выпускать в том же количестве. А для цветных телевизоров построим новую линию. Да, так и запишите — новую линию. Тысяч сто — двести долларов мы вполне можем на это потратить. И, мистер Кларринг, не забудьте внести в планы презентацию телевизора. Проведём её в Нью-Йорке.

В этот день дел навалилось прилично, и, если бы не помощь Стетсона, я со всем этим просто не справился бы. В отель ввалился уставшим, с одной только мыслью — принять прохладный душ и завалиться спать. Даже не стал подниматься на третий этаж по лестнице, как обычно, а воспользовался служебным лифтом. Уже стоя в кабине, я задним числом отметил, что портье выглядел каким-то не своим, слишком уж натужно улыбнувшись при моём появлении. Да и в фойе крутились какие-то подозрительные личности. Во всяком случае, пара мужчин невыразительной внешности в тёмных костюмах, один из которых якобы читал газету, выглядели так, словно прибыли сюда по работе, а не отдыхать. Или, скорее всего, я просто переутомился, и теперь мне везде мерещится чёрт-те что. Так можно и параноиком стать.

Я повернул ключ в замке своего номера, толкнул дверь и, только потянулся к выключателю, чтобы разогнать вечерний сумрак, как услышал негромкий голос:

— А мы вас уже заждались, мистер Бёрд. Или вас всё же лучше называть Ефим Сорокин?

Глава 5

Моим первым порывом было прыгнуть в сторону, одновременно извлекая из наплечной кобуры револьвер. Вот только хранился ствол в сейфе — надоело постоянно таскать при себе незарегистрированное оружие, поэтому и никаких резких телодвижений я совершать не стал. И как только в комнате вспыхнул свет, я увидел в кресле напротив двери не кого-нибудь, а всемогущего главу ФБР и расположившегося в соседнем кресле его помощника Толсона. Оба в одинаковых двубортных пиджаках, в одинаковых брюках, сорочках и чёрно-белых ботинках, ныне модных, а мне напоминавших клоунские. Ишь ты, заперлись в обувке! А я вот по русской привычке в помещении переобувался в удобные тапочки.

Из различий разве что галстук у Гувера был синий в белую полоску, а у Толсона — тёмно-зелёный в светлый горошек. Ещё у заместителя директора ФБР характерно оттопыривался пиджак, и весь его вид намекал на то, что он, в случае чего, не раздумывая готов пустить в ход оружие.

— Обычно я не жалую тех, кто вваливается в мой дом без приглашения, — одарил я обоих кривой ухмылкой. — Но директору Федерального бюро расследований и его компаньону я прощаю эту выходку. Итак, мистер Гувер, чем обязан?

Кто бы знал, чего мне стоило сохранять хладнокровие в такой ситуации, когда хотелось сначала навалять этим двоим как следует, а затем ломануться в дверь и бежать без оглядки. Я уселся на тахту, откинулся на подушки и закинул ногу на ногу.

— Либо вы, мистер… пусть будет мистер Бёрд… Так вот, либо вы очень глупы, в чём я сильно сомневаюсь, либо обладаете стальными нервами. Что ближе к истине. Поэтому мы вами и заинтересовались. Кстати, правильно, что не сделали попытки убежать — везде мои люди, и они моментально изрешетили бы вас пулями.