"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 656

— Так точно! При первой возможности переправим её на Большую землю, найдём ей более безопасное занятие.

— А нельзя её и в Америку переправить? Ну, под каким-нибудь другим именем, с новой биографией. Понимаю, товарищ Сталин, со стороны выгляжу наглецом, но хочется иметь нормальную семью, детей…

— Куёте железо, пока горячо? — усмехнулся в усы Вождь народов. — Мы подумаем и над этой просьбой.

На прощание Сталин ещё раз отметил мой вклад в дело Победы, которая, как он считал, не за горами. Это касалось не только моего участия в индийской операции, после которой разгневанные индусы устроили несколько демонстраций протеста и в самом княжестве Траванкор, из столицы которой якобы английские археологи похитили огромные сокровища, и в других частях Индии. Были даже попытки нападения на полицейские участки. Британские власти в ходе усмирения выступлений не гнушались пускать в ход огнестрельное оружие, что ещё более разжигало ненависть по отношению к оккупантам — именно так вспомнившие о национальном самосознании индусы называли британцев. Такое ощущение, что в Индии назревало самое настоящее восстание.

Я подумал о старинном манускрипте, который, завёрнутый в несвежий номер «Правды», лежал на дне моего чемодана под трусами, носками, бритвенными принадлежностями и прочей мелочью. Каким-то чудом мне до сих пор удавалось держать в тайне наличие книги. Сейчас чемодан дожидался меня в приёмной, так как из Кремля я должен был отправляться в аэропорт. Надеюсь, в моё отсутствие никто в его недрах не копался, в противном случае мне могут предъявить книгу с напрашивающимся вопросом: «Это что?» Врать, что купил в Индии в книжной лавке? Ага, не каждый день на улице индийского города можно купить книгу с золотыми застёжками и кольцами-креплениями. Да ещё и незаметно от сопровождавших тебя всю дорогу товарищей, от которых ты утаил покупку до самого возвращения на родину.

Кстати, там же, в чемодане, лежали новые документы на имя гражданина Соединённых Штатов Питера Вайнинга. Усы и очки для маскировки почти такие же, какими я пользовался, изображая швейцарского бизнесмена.

Я пожал на прощание руку Иосифу Виссарионовичу, и мы с Берией отправились на аэродром. Сидя на заднем сиденье автомобиля Packard-180, где я между делом приклеил под нос пышные усы и нацепил очки, мы с Лаврентием Павловичем продолжили наше общение тет-а-тет, начатое ещё до индийской операции в его кабинете. Это было уточнение некоторых деталей, касающихся и его, и Сталина, и страны, и мира в целом. Я, правда, кивнул в сторону водителя, но Берия отмахнулся. Я так и не понял, что это значило. Либо то, что водитель свой человек, либо, что на него просто можно не обращать внимания. Одним словом, дорога до Внуково за разговорами пролетела незаметно, и в сгущавшихся сумерках тёплого сентябрьского дня мой самолёт оторвался от бетонной полосы, чтобы безопасным маршрутом через Северную Африку доставить меня обратно на Кубу.

В международном аэропорту Havana Columbia Airport меня встретил не кто иной, как Валентин. Хотел взять у меня чемодан, но я с вежливой улыбкой отказался, мол, не такой уж он и тяжёлый. Мы сели в его автомобиль, где мой куратор поздравил меня с удачной поездкой и заявил, что мы едем в одно питейное заведение на окраине Гаваны, где мне предстоит избавиться от своей маскировки.

На деле это выглядело следующим образом. Я завалился в бар под названием El Septimo и за одним из столиков увидел… самого себя! Если бы я не был заранее предупреждён, то испытал бы настоящий шок. А так я, охреневая про себя такому сходству, сел у барной стойки, заказал холодный коктейль, а выпив половину, спросил, как пройти в туалет, и закрылся в кабинке, куда через пару минут кто-то тихо постучал. Открыв дверцу, я увидел перед собой двойника, который молча зашёл и принялся стягивать с себя одежду. Обмениваться костюмами в такой тесноте было не очень-то и просто, но мы справились. Под конец маскарада целый месяц живший моей жизнью человек нацепил усы и очки, тем самым став неотличимым от меня самого пятиминутной давности. На прощание мы обменялись документами (теперь я снова был Фил Бёрд), посмотрели друг другу в глаза (что поразительно, одного цвета, а ведь о цветных линзах я в этом времени ещё не слышал), пожали руки, и так же молча я покинул кабинку. На столик, за которым сидел двойник, я кинул горку песо, которых явно должно было хватить и на чай, и покинул заведение.

Валентин в машине ждал меня за углом. Оценив с довольной улыбкой мой внешний вид, он довёз меня в центр и высадил в квартале от отеля SEVILLA. Дальше я шёл пешком, прихватив чемодан с древней книгой, к расшифровке которой намеревался приступить по возвращении в Штаты…

И вот я дома! Ну а что, чем не дом мой пятизвёздочный отель?! Представители ВТО (Всемирного туристического объединения), наведавшиеся к нам ещё в первые месяцы работы отеля, были приняты по высшему разряду, и всё ради того, чтобы всего лишь подтвердить очевидное — Grand Palace для своего времени заслуживает самой высокой оценки!

Я протянул своему помощнику бутылку.

— Спасибо, мистер Бёрд! Отличный ром, приберегу для какой-нибудь знаковой даты!

Стетсон поставил бутылку на стол, и мы приступили к обсуждению дел насущных. С ними мой помощник справлялся достойно, всё работало как часы, хотя для очистки совести я прошёлся по фабрике, где пообщался с начальниками цехов и отделов. Затем мы со Стетсоном направили свои стопы в сторону телерадиокомпании. Моё появление вызвало у сотрудников явно позитивные эмоции. Все интересовались, как я отдохнул, а я, в приливе ответной благодарности, пообещал всем выписать по итогам года к Рождеству солидную премию, на которую каждый сможет повторить мой кубинский маршрут.

На радио и телевидении всё шло своим чередом, да и что могло серьёзно измениться за месяц, хотя мне казалось, что с момента моего отбытия на Кубу и дальше прошла уже целая вечность. Кинотеатр днём полный зал не собирал, зато вечером на стереосеансах было не протолкнуться. Аэропорт, в котором я, собственно, и приземлился, также работал как швейцарские часы, все рейсы шли по расписанию.

На часах было уже половина шестого вечера, когда я сказал Саймону, что хочу наконец пойти в свой номер, принять душ и завалиться в постель. Прошлую ночь спалось плохо, отчего я постоянно зевал.

— Отличная идея, на вашем месте после такого перелёта я поступил бы так же! Кстати, на прошлой неделе в наш отель заселился… Угадайте, кто?!

— Мистер Франклин Делано Рузвельт?

— Чёрт, вам только оракулом работать!

— Да ладно!.. Ты серьёзно?!

— Ну-у, вы почти угадали. К нам действительно заселился президент, только не действующий, а бывший, предшественник Рузвельта.

— Герберт Гувер?

— Угу, — самодовольно ухмыльнулся Стетсон, словно это была его заслуга. — Республиканец, проигравший выборы демократу Рузвельту в тысяча девятьсот тридцать втором. Заселился в стандартный двухместный номер вместе с супругой, Лу Генри Гувер. Думаю, вам стоит нанести им визит вежливости.

Да уж, не показаться такой персоне было бы невежливо. Только к таким визитам следует подготовиться, и в этом деле очень помог бы Интернет. Вот только до его внедрения ещё не один десяток лет, и придётся воспользоваться своей памятью и подсказками Стетсона. Что лично я помнил об однофамильце нынешнего директора ФБР… В его честь была названа та самая плотина на реке Колорадо, от которой питался водой Лас-Вегас. Правда, сейчас это гидротехническое сооружение называлось «плотина Боулдер».

Так новая администрация отплатила старому президенту за Великую депрессию. Это был, конечно, самый главный косяк Гувера. Помнил, что в начале 20-х Гувер, несмотря на свою нелюбовь к большевикам, организовал гуманитарную помощь голодающей России. Стетсон подсказал, что сын сельского кузнеца с немецкими корнями в прошлом, до президентства, был горным инженером, является попечителем Стэнфордского университета. Сколотил неплохое состояние, а когда началась Первая мировая помог тысячам американцев покинуть неспокойную Европу. Сейчас ездит по стране с выступлениями, в которых в частности нещадно критикует политику Рузвельта, и на фоне Второй мировой выступает за невмешательство в европейские дела. Хм, такая точка зрения экс-президента мне не очень пришлась по вкусу. Опять же, большевиков не любит… Так, если честно, я тоже не большой их любитель, но родину, как говорится, не выбирают. Да и руководствовались большевики, в общем-то, благими идеями, только по русской привычке свернули куда-то не туда.