"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 723

А что, не взяться ли мне за этот проект? Конечно, без Куравлёва получится не совсем то, но и в нынешнее время полно неплохих актёров. Тем более современному зрителю всё равно не с чем сравнивать. А где снимать? На каком языке? Для кого? Думаю, снимать нужно прежде всего для советских людей и на том языке, на каком писал Гоголь. А соответствующий антураж можно найти только в глубинке, скорее всего, где-нибудь на Украине, в местах, где и происходило действие повести. Снимать лучше под эгидой самой могущественной на сегодня советской киностудии «Мосфильм».

Кто там у них директор, не Пырьев, надеюсь?… Помнится, он приезжал к нам в должности председателя Союза кинематографистов СССР, вот пускай на ней и остаётся, иначе точно не сработаемся. Понятно, что всё будет решаться, опять же, на высшем уровне, но с руководством киностудии по-любому придётся вести дела.

Что же касается материальной стороны дела… Снимать нужно на плёнку фирмы «Кодак», которая как раз в прошлом году освоила выпуск многослойной цветной плёнки, с успехом использовавшейся в наших последних работах. А здесь, скорее всего, снимают либо на трофейную плёнку, либо на «Свему» или «Тасму», если эти марки вообще уже существуют. Как бы не пришлось и киноаппаратуру свою везти на другой конец земного шара. А то в итоге получится своего рода подарок советским кинозрителям от голливудского киномагната. Денег за режиссёрскую работу я всё равно не планировал брать, хотя если предложат куш с проката — почему нет? Лишь бы высокие зрители не заставили переснимать особо спорные, на их взгляд, места. Буду биться до последнего.

…Грохот аплодисментов вернул меня в действительность. Громче всех била в свои громадные ладоши та самая Базиль, горой высившаяся среди бывших ей по плечо соседок. Артисты стояли на поклоне, держась за руки, а к ногам Лемешева один за другим летели букеты.

— Ну как вам? — сквозь крики «Браво!» едва разобрал я голос довольно улыбающегося Микояна.

— Прекрасно, Анастас Иванович! — так же громко ответил я, почти не покривив душой. — Лемешев был бесподобен. Жаль, мы не догадались купить по дороге цветы.

— А знаете что… Нам с Ашхен Лазаревной нужно уезжать, так я попрошу Александра Ивановича спуститься с вами за кулисы и представить вас с Сергеем Яковлевичем друг другу. Когда ещё представится подобный случай! А за вами к служебному входу я потом пришлю машину, она будет весь вечер в вашем распоряжении.

Хм, ну а почему бы и нет? На раздумье уходит несколько секунд, после чего я киваю. А тут как нельзя кстати появляется и директор театра, которому Микоян озвучивает свою просьбу.

— Отчего же, с удовольствием провожу наших гостей в его гримуборную, — расплывается в улыбке Александр Иванович и предлагает следовать за ним.

Саймону я по пути объяснил, что нас хотят познакомить с исполнителем главной роли, самым известным тенором Советского Союза. Тот пожимает плечами, мол, ну если он, как вы говорите, суперстар, я не против. По коридорам закулисья снуют актёры, всё ещё в гриме и в костюмах. Резонирует с ними одетая довольно скромно симпатичная чернявая девушка, сиротливо подпирающая спиной стенку. Две косы цвета вороного крыла, свисающие на холмики скрытых под блузкой грудей, густые тёмные ресницы, чувственные губы… И при этом, похоже, ни грамма косметики.

— Мистер Бёрд, — тормозит меня за локоть Стетсон, глазами пожирая эту девицу, до которой нам ещё с десяток метров.

Анисимов тоже притормаживает, не понимая, в чём заминка.

— Что случилось, Саймон?

— Она… Кто она? Можно это узнать?

— Ты что, влюбился?

Спросил-то ради хохмы, а вижу — Стетсон на глазах краснеет. Ого, такого мне видеть ещё не доводилось! Сколько по жизни моему помощнику встречалось красивых девиц, включая голливудских красавиц, строивших ему глазки — сам тому был свидетелем, — он на всех ноль внимания. Даже заставил сомневаться в своей ориентации. А тут вон чего… Ну да, девушка миленькая, но не сказать, чтобы уж красотка. И чем она покорила беднягу Стетсона?!

— Александр Иванович, — тихо обращаюсь к директору, — похоже, мой помощник попросту втюрился вон в ту девушку. Интересуется, кто она такая. Не знаете, случайно?

— Ах, эта? Почему же, знаю я её, это Галя Вишневская из Ленинградской филармонии. Мечтает стать артисткой Большого театра, хотя и без консерваторского образования. Сопрано у неё мощное, голос от природы поставлен. Мы не против, когда она за кулисами появляется, пусть привыкает… А что, смотрите, как ваш товарищ краснеет, и впрямь, похоже, влюбился. — Анисимов хохотнул и тут же зажал рот ладошкой, но несчастный Стетсон этого даже не заметил. Ох ты ж, бедолага!

И только спустя несколько секунд до меня дошло, что это, выходит, та самая Галина Вишневская, которой предстоит стать примой Большого театра. Её-то, из своей реальности, я видел несколько раз по телику, знал, что она жена Ростроповича и скончалась, кажется, в 2012-м.

— Только ничего у него не выйдет, — тихо продолжил Александр Иванович. — Галя сейчас замужем за директором Ленинградского областного театра оперетты Марком Рубиным.

— А почему она Вишневская? Девичья фамилия?

— Нет, это она недолгое время замужем была за каким-то моряком, Вишневским, оставила в наследство звучную фамилию. Так-то она Иванова.

Вон как ситуация поворачивается… Своего Рубина она всё равно бросит, свяжет свою жизнь с будущим великим виолончелистом, который в августе 91-го с автоматом Калашникова будет защищать Белый дом, помогая Ельцину и его подручным устанавливать новые порядки. Думаю, ничего страшного не произойдёт, если я познакомлю Галину с Саймоном.

— Её зовут Галина, она молодая певица, мечтает работать в Большом театре, — перевёл я Стетсону.

— Галина, — повторил русское имя Саймон, словно пробуя его на вкус, не сводя зачарованного взгляда с Вишневской.

— Александр Иванович, а вы нас не представите? — повернулся я к директору театра.

— Отчего же, с удовольствием.

Наша троица прошествовала по коридору и остановилась возле вопросительно вскинувшей ресницы девушки.

— Здравствуйте, Галя, рад снова видеть вас в нашем театре, — с улыбкой объевшегося сметаны кота начал Анисимов. — Господа, позвольте представить, очень перспективная певица из Ленинграда Галина Вишневская. Уверен, лет через десять её с нетерпением будут ждать ведущие оперные сцены мира. Галя, это наши гости из Соединённых Штатов, мистер Бёрд, — мой лёгкий кивок, — и мистер Стетсон, его помощник.

— Очень приятно, — хлопает ресницами Галя и по очереди протягивает нам узкую ладошку.

Саймон, пожимая её, теперь побледнел, и лоб его покрылся испариной. Такое чувство, сейчас в обморок грохнется, бедняга. Да что ж его так накрыло-то, господи ты боже мой?! Мужику под сорок, а он как шекспировский юнец, весь во власти чувств.

— Галочка, — с высоты своих лет по-отечески обращаюсь я к ней, — мы с мистером Стетсоном планировали закончить вечер посещением хорошего московского ресторана. В гостинице «Москва», где мы остановились, ресторан больше похож на столовую. Может, посоветуете что-нибудь поприличнее?

— Ой, а вы по-русски говорите? И даже без акцента!

— Мои родители русские, эмигрировали в Америку, когда я был совсем маленьким, — выдаю попахивающую нафталином легенду. — В семье мы общались только на русском, поэтому акцент и не чувствуется. Так что насчёт ресторана?

— Да я больше ленинградские знаю, хотя и в них бываю редко… Может, Александр Иванович что-то посоветует?

— Александр Иванович, голубчик, что вы нам посоветуете?

— Хм, приличные места есть, но вечером попасть туда нереально. А у меня, — приподнял левую бровку директор, понижая голос, — есть связи с руководством «Арагви» в лице его директора Лонгиноза Малакеевича Стажадзе. Там, кстати, любит бывать Лаврентий Палыч.

— Ну, мы тоже не отказались бы почтить «Арагви» своим присутствием. Может, сделаете звоночек?

— Без проблем, господа, без проблем! Правда, дороговато там, но вас, думаю, данный факт не смутит… Заказывать столик на две персоны?