"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 726

— Не думаю, что правильно всех мужчин чесать под одну гребёнку. И среди женщин тоже хватает, мягко говоря, легкомысленных особ.

— Да ну их к чёрту, этих мужиков и баб! Я дома цветы забываю вторую неделю полить, а я тут с вами водку пью. — Она опрокинула в себя рюмку и резко сменила тему: — Вы не были сегодня на премьере в театре Моссовета?

— Это где «Шторм» давали?

— Откуда вы знаете? Значит, были?

М-да, дама уже изрядно подшофе.

— Вы уже рассказывали о премьере, — напомнил я.

— Да? Старею… Или много пью. Может, поэтому в кино редко зовут.

— Редко, но метко. Вы — гений второго плана, — выдал я банальную фразу.

— Хорошо хоть, не третьего, — буркнула Раневская, то ли в самом деле обидевшись, то ли скрывая таким образом удовлетворение от похвалы.

— Нет, серьёзно! — заверил я её, наливая из графинчика в принесённую мне рюмку и выпивая. — Вот вы говорите, вам редко в кино роли дают, а я с удовольствием снял бы вас в каком-нибудь своём фильме.

— Вы что, помимо того, что бизнесмен, ещё и режиссёр?

— В общем-то, и в этой ипостаси мне периодически доводится выступать. Но обычно я нанимаю режиссёров для своей киностудии.

— И как она называется, позвольте полюбопытствовать?

— Вы вряд ли о ней слышали, она образовалась пару лет назад, Barbara Films, назвал так в честь своей Вари.

— Да нет, почему же, слышала. У нас не так давно в прокате ваш фильм шёл, там ещё Кларк Гейбл и наша Ладынина играли.

— Ага, «Из России с любовью», его режиссировал как раз я.

— Так вроде какой-то Фил Бёрд?

Пришлось потратить минуту на объяснения, как мои русские имя и фамилия трансформировались в англоязычный аналог.

— «Бен-Гур», который также шёл в советском прокате, тоже на моей студии сняли, — добавил я. — А ещё несколько оскароносных картин до России так и не добрались.

Вроде никогда не страдал нарциссизмом, а тут что-то понесло. Наверное, зря я вино водкой отполировал. А тут ещё воодушевляло и то, что Раневская слушала меня с серьёзным выражением лица и кивала, как бы подбадривая. А ведь могла заявить, что я тут леплю ей горбатого, хотя, может, так и подумала на самом деле, только виду не подала.

— Ох…ть, — выдала она под конец моего спича и, глядя, как я растерянно хлопаю глазами, душевно улыбнулась: — Лучше хороший матерящийся человек, чем тихая воспитанная сволочь. А я привыкла выражать свои эмоции таким вот непосредственным образом, вы уж простите.

Тем временем разрумянившиеся от танцев и вина Стетсон с Галиной вернулись за столик и посматривали в мою сторону. Я помахал им рукой, мол, сейчас буду, и снова обернулся к Раневской:

— Фаина Георгиевна, друзья без меня скучают, вынужден откланяться. Так вы подумайте над моим предложением, я под вас готов предложить хороший сценарий, а может, и на «Мосфильме» сниму что-нибудь отечественное, вам тогда вообще не придётся выезжать из страны, потому что визы и прочее — это такая морока… У меня как раз родилась задумка снять на «Мосфильме» гоголевского «Вия». Если выгорит, может, и в нём подыщем вам какую-нибудь роль. В общем, вот моя визитная карточка с номерами телефонов — рабочего на киностудии в Лос-Анджелесе и домашнего в Лас-Вегасе. Здесь же указан почтовый адрес моего офиса в Голливуде.

Вид визитки, похоже, заставил Раневскую окончательно поверить, что перед ней настоящий киномагнат, и она бережно положила картонный прямоугольничек в свой ридикюль.

Вернувшись за свой столик, я объяснил Галине на русском, а Стетсону на английском, с кем имел честь только что общаться. Саймон только пожал плечами, ему что Раневская, что Маша Иванова — он с советским кинематографом знаком больше по «Броненосцу „Потёмкин“» Эйзенштейна. А Вишневская, вытянув шейку, захлопала ресницами:

— Ой, и точно, Раневская. У неё в «Подкидыше» такая роль забавная! Помните? Ну, ещё эта фраза: «Муля, не нервируй меня»… Хотя, вы же в Америке этот фильм вряд ли смотрели.

— Почему же, я по роду своей деятельности и фильмы смотрю, в том числе с моей исторической родины.

— И что же это у вас за деятельность?

— А я разве не говорил? У меня разный бизнес, в том числе кинематограф. И своя киностудия. Вы наверняка видели картину «Из России с любовью» с Гейблом и Ладыниной? В ней я выступил как режиссёр.

— Да вы что, серьёзно? — вскинула брови Вишневская.

— Не верите? Спросите у Саймона… Тьфу, вы же не говорите на английском, а он по-русски ни бельмеса. В общем, бросайте своего Марка… как его там… Ильича, и выходите за Стетсона. Он вам покажет, что такое Голливуд и Лас-Вегас, где у меня имеются свои отель и казино.

Чувствую, понесло Остапа, алкоголь всё-таки развязал язык. Ни разу я не выступал ещё в роли свата, можно сказать, дебютирую, и совсем не хочется, чтобы дебют оказался провальным. Да и за Саймона переживаю, человек к экватору жизни подползает, а ни жены, ни детей. Зачем ему одинокая старость? Тем более у них с Галей такая симпатия возникла… Вон уже щебечут, мешая русские и английские слова и как-то без моей помощи обходятся. Не знаю, как Галина, а Стетсон ещё пару часов назад знал всего с десяток слов.

А так вот прикинешь, что к чему, и получится, что Галя Вишневская — готовая медовая ловушка. Она-то, если её как следует попросят, думаю, без проблем согласится стать наживкой для американского друга, работающего на ФБР, о чём наша разведка уже давно знает. Галя и Марка своего бросит, если партия в лице какого-нибудь Фитина прикажет. Но я не хочу впутывать сюда грязь политических игр и шпионских скандалов. Не хочу мешать светлым высоким чувствам, во всяком случае, со стороны Саймона. Но с другой стороны, будучи подцепленным на крючок, он может начать сливать советской разведке кое-какие факты обо мне, которые для слива нежелательны. Не знаю пока, что именно, но мало ли… Так что обойдёмся без медовых и прочих сладеньких ловушек.

Правда, в голове на какое-то мгновение мелькнула мысль: а вдруг Галя за кулисами оказалась не случайно, вдруг она уже работает на «контору»? Но тут же отмёл её ввиду полной профнепригодности. Слишком много совпадений, тем более учитывая прежнее равнодушие моего помощника к противоположному полу. Ну и к своему тоже, во всяком случае в гомосексуальных наклонностях Саймон замечен не был.

— …И зачем вам столько денег? — донёсся до меня голос Вишневской.

— Зачем мне столько денег? — переспросил я. — Наверное, для того, чтобы о них не думать. Конечно, я постарался обеспечить хотя бы минимальным комфортом себя и свою семью, но в общем-то деньги обеспечивают мою независимость, и я могу делать то, что хочу. Например, снимать прекрасные фильмы…

Вечер закончился в первом часу ночи хорошими чаевыми официанту и переданной через него благодарностью шеф-повару. Водитель подрёмывал в машине, в качестве небольшой компенсации за ожидание нашей компании мы вручили ему большой пакет из промасленной бумаги с ещё горячими шашлыками. Галину довезли до дома её подруги, и я предоставил Саймону возможность поболтать с Вишневской у подъезда наедине, прежде чем они окончательно распрощались. Глядя из машины, как девушка напоследок чмокает кавалера в щёчку и каким счастливым выглядит Саймон, усаживаясь в машину, я не смог сдержать улыбки.

— Похоже, мой юный друг, у вас всё серьёзно?

— Хотелось бы в это верить, — мечтательно вздохнул Стетсон.

М-да, всё-таки недаром говорится, что влюблённый человек способен потерять голову. Я вижу это на примере моего первого помощника.

— Ну ладно, ты, похоже, тоже ей приглянулся, но дальше-то что? — спросил я. — Мы возвращаемся в Штаты, она остаётся здесь. Когда я ещё, а ты со мной до кучи, соберусь в Россию… Нет, у меня есть задумка, связанная с кинематографом, да и на открытие первого супермаркета, то бишь универмага, мы заявимся. А ты, кстати, может, и раньше прилетишь, чтобы проконтролировать ход строительства. Но это дело не такого уж и ближайшего будущего, не нескольких месяцев точно. Не знаю, насколько ты будешь ей верен, но твой образ к тому времени сотрётся из её памяти почти наверняка, оставшись лишь сказочным, светлым воспоминанием о заморском принце. Да ещё, глядишь, они с мужем ещё ребёночка попытаются заделать. Тогда уж ей точно будет не до тебя.