"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 748

— Это правильный подход, товарищ Сорокин. Побольше бы нам в Союз таких вот капиталистов, как вы, — усмехнулся он. — Но сейчас я хочу поговорить с вами вот о чём. — Он сделал паузу, и нехорошие предчувствия затопили моё естество. А я всегда доверял своим чувствам, они меня почти никогда не подводили. — Товарищ Сорокин, вы стали одним из богатейших людей Америки. Наверное, уже к Ротшильдам с Морганами подбираетесь?

— Ну, до них мне ещё далеко, — уклончиво ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— Тем не менее, по данным наших экономистов, посчитавших ваши активы, вы входите в число пятнадцати богатейших людей США. А ведь в 38-м, если не ошибаюсь, начинали с нуля. Ваша целеустремлённость вызывает искреннее уважение.

— Спасибо…

— Однако, — делает не понравившуюся мне паузу Сталин, — в последнее время вы частенько стали попадать в неприятные истории. То вашу беременную жену с ребёнком похитят, то вас в тюрьму ни за что упекут…

— Второе было связано с первым — месть наркокартеля.

— …Ещё вас внесли в какой-то «чёрный список» Голливуда, — продолжил, словно не услышав меня, Вождь. — В Америке — разгул преступности. К тому же известно немало случаев, когда успешные, казалось бы, бизнесмэны, — выделил он «э», — становились жертвами разного рода биржевых крахов, достаточно вспомнить случившуюся не так уж и давно Великую экономическую депрессию. В то же время в нашей стране обстановка относительно организованной преступности намного более спокойная, с массовым бандитизмом мы разобрались за несколько лет после окончания войны. А наша экономика крепнет на глазах, да вы и сами это знаете. Никаких крахов и депрессий у нас быть не может. И если бы вы свой бизнес перевели в Советский Союз, уверен, это стало бы верным решением.

Я на мгновение опешил, замерев соляным столбом, но тут же взял себя в руки.

— То есть, товарищ Сталин, если я вас правильно понял, вы предлагаете мне продать акции всех моих заокеанских предприятий и со всеми деньгами переехать в Росс… в СССР? Потому что, само собой, сюда я не смогу перетащить ни свои отели в Лас-Вегасе, ни свои газеты, ни киностудию…

— Вы верно уловили мой намёк, товарищ Сорокин, — довольно чувствительно ткнул меня чубуком трубки в грудь собеседник. — Я не настаиваю, как говорится, насильно мил не будешь, но… В Советском Союзе мы разрешили частную собственность, хотя и не в таких масштабах, как в Соединённых Штатах. Например, по всей стране успешно работают артели, и это честное предпринимательство, а не спекулятивно-ростовщическое. Бюрократия, если ещё где-то имеется, выжигается калёным железом. Ничто не должно мешать трудящимся спокойно и плодотворно работать. Мы помним ваши замечания по поводу неэффективности плановой экономики брежневского периода, и никакой Хрущёв уже не экспроприирует частные предприятия в пользу государства. Поэтому при желании вы сможете организовать какое-нибудь небольшое предприятие, которое сможет приносить стабильный доход вам и вашей семье. Почему бы вам, кстати, не организовать частную киностудию, как в Америке? Заодно будете заниматься любимым делом — снимать кинофильмы.

— А чем-то ещё я смогу заниматься? Ведь денег должно быть куда больше, чем только на киностудию. И кстати, не так-то просто вывести такие деньги из США, моими финансовыми операциями могут заинтересоваться, поэтому, даже если я приму ваше предложение, всё это займёт минимум год, да и то в лучшем случае.

— Мы вас не торопим, но и затягивать не советую. А заниматься можете чем угодно, кроме тех направлений, которые затрагивают государственные интересы. Средства массовой информации, например, принадлежат государству, сами должны понимать, что органы пропаганды мы не можем отдать в частные руки.

— Кинофильм тоже может стать пропагандой.

— Каждая картина прежде, чем попасть в прокат, проходит тщательную цензуру, так что это отдельная тема.

— И всё же, ваш какой в этом интерес?

— Это не мой интерес, а интерес страны, — нахмурился Сталин. — Ваши капиталы будут работать не на США, а на СССР. Ощущаете разницу? Для вас, как бизнесмэна, это должно быть очевидно. Вы одних налогов им столько платите, что на эти деньги можно накормить половину нашей страны. Да и вы у нас будете под присмотром, никакой наркокартель вас не обидит. Одним словом, я надеюсь, зерно упало на благодатную почву и вы примете верное решение. А государство ваши начинания на родине поддержит, никто вам не станет чинить препон, уж мне поверьте.

Да-а, вот уж влип так влип! В моих планах точно не было возвращаться на пмж в СССР. Я годами выстраивал в Штатах свою империю, а теперь всё в одночасье должно рухнуть? А ведь таким людям в их просьбах, тем более настойчивых, не отказывают. Отомстить могут так, что небо с овчинку покажется. Арестовать-то вряд ли арестуют, слишком большой выйдет международный скандал, а вот проблемы могут устроить. А могут и вовсе сдать меня ФБР как агента советской разведки. Скажет Хозяин — и в два счёта пожертвуют ферзём (а фигурой меньшего масштаба я себя не видел). Интересно, как это воспримет Толсон? Обрадуется столь крупному улову или будет весьма и весьма разочарован?

Ну за что мне это?!

Неожиданно лицо Сталина начало медленно багроветь, он перестал дышать и закашлялся. Кашель был таким сильным, что казалось, Отец народов сейчас выхаркнет свои лёгкие. Тут же рядом оказался Власик.

— Вам плохо, товарищ Сталин? — обеспокоенно спросил он, не зная, что предпринять.

Однако постепенно кашель утих, багровость ушла с лица Иосифа Виссарионовича, и он махнул трубкой на своего начальника охраны:

— Николай, я в порядке, ступай…

Когда мы снова остались одни, Сталин доверительно негромко произнёс:

— Здоровье уже не то, суставы болят, в прошлом году инсульт случился, а тут ещё эта зараза прицепилась, вторую неделю дохаю. Врачи пичкают какой-то гадостью, а я лучше их знаю, что мне пить и как лечиться. Но мысли об уходе на покой посещают всё чаще. Уже как-никак пережил себя из вашей истории, о марте 53-го помню, — грустно улыбнулся он. — Я вот и Лаврентию говорю, чтобы готовился меня подменить. Хочется пожить жизнью простого советского пенсионера. Мне этот климат противопоказан, уеду на свою дачу в Гаграх, буду поливать цветы по утрам…

А может, не стоит торопиться с выводом активов? Сталин уже не молод, вон и сам признаётся в своих недомоганиях. Если время потянуть, то, как говаривал незабвенный Ходжа Насреддин, либо ишак сдохнет, либо падишах помрёт.

С другой стороны… Я закусил губу, выдерживая внутреннюю борьбу. С другой стороны, на родине и дышится по-другому, легче, что ли… Лирика, понятно, но ведь куда приятнее бродить среди русских берёзок, с которыми вырос, нежели между кактусов Невады. Разве, изначально оставь мне Ежов достойный выбор, рванул бы я из страны? Да я с превеликим удовольствием принялся бы вкладывать все свои знания и умения в повышение обороноспособности СССР накануне самой кровопролитной войны в истории человечества. Но мне такого шанса не дали.

Зато дают теперь, при этом не обдирая, как липку, а предлагая всего лишь своими активами поддержать не американскую, а советскую экономику.

— Кстати, а вы, товарищ Сорокин, не хотели бы заняться политикой? — отвлёк меня от раздумий голос Вождя. — Вступите в КПСС, для начала займёте пост какого-нибудь секретаря райкома, затем быстрое продвижение по партийной линии, а мы вам в этом деле поможем.

— А что, разве так можно?

— Шютка, — улыбнулся Сталин и негромко, дрябло рассмеялся. — Вы бизнесмэн, делайте то, что вам ближе. Ладно, поговорили, теперь пойдёмте ужинать.

За ужином мне кусок не лез в горло, но я пихал в себя еду насильно, делая вид, что очень проголодался и всё очень вкусно. Хотя и впрямь было вкусно, несмотря на то, что блюда вроде подавались без особых изысков. Иосиф Виссарионович шутил и смеялся и даже заставил меня рассказать анекдот о нём, пришлось вспоминать самый нейтральный: