"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 782

Это я действительно помнил, ещё с юношеских лет засело в голове, когда я штудировал сборник писем вождя мирового пролетариата. Не знаю уж, читали то же самое эти пять членов или нет, но, похоже, мой ответ поставил их в тупик. Они молча переглянулись, скривив физиономии, после чего первый член мрачно сказал:

– Ладно, товарищ Мальцев, идите и подождите в коридоре. О своём решении мы сообщим вам позже.

Тридцать с небольшим минут прошли в томительном ожидании. Я не знал, куда себя деть, меряя шагами коридор. Наконец открылась дверь, из комнаты вышел давешний член и направился ко мне.

– Егор Дмитриевич, хочу поздравить вас с высоким званием советского комсомольца! – с пафосом произнёс он. – Комсомольский билет получите через неделю у секретаря.

Так я стал комсомольцем. А после ноябрьских праздников, во время нашей очередной встречи с группой «Апогей», Миха вышел с предложением:

– Егор, ты не против, если мы с парнями запишем магнитоальбом с твоими песнями? Естественно, ты везде будешь указан как автор.

Против магнитоальбома я ничего не имел. Правда, задумался, стоит ли указывать моё авторство, как бы чего не вышло, но в итоге элементарное тщеславие взяло верх. Я дал отмашку, но при условии, что запись будет проходить в моём присутствии. Если уж делать, то на совесть, под моим контролем. И если уж на то пошло, то всё же придётся идти в ВУОАП.

На удивление, там без вопросов зарегистрировали песни, невзирая на англоязычный текст. А я-то переживал… Что ж, теперь Битлам и кое-кому ещё придётся придумывать новые хиты. Правда, для этого наши песни должна услышать Европа, а лучше – весь мир, чтобы ливерпульская четвёрка и прочие исполнители не сочинили случайно уже «сочинённое мной». Понятно, потом мы будем якобы в своём праве, сможем легко выиграть дело в суде. Но я не представлял, как это – отсуживать авторство песен у тех же Битлов, как я им в глаза вообще смотреть-то буду?! Но с другой стороны – личное знакомство с легендарными музыкантами, а то как ещё возможность представилась бы…

Что-то не туда меня заносит, насочинял уже тут себе невесть что.

Благодаря папе Михи музыкантам на субботу и воскресенье выделили студию звукозаписи Всесоюзного радио. Вместе со звукорежиссёром, который, надо полагать, также что-то поимел с папы Михи. А неплохо для этого времени оборудована студия, очень неплохо. У нас в конце 1970-х и то такого не было.

Парни немного подивились, глядя, как ловко я управляюсь с аппаратурой. А я был в своей стихии, вспоминал немного подзабытые навыки. Эх, как же я соскучился по этой работе!

За два дня мы умудрились записать одиннадцать песен. Причём в нескольких вещах я играл партии то соло-гитары, то баса, то клавишника, даже барабанщика пару раз направлял в нужное русло собственным примером. Но зато записи получились отличного качества! Не мудрствуя лукаво, альбому дали название «Дебют/Debut».

Всё же немного обидно, что я всего лишь автор песен да соучастник нескольких инструментальных партий. А ведь мог бы так сразу обессмертить своё имя!.. Хотя ладно, лучшее – враг хорошего. Или: от добра добра не ищут. Больше пословиц такого типа я не помнил, но смысл, надеюсь, понятен. А я на всякий случай купил в книжном магазине самоучитель английского языка. Ежели некоторые органы начнут вдруг трясти меня на предмет знания языка вражеской страны – фантазии у них на это вполне хватит, – то я потрясу этим самоучителем и объясню, как сочинял свои песенки. Но всё же надеюсь, что Штирлиц не окажется близок к провалу. Кстати, не «сочинить» ли заглавную песню из фильма «Семнадцать мгновений весны»? Картины ещё нет, а песня уже есть! И вообще, у Таривердиева к Штирлицу будет написано немало интересных тем. А что, не мешало бы как следует обмозговать этот вопрос.

Глава 10

Я как-то не задумывался, почему Никодим почти никогда не покидает нашу квартиру. Разве что прошвырнётся в ближайший магазин на пятнадцать минут, да и то нередко немудреную провизию ему покупали соседи. По словам матери, пенсия у старого вора была мизерная, наверное, он и жил по средствам, ему много не требовалось. Да и не пил он, что меня хоть и удивляло, но не так и сильно.

Гости у него тоже были редкостью. Регулярно наведывался только один, молчаливый коротышка, не снимавший кепку даже в помещении, с глубоко посаженными глазками и колючим взглядом. Он приходил примерно раз в месяц, ни с кем не здороваясь, шмыгал в комнату Никодима и так же почти незаметно выскальзывал обратно.

Многое, если не всё, прояснилось перед новогодними праздниками, но лучше бы я и дальше оставался в неведении, чем узнать всё таким вот способом.

Эх, Никодим… Хороший был мужик. 23 декабря его не стало. Я в это время в училище грыз гранит музыкальной науки, а к Никодиму средь бела дня зашли трое, представившиеся его товарищами. Через полчаса покинули коммуналку, учтиво раскланявшись с вертевшейся на кухне нашей старушкой Прасковьей Степановной, причём хозяин комнатушки почему-то провожать их не вышел. Не казал носа он из своей комнаты весь день и два следующих, а на третий обитатели коммуналки почувствовали неприятный запах. Стали искать источник. Так и допендрили, что запашок пробивается из жилища Никодима. Дверь оказалась незапертой. Зашли и обнаружили, что в комнате всё вверх дном, а авторитетный вор лежит на полу без признаков жизни. Да и трудно быть живым, когда – опять же по словам соседей – на теле нет живого места, да ещё и кляп во рту, чтобы, вероятно, человек под пытками издавал поменьше звуков. А судя по фиолетовой полосе на шее, Никодима задушили удавкой. Да, непростые оказались визитёры…

Ну понятно, милиция, судмедэксперты, кипёж серьёзный поднялся, нашлась даже какая-то дальняя московская родственница, которая вроде бы приехала в морг за телом… Я, как и несколько моих соседей по коммуналке, пришёл на скромные похороны. Всё ж таки был человеку при жизни обязан. Провожали его в последний путь без слёз и криков, по-деловому. Среди тех, кто пришёл отдать последний долг, несколько человек были явно имеющие отношение к криминалу, о чём свидетельствовали наколки и характерное поведение. Ничего удивительного, может, покойник с кем-то из них когда-то чалился в зоне.

А вскоре по коммуналке поползли слухи, что Никодим-то, оказывается, был не простым авторитетом, а держателем общака, кассиром. И вот этот общак его «гости» и искали, потому и следы пыток на теле несчастного вора. А нашли или нет – это совсем другой вопрос. Во всяком случае, после кончины Никодима в его комнате шарили и опера с криминалистами, и позже, игнорируя опечатанную дверь, внаглую вломились какие-то дядьки, при виде которых все шустро попрятались по своим комнатам. Я опять проглядел этот момент, почему-то всё самое интересное происходило в моё отсутствие.

Как бы там ни было, в конце января 1962 года в комнату Никодима заселилась молодая комсомольская чета – Олег и Валя. Рассказали, что они последние два года работали на целине, там и познакомились. Валя была москвичкой, а Олег пермяком. Учитывая же, что квартирка у родителей девушки больше была похожа на скворечник, они с радостью воспользовались предложением заселиться в коммуналку, и смерть предыдущего владельца ребят не смутила.

Тем временем мои успехи на спортивном поприще разглядел наставник взрослой команды ЦСКА Константин Бесков. Он ещё пару раз появлялся на наших играх, о чём-то шептался с Ильичом, поглядывая в мою сторону, и, в конце концов, уже в ноябре, после финиша сезона, наш тренер отозвав меня, шепнул:

– Мальцев, тобой всерьёз заинтересовался Бесков. В феврале хочет привлечь тебя к тренировкам взрослой команды. Так что готовься.

– А как именно готовиться, Валерий Ильич?

– Как-как… В манеже будем работать, держи себя в форме, больше тренируйся, оттачивай технику.

– Да куда уж больше, а техника у меня и так неплохая.

– Так, знаешь что, Мальцев… Яйца курицу не учат. Сказано – работай, значит, будешь пахать как миленький. И кстати, на следующей неделе у нас родительское собрание, у тебя кто-то придёт?