"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 792

– А что, Егор, правду говорят, будто это ты сочинил песню «Наша служба и опасна и трудна»?

– Ну да, с год назад уже.

– Так эту песню уже вся советская милиция распевает! Молодец, Егор, успеваешь и в футбол здорово играть, и песни такие нужные сочинять. Надеюсь, в «Динамо» станешь показывать высокий уровень, не уронишь престиж команды?

– Постараюсь, Вадим Степанович.

– Александр Семёнович, – обратился министр к тренеру, – когда мы уже увидим Егора на поле?

– Сейчас рано об этом говорить, Вадим Степанович, пока хотелось бы, чтобы парень пообтёрся рядом с мужиками, а то, чего доброго, кинешь в мясорубку, так его и сломают. И не обязательно физически, может произойти и моральный надлом.

– Да вы прямо психолог, – усмехнулся Тикунов.

– Думаю, пусть пока за дубль поиграет, тем более что и Яшин, пока наберёт форму, тоже в дубле, а рядом с ним играть – почитай за счастье.

– Ладно, вы тренер, вам виднее. А наш разговор насчёт квартиры я помню. Наш ведомственный дом уже заселяется, но несколько свободных квартир ещё осталось, в том числе трёхкомнатных. Так что Егор или его родители сами смогут выбрать одну из квартир. Вас сейчас проводят к заведующему жилищным сектором, там уже на месте будете решать. Александр Семёнович, в договоре есть пункт, что Егор должен три года минимум отыграть за клуб? Ну и хорошо, а то вдруг… Были у нас такие умники – сезон отыграли, квартиру получили и навострили лыжи в другую команду. А по закону жилплощадь уже не отберёшь.

– Вадим Степанович, я «Динамо» не изменю!

– Ну что ж, если так – молодец. Верю на слово.

В общем, уже на следующий день мы с мамой и сестрой приехали по указанному адресу в Черёмушки, где возле наполовину заселенной пятиэтажки в четыре подъезда нас поджидал представитель жилищного сектора министерства, с которым я познакомился накануне. Он-то и устроил нам экскурсию по новостройке. В итоге мы остановили свой выбор на трёхкомнатной квартире на третьем этаже. Окна выходили во двор, где уже строители оборудовали детскую площадку.

Мама с Катькой осмотрели каждый закуток, и всё приводило их в неописуемый восторг: паркетные полы, раздельный санузел, сантехника, просторная кухня, газовая плита… Я глядел на них со стороны, про себя улыбаясь. Ещё несколько дней назад они – да и я тоже – и помыслить не могли об отдельном жилье, а сейчас уже получают ордер и ключи от новенькой квартиры, где не нужно занимать очередь в туалет. Единственный минус – отсутствие телефона. Стоять в очереди, как и на квартиру, не один год. Но заведующий жилсектором заявил, что этот вопрос можно решить намного быстрее, если я поговорю с тренером, а тот, в свою очередь, с людьми из министерства, потому что свободные номера вроде бы имелись, а дом обещали телефонизировать уже в этом году.

Накануне переезда я счёл обязательным собрать товарищей и сводить их в кафе, накормив и напоив до отвала. Обошлись без спиртного, хотя если бы с нами был Бугор, наверняка в стакан вместо минералки или сока из-под полы налил бы водяры.

– Ты уж, Штырь, нас-то вспоминай иногда, – сказал на прощание Муха. – А то стал известной личностью, небось с Хрущёвым за руку здороваешься.

– Пока нет, но видел Никиту Сергеевича вживую, вот как тебя. Не боись, звездиться не стану, я старых друзей не забываю.

Правильно говорится, что один пожар равен двум переездам. Даже с нанятыми грузчиками с меня сошло семь потов, тем более что в Москве стояла аномальная жара. Хорошо, в училище каникулы, не знаю, как бы я всё успевал. Как-никак в семье я – единственный мужик, хотя вот Ильич тоже помог с переездом, за что мы все были ему весьма признательны.

Первой, кстати, в квартиру запустили пойманную мной во дворе кошку, после чего выдали ей солидный кусок колбасы. Не той солянки из промокашки и таблицы Менделеева из будущего, а настоящей обезжиренной колбасы, сделанной по ГОСТу, и кошка всё это сожрала в мгновение ока. А мы устроили небольшое застолье по поводу новоселья. Мы с моим бывшим тренером сбегали в магазин, купили всё необходимое, включая бутылку вина дамам и нам по паре бутылочек пива.

Пока сидели, мама всё фантазировала, какие купит занавески, какую мебель, куда поставим холодильник… Сестра ей в этих фантазиях помогала, уже прикинув, где будет её кровать, где мамина, где моя. Мама собиралась обживать гостиную, а нам с Катькой досталось по небольшой комнатушке. Небольшой, но раза в два, если не в три больше моего предыдущего «пенала».

Что ж, теперь придётся отрабатывать на тренировках, пахать до седьмого пота, чтобы как-то оправдать такой подарок.

Глава 13

– А что, Егор, не вступить ли вам в Союз композиторов?

– Вы это серьёзно? Мне же всего шестнадцать…

– Ничего страшного, вон Гайдар в шестнадцать лет полком командовал.

– Так то Гайдар!.. Да и время было другое.

– Эпохи не выбирают, а проявить себя можно и в военное, и в мирное время. У вас есть талант к музыке, правда, в основном эстрадной, но тем не менее. Скажу честно, многие из членов Союза, даже являясь людьми преклонного возраста, не могут похвастаться вашими достижениями. Тот же Штогаренко за кантату «Украина моя» получил Сталинскую премию второй степени. А кто её помнит, эту кантату, кроме специалистов? Между нами – бездарнейшее произведение. Поверьте, это я не из какой-то там зависти говорю, у меня самого премия второй степени, но ведь действительно, сколько таких сочинителей, которые ничем по существу не прославились, а чуть что – тычут в нос удостоверением члена Союза композиторов, мол, мне машину и квартиру без очереди и в магазине льготное обслуживание! А за вас перед правлением я могу поручиться, тем более что ваши песни поёт, что уж скромничать, вся страна. Меня уже Хренников, кстати, спрашивал, что за самородок такой объявился. Пришлось рассказать вашу необычную биографию.

Разговор с Блантером в кои-то веки проходил не в его квартире, а на лавочке в скверике возле памятника Пушкину. Я сам попросил его о встрече, и мы договорились пересечься на Пушкинской площади в 16 часов, после того, как он уладит какое-то дело по соседнему адресу. А в 17 ему нужно бежать дальше, и так до позднего вечера, так что у нас в запасе был ровно час.

Вообще-то я надеялся, что мы всё обсудим по телефону. Даже учитывая тот факт, что звонить мне надо с таксофона. Но Матвей Исаакович, выслушав заход, сказал, что лучше встретиться тет-а-тет, и предложил время. Вариант меня устроил. Тренировки в это день не было из-за вечернего полуфинала Кубка СССР «Динамо» с «Шахтёром», и я как раз собирался после встречи направиться к стадиону, где за полчаса до игры, которая начиналась в 19.00, меня должна была ждать Лена.

На обсуждение моей просьбы ушло минут пятнадцать от силы. А состояла она в том, что мне требовалось найти хороших музыкантов, с которыми я хотел записать акустический альбом. А именно – гитариста-акустика и флейтиста. Записываться планировал на уже знакомой студии Всесоюзного радио, где были подвязки и у Блантера, и у Михи, вернее, его отца. Но лидер «Апогея» по какой-то профсоюзной путёвке уехал как раз с батей и матерью в Болгарию, а оттуда они собирались ехать в Венгрию. В общем, укатили надолго.

Происходи дело хотя бы лет на пятнадцать позже, я и сам нашёл бы музыкантов, но нужных мне людей этого времени я не знал. Пока, во всяком случае. Блантер подумал с минуту, затем сказал:

– Из гитаристов может подойти кандидатура Иванова-Крамского, а что касается духовика… Есть у меня на примете Миша Каширский, флейтой владеет виртуозно. Я с ними обоими поговорю, и если они не будут против, устрою вам встречу, где вы всё сами и обсудите. Позвоните мне… денька, скажем, через два.

Относительно студии Матвей Исаакович обещал тоже посодействовать. Сказал, мол, летом там график записей не такой напряжённый, можно найти окно, пусть даже в выходные, как было в прошлый раз. И, пользуясь тем, что времени ещё оставалось вагон и маленькая тележка, мы начали болтать на другие темы, впрочем, тоже связанные с музыкой. Так вот и добрался Блантер до предложения вступить в Союз композиторов. Причём, как мне показалось, оно родилось у него спонтанно.