"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна - Страница 254

Шарлотта отходит от зеркала и бросает прощальный взгляд на свою комнату. Здесь тоже все строго, рационально и даже несколько аскетично для столь молодой девушки. Стеллажи, доверху заполненные книгами, рабочий стол для расчетов и чертежей, второй рабочий стол с компьютером; никаких мелочей, суетно оживляющих интерьер. Лишь в простенке между окнами висит портрет в строгой, мраморного цвета раме.

С портрета на Шарлотту внимательно и с одобрением смотрит довольно молодая, но лишенная привычной красоты женщина. Лицо женщины на портрете дышит целеустремленностью и волей, высокий гладкий лоб говорит о проницательности, глаза полны мудрости, а губы напоминают губы греческой камеи. Женщина облачена в строгое платье позапрошлого века, белеет скромный стоячий воротничок, и больше нет никаких украшений. Шарлотта смотрит на портрет и едва заметно ему кланяется. Это поклон перед своим кумиром, перед своей повелительницей — королевой науки.

На мраморной раме золотом тиснута надпись: Der Professor der Mathematik Sofia Kowalewskaja

— Сегодня мое первое выступление, фрау Ковалевская, — говорит Шарлотта портрету. — Пожелайте мне успеха.

Русская королева математики смотрит на фройляйн Шпайер одобрительно и с пониманием.

— Спасибо, фрау Ковалевская, — шепчет Шарлотта. — Я иду.

— Лотхен, деточка! — квохчет снизу, из холла их польшого дома, тетя Бригитта. — Нельзя заставлять ждать университетских профессоров!

Шарлотта покидает комнату, торопливо, но изящно поддерживая подол своей академической юбки, спускается в холл. Там ждет ее тетя Бригитта, единственная родственница, заменившая девушке отца и мать, отправившихся в Экваториальную Африку с миссией доброй воли и пропавших там без вести. Но сегодня Фердинанд Шпайер, этнограф, и Жени Шпайер, врач, гордились бы своей единственной дочерью. Шарлотта понимает это, берет под руку взволнованную, но тоже официально выглядящую тетушку и выходит с нею во двор, к подъездной дорожке, где лимузин тети и шофер тети сверкают под мартовским солнцем от предстоящего торжества. Торжество — научно-практическая конференция по математике. Участники конференции — не только маститые профессора из Берлина и Стокгольма, но и студенты самых престижных и старинных университетов. И совсем немного школьников — одного возраста с Шарлоттой, допущенных на столь серьезное мероприятие только по одной причине. По причине особой одаренности.

То, что Шарлотта Шпайер — необычайно одаренный ребенок, выяснилось почти с первого года ее рождения. Казалось, девочка родилась на свет для высокой миссии познавать его при помощи науки, делать лучше, благороднее, мудрее. В трехлетнем возрасте Шарлотта уже в совершенстве знала два языка — родной немецкий и английский (универсальный язык ученых) и читала не только популярные книги по математике, физике, химии, астрономии, но и смело осваивала серьезнейшие научные трактаты. С Шарлоттой по индивидуальной программе занимался доктор математики Коблерштрасс — светило в области абелевых интегралов, доктор физики Шаклар — автор монографий по теории ядра и популярного учебника «Физика твердого тела». Маститые ученые поражались природным математическим и аналитическим способностям маленькой девочки и прочили ей боль-шое будущее. А когда шестилетняя Шарлотта внесла неожиданные, верные и смелые дополнения в известную теорему Коши-Ковалевской, доктор Коблерштрасс назвал девочку «Эссенской Софи», подразумевая тем, что Шарлотта в своей одаренности подобна великой русской ученой Софье Ковалевской.

И с шести лет образ, жизнь, труды Софьи Ковалевской пленили Шарлотту. Она поклялась, что станет такой же, как эта русская женщина-гений; более того, она превзойдет своего кумира на поприще математики.

Несколько лет Шарлотта посвятила теории дифференциальных уравнений в частных производных. Затем изучала высшие трансцендентные функции. Но к двенадцати годам фройляйн Шпайер поняла, что оставшуюся жизнь она должна посвятить доказательству знаменитой теоремы Ферма. И к этому решению Шарлотту подтолкнула не кто иная, как Софья Ковалевская.

Шарлотта никогда не забудет того рождественского вечера! Тетя Бригитта — всемогущая, богатая, добрая — заказала праздничный ужин в самом дорогом ресторане Эссена. Ужин был поистине королевский, мало того, тетя разрешила своей гениальной племяннице выпить полбокала коллекционного шампанского… А потом, когда они вернулись из ресторана домой, тетя сказала:

— Моя дорогая девочка, у меня есть для тебя подарок. Надеюсь, тебе понравится.

Шарлотта улыбнулась:

— Милая тетя, я тоже приготовила для вас подарок…

— Дитя мое, ты — лучший подарок для меня. Каждый день я благословляю Бога за то, что он послал на землю такого математически одаренного ангела!

Тетя и племянница рассмеялись. Шарлотта шутливо погрозила тете пальчиком:

— Чур, я первая дарю подарок, тетя!

Она буквально взлетела по лестнице наверх, в свою комнату, и взяла в руки заранее подготовленную коробку в подарочной упаковке и с большим блестящим бантом. Когда она спустилась вниз, в парадную гостиную, тетя ждала ее у сверкающей огнями елки и таинственно улыбалась.

— Вот, тетя! — радостно воскликнула Шарлотта и протянула тете коробку. — С Рождеством!

— Ах, детка, как это мило с твоей стороны… Но погоди минутку, я ведь тоже должна вручить тебе подарок. А потом вместе развернем наши подарки и посмотрим, да?

— Да! — просияла глазами Шарлотта. Несмотря на свои успехи в высшей математике и теоретической механике, она все-таки была ребенком и радовалась подаркам, как и положено ребенку.

Тетя подошла к журнальному столику и взяла с него нечто большое, прямоугольное, завернутое в атласно блестящую кремовую бумагу и перевитое серебряной лентой с надписью: «С Рождеством! » Протянула подарок девочке:

— С праздником тебя, милая. Осторожно — это тяжелое!

А затем наступил черед разворачивать подарки и наполнять гостиную радостным смехом и восклицаниями:

— Шарлотта, дорогое мое дитя! Неужели это то, о чем я так долго мечтала?!

— Да, тетя, это саженцы роз для твоего розария. Тот самый новый элитный сорт — Королева Альп.

— Но как тебе удалось?! Этот сорт вывел герр Щпеймахер и совершенно не желал им делиться с другими коллекционерами роз. Как тебе удалось задобрить этого короля роз?!

Шарлотта засмеялась счастливым смехом человека, для которого в жизни не существует ничего невозможного.

— Я за месяц до Рождества позвонила герру Шпей-махеру и предложила ему партию в шахматы. Тетя, ты же знаешь, что герр Шпеймахер обожает шахматы не меньше, чем розы. В случае моего выигрыша он поклялся подарить мне саженцы Королевы.

— И ты выиграла?!

— Легко. Мат в три хода!

— О, мое дорогое гениальное дитя! Твой подарок поистине королевский. Мой гораздо скромнее…

— Не верю! Я сейчас посмотрю!

Шарлотта с каким-то замиранием сердца развязывает бант, разворачивает бумагу. Внутри еще слой бумаги, прозрачной и легкой точно калька. Долой и ее!

— Ах, — говорит Шарлотта. И отступает от своего подарка с выражением того благоговения, с каким библейские патриархи отступали от являвшихся им ангелов. — Какой прекрасный портрет, — шепчет девочка.

С портрета на нее смотрит женщина, чье имя стало Для Шарлотты Шпайер символом науки и гениальной Дерзновенности.

«Der Professor der Mathematik Sofia Kowalewskaja».

— Я заказала написать этот портрет очень хорошему живописцу, — для чего-то говорит тетя.

— Я вижу, — шепчет девочка. — Она… так прекрасна. Как будто живая и сейчас заговорит со мной.

Шарлотта бросается к тетке на шею:

— Я вам так благодарна, милая тетя! Можно этот портрет прямо сейчас повесить в моей комнате?

— Значит, тебе понравился мой подарок?

— У меня нет слов, чтобы выразить, как он прекрасен! Так можно повесить портрет прямо сейчас? Я могу сама…

— Что за феминистические замашки, детка?! Женщина может все, но некоторые вещи лучше позволять делать мужчинам…