"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна - Страница 582

— А брод, что ниже по течению?

Сын нахмурился.

— Они ведь могут перейти там и ночью обойти лагерь со стороны степи, не привлекая внимание.

— Эти люди — смертники. Ты же понимаешь, что их потом убьют.

— Я — понимаю. И их конунги понимают. Но эти корабли…

— Я отлично понимаю, что значат эти корабли! — несколько грубо перебил отца Берослав. — Ладно. Пойдем на месте посмотрим. Может быть, что-то придумаем…

Марк Аврелий стоял с совершенно потерянным видом и смотрел куда-то в пустоту. Так-то на тело собственного сына, но расфокусированный взгляд заставлял усомниться в том, что он там что-то видит.

Коммод…

Он родился 31 августа 161 года. То есть, даже до 10 лет недотянул, пусть и совсем немного. Впрочем, для своих юных лет он выглядел удивительно большим. В чем-то даже гипертрофированно. Так глянешь — и подумаешь, что уже взрослый — вон какой здоровый вымахал.

Поначалу Марк Аврелий считал это благословением богов и не мог нарадоваться. Но потом стало ясно — специфика сына скорее насмешка, так как Коммод хромал умом настолько явно, что это было видно уже в самом малом возрасте.

Нет… он разговаривал и вел себя вполне нормально. Но… очень уж примитивным был. Ничем интеллектуальным не интересовался и не признавал ничего, кроме игрищ с гладиаторами да прочих силовых забав. И мать ему уже с самых малых ногтей все это позволяло…

Раздались тихие шаги.

Император даже не обернулся. Он прекрасно знал, кто к нему подошел. Знал ее уже лет десять и даже порой вожделел, держа, впрочем, дистанцию.

— Мой сын умер, — глухим голосом произнес Марк Аврелий не оборачиваясь.

— Твой?

— Оставь! Не нужно этих дурных сплетен. Хотя бы из уважения к моему горю.

— Приведите его, — достаточно громко скомандовал женщина.

И несколько преторианцев потащили кого-то от двери.

Крайне недовольный, он повернулся и поглядел в сторону этой возни.

Этим «кем-то» оказался хорошо знакомый ему гладиатор. Один из любимчиков супруги, с которой она предавалась утехам. Впрочем, в империи почти все влиятельные люди держали рабов и рабынь для удовольствия. Чтобы не блудить. Ведь рабы — собственность, и секс с ними не считался изменой. Разумеется, блюдя здравый смысл и не плодя… хм… левое потомство.

— И зачем все это? Я же просил. — с болью в голосе спросил Император.

— Выслушай его, — произнесла жрица Исиды.

Марк Аврелия с тоской взглянул на нее.

Красивая.

Сочная.

От нее буквально пахло страстью и властью. Но он ее побаивался. Как из-за своей слабости, так и ее силы. За этой жрицей стояло СТОЛЬКО женщин, что… попробуй ее обидь. Потеряешь все лояльное окружение вмиг. Так что… иному бы он давно сказал проваливать или того хуже, а ее… лишь устало спросил:

— Ну и зачем?

— Выслушай его.

Император поморщился и нехотя махнул рукой, дескать, давай, веди уже его.

Гладиатора сразу этого подтащили ближе и жестко осадили на колени. Он заскрипел зубами, а потом… заговорил. Прежде всего о том, что настоящий отец Коммода — он. И что они с Фаустиной…

— И как же вы это делали? — глухо и безжизненно спросил Марк Аврелий.

— Она принимала травы, чтобы не понести от тебя. И рожала от меня.

— Зачем?

— Не знаю. Мне казалось, что она тебя ненавидит.

— То есть, ты хочешь сказать, что все мои дети от тебя? — несколько удивленно переспросил император.

— С того умершего малыша перед Аурелией до Марка Вера. Потом она выбрала себе любовника помоложе.

— А до того?

— Не знаю.

— И зачем ты мне это рассказываешь?

— Она, — кивнул он в сторону верховной жрицы, — обещала мне быструю смерть за признание, а им жизнь.

— Взамен чего? Чем она тебе грозила?

— Тебе лучше не знать, — словно кошка промурлыкала верховная жрица Исиды. — Поверь, мы умеем наказывать так, что любой сочтет смерть избавлением.

— Ты могла запугать его. — серьезно произнес Марк Аврелий.

— Пускай поклянется своей душой на оружие. Он кельт, но этот обычай чтит. И просил его после смерти сжечь.

Марк Аврелий подошел ближе.

Достал спату одного из преторианцев и поднес к лицу этого гладиатора.

— Клянись.

— Клянусь своей душой перед богами… — начал он развернутую клятву. Явно подготовленную заранее. После чего чуть вытянулся вперед и поцеловал поле клинка.

Император же отшатнулся назад, услышав и увидев это действо. Еще сильнее обескураженный, чем раньше.

— Тварь… — тихо процедил он. — Какая же она тварь. А я верил ей. Считал, что эти слухи распускают завистники и враги.

— Было знамение, — осторожно произнесла верховная жрица, жестом отпуская преторианцев с гладиатором.

— Знамение?

— Страшная угроза нависла над Римом. И он, — указала она на тело Коммода, — должен был стать началом конца.

— Ты его убила?

— Его убила змея. Мне ведь верно донесли?

Марк Аврелий нервно дернул губой, но кивнул, после долгой паузы. А потом спросил:

— Зачем? Почему так не сказала?

— Повторюсь — я не убивала. Сразу, как разгадала знамение, я стала искать причину, пока не наткнулась на этого раба. Это оказалось несложно, хоть и потребовало времени. Фаустина сама болтала без меры, похваляясь среди подруг своими любовниками. А внешнее сходство этого гладиатора с Коммодом не оставляло никаких сомнений. Дальше уже… ну ты понимаешь… — сделал она неопределенный жест.

— Но ты мне все же не сказала.

— Я поспешила к тебе сразу, как узнала. Но было уже поздно.

— Змея не могла к нему попасть просто так.

— А Антонинова чума могла просто так начаться?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Марк Аврелий.

— Небеса гневаются. Сначала моровое поветрие насылают, потом змей на наследника. Рим сам себя сжирает. Еще шаг — и край. Обратной дороги не будет. Сам видишь, как варвары зашевелились, да и внутренние враги.

— С варварами удалось все уладить.

— Благодаря кому?

— Только не говори мне о том, будто в твоем знамении был этот дикарь из северных лесов.

— Ты будешь отрицать то, что его нам не послали небеса? — усмехнулась верховная жрица, излишне сблизившись с императором и томно вздохнув после своего вопроса.

Марк Аврелий не ответил.

Промолчал нахмурившись.

А дальше она ему поведала в переработке то, что ранее высказывал Берослав, отвечая на подобные вопросы жрецу Сераписа. И не только ему…

Главной проблемой Рима была проблема передачи власти.

Поэтому Берослав предложил ввести закон, согласно которому всегда, в любой момент времени будет ясно, кто именно правит. По типу того, что в свое время сделают в США.

Без перехода в формальную монархию.

А чтобы исключить традиционную для Рима узурпацию князь предложил ввести публичный Золотой лист, в котором устанавливать порядок из десяти наследников по своему усмотрению. Включая их всех в состав семьи через усыновление каскадом. Дабы сохранять юридическую власть над ними по римским законам.

Хлипко, конечно, но лучше, чем имелось.

Также Берослав предлагал реабилитировать и расширить выхолощенный институт консулов. По его идеи их нужно было избирать ежегодно в куда большем количестве и не на год, а на куда большее время. Используя в качестве командующих армий и иных управленцев. А самых толковых из них включать в Золотой лист. Используя этот пряник как мотиватор усердия. Ну и, заодно, формируя большую прослойку очень влиятельных людей, которым нарушение установленных правил была бы невыгодно.

Уже лучше, но все равно шатко.

Поэтому Берослав предлагал в довершение всей аристократии Рима и военной элите от центурионов и выше принять веру в Перуна. Разумеется, верховная жрица Исиды сказала Марку Аврелию об этом иначе. Указав на то, что Берослав просто вскрыл очень важный и древний аспект культа Юпитера… Так-то Сераписа, но она была осторожна и оставила это за кадром. Рассказав о том, что вера в перерождение не только повысит вес клятвы, то и поднимет мужество воинов в бою…