"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна - Страница 592

— Или это не они. Кого они могли привлечь в качестве союзников?

— Возле Оливии и в Тавриде жили скифы, но они иначе воюют. С луком и мечом. А это явные сарматы. Вон — большие копья хорошо видны.

— Тогда или аланы, или сираки, больше некого…

Германцы тоже заметили появление гостей. Тем более что сарматы и не скрывались. Они широким фронтом приближались с востока, пользуясь тем, что лучи восходящего солнца слепили их противников. Красиво так пробиваясь мимо фигур всадников. Отчего было непонятно: сколько именно там конницы.

Конунги и члены их дружин стали сгоняться в единую кучу. Под крики самого разного содержания. Выглядело крайне эффектно. Словно псы-пастухи сгоняли овец в отару.

Минута.

Вторая.

Пятая.

Сарматы уже подошли достаточно близко, но германцев поймать «со спущенными штанами» им не удалось. Они собрались в единую плотную толпу, ощетинившись копьями и прикрывшись щитами. Да и степняков оказалось не так чтобы и много — пять-шесть сотен, не больше. Из них сотни полторы явно таврические и причерноморские скифы, которые явно не могли участвовать в натиске.

Кроме того, германская знать с дружинами, хоть ее и потрепало, но все одно имела порядка семисот всадников в железе. Да, сойдясь с сарматами в поле один на один, у конных германцев не было бы шансов. Но тут-то совсем другая ситуация… поэтому сарматы прекратили атаку и отвернули в сторону.

Впрочем, уходить не спешили…

— Сигнальщик. Флажками передать Гатасу команду: заходить с нижнего течения. Атакуем вместе с двух сторон.

— Что⁈ — удивился Маркус, как и остальные, услышавшие эти слова.

— Передавай, — с нажимом повторил приказ князь.

После чего он повернулся к простым людям, взял рупор и:

— Други! — гаркнул он, привлекая внимание. — Мы вновь сумели нанести тяжелое поражение великому врагу! Все вокруг залито его кровью! Но победа добывается только в атаке! Настоящая победа! Такая, чтобы никто и вякнуть не посмел или усомнится!

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией людей.

Они были уставшие и психологически как-то опустошены. Внезапный подъем под утро и драка подействовали на них очень специфически… зомбически. Поэтому понять, как отзывались слова в их душе, не имело никакой возможности — внешне они казались абсолютно равнодушными. Впрочем, отступать было поздно, и князь продолжил:

— Сейчас мы выйдем из лагеря! И сомнем германцев решительным натиском! Вы сами видите — боги на нашей стороне! Они не только позволили нам устоять, когда против каждого из нас было больше дюжины врагов. А теперь они прислали нам подкрепление. Там, — махнул он рукой, — сарматы. Несколько сотен конных воинов. Но это — НАША победа! Решительная! И негоже ее никому отдавать!

Князь снова сделал паузу, в этот раз очень небольшую.

— Но я вас не заставляю и ничего не приказываю. Понимаю. Страшно выйти к врагу, чтобы биться с ним лицом к лицу в поле. И если вы испугались и усомнились в том, что Перун любит нас, то мы остаемся в лагере и пускай нашу победу забирают сарматы…

Сказал он и гул прошел по толпе.

Сначала робкий, а потом все нарастающий, превращающийся в нарастающий крик. Вон — усталость и отрешенность с них словно порывом ветра сдуло. Никто не хотел отдавать свою победу сарматам. Пусть даже и мнимую.

— Тогда выступаем! — выждав момент наибольшего эмоционального подъема, рявкнул Берослав и махнул рукой. — Берите все, что надобно, и выходите строиться! Там — за рвом!

— А что делать наемникам? — спросил Маркус.

— Если наемники не боятся, то пусть разделят с нами радость победы, — ответил князь в рупор на латыни…

Германские конунги тем временем пытались хоть как-то привести в чувство своих людей. Подавленных и испуганных страшными потерями. Они кричали о том, что «проклятый колдун» трус и может прятаться только за валами. Что сарматов они уже били, и они тоже трусы — вон — отвернули ведь. Ведь все видели, как они так поступили.

И тут…

— Глядите! — крикнул кто-то.

— Где⁈

— Что⁈

— Берослав! На его лагерь глядите!

И все, кто мог уставились в ту сторону, наблюдая как из прохода выбегают люди по колено в крови. Ибо прошли по тому месиву из тел между валами.

Вон их вождь что-то начал отрывисто кричать, встав и отставив от себя в сторону правую руку. А бойцы спешно подбегали и строились под нее.

Быстро.

Удивительно быстро.

И ровно как.

Словно какая-то невидимая сила сама подправляла их. Хотя, если приглядеться, этой силой выступали помощники того командира. В первой линии разместилась тяжелая пехота в железе с большими щитами и копьями. За ними же также строились ребята попроще — ополченцы, но также — неизменно с большими щитами и копьями.

Не прошло и трех минут, как все войско Берослава вышло и построилось. За исключением сирийских лучников и балеарских пращников, которые просто вывали и встали бесформенной толпой за основной массой войск.

А рядом с князем развевалось большое красное знамя со вставшим на дыбы медведем, вооруженным мечом и щитом.

Несколько мгновений.

И зазвучала какая-то музыка.

Сначала проигрыши флейты, едва доносившиеся до германцев. Потом подключились барабаны. И с первым их ударом все это войско двинулось вперед. Хорошим таким ровным, мерным шагом. Не как принято у римлян — коротким приставным, а нормальным. Вон — ногу вперед выносили. Из-за чего получалось идти намного скорее.

При этом строй не рвался.

Разве что чуть-чуть шел волнами, но не сильно.

Берослав вышел немного вперед и что-то покрикивал им…

В глазах гётов и квадов это выглядело… сюрреалистично, что ли. Они сталкивались уже римлянами. С их лучшими легионами, которые шли за императором. И они ничего подобного ранее не видели. Они и подумать-то не могли, что люди ТАК могут.

— Держать строй! — наконец донесся до них разборчивый крик Берослава.

Рядом с ним, «упакованный» как легионный опцион, каковым он былую службу и закончил, шел Маркус. Он, собственно, все это сидение в своем старом снаряжении и провел.

Верховный конунг визигётов вдруг словно спохватился и стал крутить головой в поисках сарматов. Но их уже на старом месте не наблюдалось. Они успели уже зайти по дуге к реке и начать атаку, стремясь с Берославом ударить как молот и наковальня.

— Проклятье! — рявкнул этот конунг и направил своего коня в сторону брода. — За мной! Уходим! Уходим! Черный колдун! Спасайся кто может! — кричал он, пробиваясь вперед.

Несколько секунд его бегство проходило в гордом одиночестве. Но потом, словно что-то хрупнуло. Вся эта толпа германцев вздрогнула, пошла волной и ринулась наперегонки к реке.

Слишком нереальным выглядел этот строй.

Мало ведь.

Мало.

Это и невооруженным глазом было видно. Да только вышли и нагло идут. И так, словно сами высшие силы направляют их. Ну и сарматы. Они развернулись и разгонялись для их знаменитого копейного удара. Крайне опасного. Особенно страшно выглядели вон те — с большими щитами…

Никто, впрочем, до драки дело не довел.

Слишком много было еще германцев, и вступать с ними в «собачью свалку» на переправе или сразу после нее означало понести страшные потери. Или даже проиграть.

Люди Берослава и так слегка дрожали, от психологического напряжения. Многие из них с трудом сдержались, чтобы не «навалить» в штаны, наступая на ТАКУЮ толпу. Да и идущие за Гатасом не сильно рвались героически погибнуть…

— Победа! — рявкнул Берослав, когда его войско складно, просто образцово перестроилось, развернувшись направо и встав лицом к броду. В то время как балеарские пращники и сирийские лучники высыпали с флангов и на пределе своей скорострельности накидывали по отступающим. — Ура!