"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Курамшина Диана - Страница 326

Кабан, действуя по военной науке, расположил свой квад в километре от главного входа в Армейские склады. Квад Рыхлого расположил северо-западнее, ближе к начинающемуся редкому лесу, а квад Цезаря юго-западнее. Таким образом, квады расположились равносторонним треугольником с длиной стороны в двести метров, что позволяло прикрывать друг друга, а также исключало возможность незаметного прохода в тыл кваду Кабана. Квад Рыхлого и Цезаря никак не должен проявлять себя до самого крайнего момента, чтобы внезапным огнем накрыть как можно больше сил противника, который обязательно выдвинется, чтобы подавить залегших снайперов.

Так планировали командиры группировки Долг, но что-то пошло не так. Кабан понял это, когда по выделенной линии ему на ПДА пришло сообщение о движении в лесу. Противник, казалось, знал, где залегли бойцы Рыхлого, прямиком без выстрелов шел на них, несмотря на маскировку и сгущающуюся темноту. Квады были замаскированы настолько, что бойцы, лежащие в нескольких метрах друг от друга, не видели ни оружия, ни части тел залегшего рядом боевого товарища. Шедшие же из леса почти двадцать человек в совершенно непонятном обмундировании приблизились на десять метров, это уже видели в бинокль Кабан и Цезарь, после чего один из противников что-то сказал лежащим на земле людям, которые до последнего момента не выдавали себя, проявляя железные нервы и выдержку. После его слов, а точнее, с первыми его словами квад Рыхлого открыл бесшумный огонь. Тут же подключились другие два квада, попадая бронебойными в головы и не защищенные у большинства пришедших грудные клетки, но через секунду в кваде Рыхлого стрелять смог только он сам. Разрядив несколько обойм, он вскочил и, пригнувшись, бросился убегать к Цезарю. Нападающие падали, но что-то случилось со зрением Кабана, ему казалось, что из-под застреленных бойцов противника широким кругом растекалась кровь, после чего они вновь вставали.

– Зомби! – прошептал лежащий рядом с ним боец, меняя обойму.

Концентрированный огонь из ВАЛов, винторезов, АК с глушителями валил зомби одного за другим, наконец, не осталось ни одного стоящего. Но зомби не умерли, они перестали вставать и теперь ползли по на глазах чернеющей под ними земле. Увидев это, долговцы снова открыли огонь, но теперь попадать стало гораздо сложнее. Место, где маскировались квады, поросло низкорослым плотным кустарником и высокой острой травой, режущей голые пальцы, в которой ползущие были практически не видны, пока после очередного попадания не начинала чернеть и осыпаться растительность, окружающая ползущего. Кабан забеспокоился, боеприпасы тратились не по делу, а напавших на них меньше как будто не стало. Зомби дергались под исступленным огнем снайперов, затихали, но другие продолжали ползти к людям, медленно, но верно сокращая расстояние. Это было похоже на кошмар, безмолвный бой без окрика, без стона, без проклятий и ругани, только черное пятно, надвигающееся на обороняющиеся в сумерках квады. Три мертвеца подобрали военсталов из нового пополнения приписанных к кваду Рыхлого и понесли их в сторону леса, взвалив на спину. На секунду воцарилась тишина, такого Долг еще никогда не видел. Подавив крик проклятья, Кабан открыл огонь по их товарищам, очевидно, живым, но не могущим обороняться. Он не желал никому такой смерти. Что они будут делать с ними? Зачем они их понесли? Они что будут жрать их, пытать? Нет, исключено! Это поняли и его боевые товарищи, сконцентрировав огонь на безвольной ноше. Свежая алая кровь потекла из появившихся ран, показывая, что это были живые люди. Смерть троих пленных в корне поменяла картину. Вдруг зомби, упрямо ползшие по земле, встали все как один, с оружием наперевес, направляя его на долговцев, до которых оставалось менее ста метров, показав всем свои покрытые ржавыми пятнами лица, простреленные одежды и изорванные бронежилеты.

– Братья-я-я…

Страшный медленный крик из черных ртов, срастающихся простреленных глоток и затягивающихся ран на грудных клетках, которые сейчас приведенные в действие криком потекли желтыми пятнами. Крик не закончился, перейдя в шквальный огонь, не прикрытый пламегасителями и глушителями, который не был слеп, ища замаскированных бойцов в кустарнике и высокой траве, он был точен и беспощаден. Кабан почувствовал, как в его шлем и ключицу бронежилета звонко ударила пуля, дернув голову в сторону и обездвижив руку. В глазах потемнело и поплыло. Контузия. Еще несколько пуль вошло в землю практически рядом с лицом. Несколько мертвецов, не стреляя, быстрым шагом двинулись к квадам, прощупывая пространство впереди. Справа от Кабана застонал и затих, скрючившись в позе эмбриона, Ворон, ткнулся в землю лицом Батискаф, новенький военный сталкер, приписанный к его кваду, застыл, глядя в никуда. Мертвецы нашли в траве Рыхлого, орущего и стреляющего из пистолета, не веря своим глазам, Кабан видел, как они срывают с него одежду, держа его рот страшной черной рукой. Квад Цезаря сопротивлялся дольше всех, но и он затих. «Неужели все, – подумал Кабан, слыша нарастающий шум в голове, – неужели эти нелепые зомби могут разделаться с нами вот так, за пару минут… Неужели я остался один…». С трудом приподнявшись на локтях и плохо понимая, что делает, он посмотрел на этих новых, страшных мертвецов, которые уже двигались и к нему. Вскрытый, пустотелый мертвец шел к нему, кренясь и покачиваясь. Зияющая дыра не затянутая и не кровоточащая вместо живота, отчего был виден позвоночник внутри, кусок кожи живота, отвернутый наружу, свисал фартуком. Холодея от ужаса, Кабан поднял голову, глядя мертвецу в лицо. Оно было знакомым… очень знакомым… Это же… это же Овод, его боевой друг, практически брат…

– Брат… – одними губами сказало существо и протянуло руку.

Заорав от дикого, непередаваемого ужаса, Кабан вскочил, развернулся и на плохо слушающихся ногах побежал в сторону Армейских складов.

Глава 10. Контакт

Трофим встал в семь утра, выспавшийся и отдохнувший. Приняв душ в общей душевой, почистив зубы, сменив белье, он почувствовал себя совсем человеком. В коридоре двухэтажного здания, где он жил, также началось оживление. Свободовцы просыпались, шутили, балагурили, добродушно выкрикивали что-то друг другу, подвязанные полотенцами ходили в общую душевую и выходили из нее. Приятное оживление, которое за такое короткое время Трофим почти не видел, давало ощущение покоя. Напротив его двери стоял сталкер и явно ждал Трофима. Увидев его, он поспешил к нему.

– Здорово, Док, – протянул руку он. – Я Жила, тебя к главному, как позавтракаешь. Дело конкретно по твоей части.

– Ясно, – поздоровавшись, вздохнул Трофим.

Вызовы к начальству не нравились ему еще там, на Янтаре, да и кому это может нравиться? Конечно, Гипс ни в какое сравнение не шел с Водопьяновым, выигрывая у него в разы по всем статьям, но факт оставался фактом, начальство у него было, и требовало на ковер.

Минут через сорок, торопливо доедая горячий омлет из яичного порошка с крепким кофе, Трофим, поднимая глаза, увидел подходящего к нему Гипса с Калмыком.

– Мы тут решили тебя не ждать, долговато собираешься, – пожурил Гипс, протягивая руку.

– Ну я… – начал было Трофим, но Гипс прервал его жестом.

– Кушай, кушай, это я так… – он вздохнул. – Пойдем сейчас послушаем одного товарища, который нам вообще-то не товарищ. Все, поел?

Трофим, обжигаясь, допил кофе и кивнул, собираясь отнести тарелки на край стойки.

– Оставь, – сказал Гипс. – Уберут, не переломятся.

Только сейчас ученый заметил бессонные темные круги под глазами у лидера группировки. Видимо, у него была очень долгая ночь, полная размышлений, сигарет и кофе, и, судя по всему, причины на это были. Они прошли тропинками под мост, ведущий на выход из базы. Под мостом находилось несколько строений в бедственном, требующем ремонта состоянии. Рядом с одним из таких строений за кривеньким деревянным столиком на ящике сидел мужик и ел что-то из тарелки, закусывая хлебом. Он был в сланцах, яркой желтой футболке и красном трико, волосы его просвечивала седина. Его охранял боец в экзоскелете, без оружия. Поравнявшись с ним, Гипс некоторое время смотрел на жующего человека. Его манера есть и состояние вызывали жалость. Голова подрагивала, взгляд время от времени бесцельно скользил по пришедшим людям, хлеб, трясущимися руками направляемый в рот, создавал ощущение, что он боялся, что его отберут в любой момент.