"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Курамшина Диана - Страница 51

– Увы, увы… Зубери. Ты же знаешь, что покушение на меня – это попрание воли богов. Ведь я живое воплощение Исиды.

– Но ведь это лишит Ка несчастной возможности попасть на поля Иалу.

– Боюсь… у неё не будет Ка… – ответила, тяжко вздыхая.

– Как не будет? – прошептала теперь уже сама служанка.

– Видишь ли, Ундж, из-за тяжести проступка тебя сначала лишат имени… а потом скормят крокодилам, так что никакого погребения… даже худшего…

Выражение ужаса отпечаталось на лице девушки, и та просто упал на пол.

– Обморок, – сказал Аапехти, прощупав её пульс. – Сейчас очнётся.

Жрец плеснул пивом на её лицо, и девушка сначала приоткрыла глаза, а затем стала отплёвываться. Подошедшие телохранители подняли её и опять поставили на колени.

– За что вы так со мной, Госпожа? – изумлённо прошептала служанка.

– Ты хотела отравить меня… чего же ты ждёшь взамен? Усиленное питание?

– Но моё Сах…

– У тебя не будет ничего…

– Молю о милости… – взвыла она, распростёршись на полу.

– Кто дал тебе яд?!

Девушка долго размышляла, привстав на колени, и, когда я, разочарованно фыркнув, уже подняла руку, чтобы подать знак её увести, решилась…

– Хабенхет, Великая Царица! Это он передавал настой и озвучивал волю хозяина.

При этих словах Зубери предвкушающе улыбнулся, а Аапехти разочарованно качнул головой. Видимо до конца надеялся, что обвинение против бывшего чати не подтвердится.

– Хорошо… – произнесла я тихо, – обещаю безболезненную смерть и погребение по полному обряду. Тебе даже положат малую карту Дуата. Просто… повторишь свои слова на сегодняшнем суде.

Ундж вся сжалась в комочек, но кивнула, с робкой надеждой смотря на меня.

После движения моей руки её увели.

– Неужели вы потребуете такой страшной казни, моя Госпожа? – задумчиво спросил Аапехти.

– Можешь предложить другой выбор, друг мой?

Жрец зарделся… услышав эти слова. Он склонился в поклоне и, немного успокоившись, продолжил:

– Но ведь это младшая супруга… повелитель может не согласиться.

– Ты ведь недаром приносил мне все эти свитки из храмовой библиотеки.

– Да, но я не думал, что вы выберете столь жестокий ритуал. Вы всегда были очень милосердны.

– Мне жаль её, Аапехти. Дурочкой воспользовались, разыграли, как фигурку в сенете. Но я не вижу другого выхода. Если буду мягкотелой, меня просто сожрут.

Жрец молча поклонился.

– Зубери…

– Да, моя царица.

– Судя по твоей улыбке, Хабенхет что-то да значит.

– Это личный помощник Рамоса, Великая Госпожа.

– Обвинит ли он своего хозяина?

– Увидев сегодняшнюю казнь? – храмовник усмехнулся. – Думаю, он будет готов на всё, чтобы избежать подобного.

– Во время суда расположи своих людей ближе к жрецам. Не хочу, чтобы этот паук умудрился сбежать.

– Будет сделано, Великая.

При этих словах он склонился очень низко. Затем пятясь назад, удалился.

– Вы понимаете, что, как обвинителю, вам придётся присутствовать на казни? – тихо задал вопрос Аапехти, заняв излюбленной место за моей спиной.

– Да, – кивнула еле слышно, борясь с наступающей тошнотой.

В последнее время из-за всех этих передряг я чувствовала себя не очень хорошо. Мучали головные боли, мутило от резких запахов. Скорее всего, давление дёргалось. Да, и погода не радовала. По моим прикидкам был август, и пекло просто выматывало. Хоть я и осознавала, что тело Анхесенамон должно быть привычно к подобным температурам, меня же это просто изводило. Хотелось прохлады… и снега! А ещё мороженого!

Пришлось пару часов отмокать в бассейне. Затем последовали очень тщательные сборы. Обилие украшений просто пригибало к земле. Чепец из чистого золота не добавлял удовольствия в такую-то жару… Но апофеозом оказалась корона Шути, с солнцем, змеями и высокими страусовыми перьями. Не свалиться бы теперь во всём этом.

На малой дворцовой площади, что выходила к реке, установили помост с навесом. Для нас с Тутанхамоном подготовили резные кресла с отделкой из золота и камней. Мы с мужем вышли из параллельных боковых дверей, прошли до возвышения и одновременно поднялись по нескольким ступеням.

Как уселись, у помоста поставили несколько стульев, где разместились высшие сановники, а также Таусерт, которой помогла подойти и расположиться там же парочка рабынь. «Газель» вела себя высокомерно. Она впервые появилась на суде и посчитала сие привилегией, решив, что получила её после рождения живого ребёнка. При появлении младшей жены лицо Тутанхамона нервно передёрнулось, и он отвёл взгляд.

Даже Парамесу умудрился пробиться к сановникам, наверное, как личный гость повелителя.

Народу набилось… как сельдей в бочку… хотя тут не водится такой рыбы, да и бочек не делают. Уж больно дороговат исходный материал. И хотя последний месяц развлечений было много, а сходящий на нет паводок требовал вернуться к полям, людям хотелось зрелища… а царский суд – такая редчайшая возможность.

Вперёд вышел «обработанный» и подготовленный Зубери писец из судебной администрации. Он громко начал зачитывать папирус, в котором описывались произошедшие на меня покушения. Собравшие на площади зароптали. Рамос, стоявший в первых рядах жрецов, с интересом рассматривал нашу пару, пряча ехидную улыбку.

Наконец, после завершения речи писца на площадь вывели Ундж. Девушка была теперь в чистой одежде, умыта и даже голову её покрывал приличествующий парик. Она спокойным и громким голосом заявила, что до поступления ко мне с детства служила Таусерт и именно та отправила её ко мне. И это её указания она выполняла, пытаясь меня отравить.

Пространство просто взорвалось гневными криками. Служанка при этом продолжала стоять прямо, глядя мне в глаза.

К младшей супруге подошли несколько меджаев и, приподняв за руки, просто вынесли на площадь, поставив рядом с девушкой. «Газель» пошатнулась и рухнула на колени.

– Неправда, это не так… – кричала она, размазывая по лицу слёзы и макияж.

Писец начал зачитывать отрывки из записок, которые отправляла Таусерт своим служанкам и различным продавцам, а также родственникам. Некоторые из адресатов были выведены на площадь и подтвердили показания.

– Спаси меня, – теперь твердила Таусерт, не сводя глаз с Тутанхамона.

Тот же, отвернувшись, смотрел на солнце, постепенно клонящееся к западу. Не знаю, с каким трудом, но ему удавалось удерживать безучастное выражение лица. Ведь хотя на площади их не зачитывали, но несколько дней назад, когда я пришла к нему с обвинениями в адрес младшей жены, то отдала несколько записок, довольно нелицеприятного для него содержания, в которых Таусерт «проходилась» по мужу в довольно грубой форме, особенно высмеивая его хромоту и нескладную фигуру. Записки с потешательством над их постельными играми и его «потугами»… я вообще сожгла, предупредив всех, что их даже не существовало. Ребята умные, проколоться не должны.

«Газель» всё кричала, а я, заметив, что Зубери, поймав мой взгляд, кивнул, вздохнула и промокнула небольшим платком лоб.

Увидев знак, писец кашлянул и начал громко зачитывать показания Ундж о том, кто именно передал ей яд при последней попытке отравления. В среде жрецов начало происходить какое-то шевеление, и несколько человек вывели к нам высокого полноватого мужчину в длинном белом переднике, заломив ему руки за спину.

Когда шум стих, девушка повторила свои показания, указав пальцем на приведённого Хабенхета.

– Он сказал ей, что вся её родня умрёт, – тихо проговорил Аапехти, как всегда, находясь недалеко от меня. Сейчас он стоял у подножия помоста. Скорее всего, жрец умел читать по губам. Тутанхамон при этих словах, не повернув головы, сжал подлокотники кресла.

– Хочешь ли ты поведать о том, кто просил тебя убить Великую Госпожу? – торжественно спросил писец у Хабенхета.

Но тот лишь презрительно усмехнулся.

– Да свершится суд, и да будет провозглашено решение Маат, – торжественно проговорил представитель суда.