"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Ольховская Влада - Страница 278

– Это с кем же?

– М-да, я смотрю, тебе совсем ветром мозги выдуло… Поэтому я и говорю, что нельзя без шапки ездить. Забыл, что снежные демоны – это так, удобное название по существу? Формально-то они волками Риверо зовутся. Вот с Риверо и поговори.

Решение было настолько элементарным, что от удивления Элия даже на пару секунд потерял дар речи: как же он сам до такого не додумался? Потом он широко улыбнулся Мирари:

– Ты гений! Знаешь об этом?

– Естественно, – кивнула она. – Гениев ставят управлять станциями. Всем остальным позволяют кататься по Хребтам. Я понятия не имею, где сейчас Риверо, я за этим психом не слежу. Но на станции Нот ты его точно не найдешь, он сюда не заглядывает, потому что знает: от меня он получит по башке. Шансов поймать его в городе побольше, туда и вали.

– Справедливо, только отлежусь денек – и сразу тебя покину!

Элия редко позволял себе такие послабления, но сейчас чувствовал, что это необходимо. Естественное онемение, подаренное холодом, отступало, и в коже просыпалась ноющая боль, которая через пару часов станет намного сильнее. По-хорошему, чтобы быстро избавиться от ожогов, ему следовало эти сутки провести с лечебным компрессом на физиономии, вспоминая странную встречу в хребтах и делая выводы.

Мирари все это понимала – как минимум часть про компресс, уж где-где, а на станции Нот с холодовыми ожогами сталкивались постоянно. Вот только впечатлена она не была:

– Без суток своих обойдешься, тоже мне, принцесса! Зайди в лазарет, возьми у моего медика жировую мазь и дуй отсюда. В городе подлечишься.

– Ни фига себе! – присвистнул Элия. – Я уже настолько не твой любимый зоолог, что ты меня хоть в прорубь готова швырнуть, лишь бы койку не выделять?

– У меня вообще нет любимых зоологов, вы мне все одинаково отвратительны. А тут дело такое: на сутки ты точно не останешься. Приближается снежная буря, большая и паршивая. Она, по подсчетам наших спецов, будет здесь через пятнадцать часов. Но, поскольку спецы бухают и вообще не лучшие, в уме держим срок в десять часов. Во время бури я никому не позволю покинуть станцию, даже если это ты.

– Так ведь есть тоннель…

– Я когда говорила про трещины и риск обвала, ты уши привычно в трубочки закрутил? Если буря поймает тебя здесь, ты станешь моей проблемой дней на пять, и это еще при лучшем раскладе. А при худшем этот долбаный тоннель все-таки рухнет – и все, ты с нами дней на двадцать.

– Ты права во всем, – сдался Элия. – Как всегда. Спасибо тебе. Я передам отцу про проблему с продовольствием.

– Передай, но что-то я сомневаюсь, что он почешется. У него ж как: если в городе еды хватает, значит, всем хорошо. Что ему до станции Нот? Ладно, катись уже отсюда, и без тебя дел слишком много.

Элия кивнул ей на прощание и покинул кабинет. Снова возвращаться в седло и лететь через ледяной воздух отчаянно не хотелось, тело протестовало усталостью и даже судорогами в мышцах, боль в обожженной коже мешала сосредоточиться. Но Элия не собирался поддаваться соблазну и обосновываться на станции еще на несколько дней. Каждый раз, когда он закрывал глаза, в памяти всплывали морды снежных демонов, направленные прямо на него – и с этим нужно было что-то делать.

Стоило прийти к нему и поговорить раньше, а Альда все никак не могла решиться. Она находила себе десятки оправданий, но главных причин, если отмести мелочи, было две.

Во-первых, она сомневалась, что Триан готов к такой тайне. Альда любила его – но не слепо, она признавала, что не до конца понимает легионера. Ей сложно было определить, где заканчивается игра на публику и начинается искренняя жестокость. Да и потом, она побывала в его сознании, знала, что это изломанный мир, куда более хрупкий, чем предполагают те, кто считает Триана существом без души. Диана сказала ей, что у него есть серьезные основания недолюбливать Легион. Что, если этого окажется достаточно для открытого противостояния, стоит только дать ему достойное оружие? Насколько сильно он хочет отомстить – и за что? Если бы Альда это знала, ей было бы проще определить, как далеко он готов зайти.

Вторая причина была менее значимой объективно, но все равно важной. Триан непременно спросит, почему именно ей Диана доверила свою последнюю тайну. Альда, конечно же, попытается соврать, но ложь он может распознать, тоже ведь не вчера родился и не без оснований считается одним из лучших стратегов Легиона. Да и потом, она слишком хорошо помнила, как другой легионер поступил с влюбленной в него девушкой. Триан не такой, но… вдруг? Это «вдруг» не оставляло ее в покое и не давало разрешение на откровенность.

Альда неожиданно стала хранительницей не просто какого-то там незначительного секрета. Ей досталась главная тайна сильнейшего номера 1 за всю историю Легиона. За такие тайны убивают… а еще за них умирают. Диана вот умерла, и повторять ее судьбу никак не хотелось.

Наконец Альда нашла компромисс со своей совестью, пусть и временный. Она решила, что разберется со всем сама, изучит технику создания живых существ, разработанную Дианой, а потом уже решит, готов Триан к такому или нет.

– Ты занимаешься ерундой, – сразу же предупредил ее призрак Дианы, обитающий теперь в ее памяти. – Ты не из Легиона, твоих знаний просто не хватит, чтобы понять.

– Почему ты вообще здесь? – возмутилась Альда. – Это что, паранойя бонусом к тайному знанию? Когда ты собираешься с умиротворенной улыбкой уйти в закат?

– Когда ты выполнишь свою миссию, девочка. Это воспоминание оставлено тебе не для того, чтобы ты его смотрела, как мультик. Ты должна обучить Триана тому, что умела я.

– Если это так важно, сама бы его и обучила, нечего из меня накопитель данных делать!

– Одним из условий обучения была моя смерть, забыла? Я не обучила Триана, потому что надеялась выжить.

А умерла в итоге из-за того, что полюбила не того человека. Двойная ирония с учетом положения Альды, но говорить об этом призраку-воспоминанию, пожалуй, бесполезно.

Так что все те дни, которые были выделены «Северной короне» на отдых, Альда посвятила медитации. Она мало с кем общалась, она закрылась в своей комнате, а потом – в своей памяти. Она просмотрела все, что доверила ей Диана, и…

Ничего не поняла.

Точнее, какие-то образы оказались ей ясны, они были частью воспоминаний самой Дианы. Однако для того, чтобы разобраться в технике создания живых существ, одной лишь телепатии было мало. Нужны были еще уникальные способности легионеров, годы обучения – словом, все то, чего у Альды не было и не могло быть.

Так что все в итоге свелось к очень простому выбору: или навсегда скрыть эту тайну от Триана, или пойти и рассказать ему, наплевав на собственные сомнения. Альда предпочла второе, и не только из-за желания избавиться от назойливого призрака. Просто, что уж скрывать, любовь заставляет трактовать любые сомнения в пользу дорогого человека – и не важно, насколько он этого достоин.

Так Альда и оказалась перед дверью в комнату Триана. Однако постучать телепатка не успела, дверь и так открылась, только вот вышел оттуда совсем не легионер.

В коридор выскользнула Римильда, скорее раздетая, чем одетая – в брюках из тонкой кожи и полоске ткани, едва прикрывающей грудь. Способности хилера позволяли ей одеваться без оглядки на температуру, а второй номер в иерархии – на правила приличия. К такому на «Северной короне» уже привыкли, некоторые даже получали от ее нарядов эстетическое удовольствие.

Но вот у Триана она обычно не торчала. Римильда не скрывала, что раньше они были любовниками, она, кажется, даже гордилась этим. Однако на новых миссиях их связь восстановиться не могла: после возвращения с Адрана Триан сторонился всех без исключения.

Да и понятно, почему. Он мог сколько угодно делать вид, что он неуязвим, ему просто скучно тратить время на каких-то там людишек. Альда не сомневалась, что на самом деле все куда сложнее. Диана не была его близкой подругой – но они хорошо ладили, и легионер до последнего пытался ее спасти. Она стала еще одним осколком прошлого, который он потерял. Сначала его брат, теперь вот Диана… от жизни, в которой он был человеком, а не боевым мутантом, остался он один, и Альда знала, что принять новую правду непросто даже ему.