"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Ольховская Влада - Страница 282

Поэтому слабость она так и не проявила. Мирари терпела тот же приглушенный свет, что и остальные, не обращала внимания на холод, делала вид, что ее совсем не беспокоит хищный вой вьюги за окном и дрожащие от ветра стены. Толпа ворчала, как обозленный зверь, но клыки не показывала.

Буря бросалась на станцию шесть дней, а на седьмой уползла дальше, в сторону города. Еще сутки она терзала Орифию и наконец отступила. Вот тогда и можно было выдыхать: связь восстановилась, продукты привезли по поверхности, а скоро и подогнали технику для ремонта тоннеля.

Мирари нужно было радоваться, а у нее не получалось. Впервые с начала бури у нее появилось время просто остановиться и посмотреть на себя в зеркало. Отражение ее не порадовало.

Оттуда, из зеркала этого, на нее смотрела какая-то бледная, осунувшаяся тетка. Она казалась не просто старухой – она казалась больной. На коже появилась сеть мелких сухих морщин, глаза казались меньше из-за непонятных мешков. Но оно, может, и к лучшему, потому что глаза эти были покрыты ярко-красными прожилками.

Дело было не просто в усталости, похоже, организм собрался отомстить ей за переутомление. Утром она обнаружила на подушке несколько прядей волос, теперь это… Мирари чувствовала себя слабой, мысли путались, ей все сильнее хотелось кашлять, а еще – закутаться в одеяла, как в кокон, и поспать хотя бы годик.

Она убеждала себя, что выдержит, до последнего – но это не помогло. Когда ее вызвали в Орифию для отчета, она поняла, что просто не доедет. Ее шатало уже после прогулки от спальни к кабинету, какой уж тут город!

Ей только и оставалось, что вызвать к себе Мартина.

– Похоже, я… того, – раздраженно заметила Мирари. – Совсем расклеилась. И ведь непонятно, от чего!

– От усталости, – невозмутимо пояснил ее заместитель. – Ты слишком много работала в эти дни.

– Точно? Надо бы вызвать медика…

– Зачем?

– Хочу узнать, есть ли на станции другие заболевшие.

– Нет. И у тебя это не болезнь. Просто усталость.

– Но я ведь уставала и раньше, – заметила Мирари. – А такого даже близко не было! У меня на коже трещины появились, представляешь? Я их мажу жировой мазью, но пока не очень-то помогает. Да еще и спать все время хочется… Как думаешь, это могло произойти из-за того, что я питалась только этими проклятыми сурнджи?

– Нет. Ты ела их не дольше, чем все мы, а все мы – не слишком долго. Сурнджи содержат много полезных веществ. Проблема может быть в том, что ты ела меньше остальных. Мясо было свежим, его подавали сразу после разделки туши. Таких симптомов ни у кого больше нет. Все в порядке.

Мирари надеялась, что он хотя бы сейчас проявит заботу… Это же Мартин, раньше он бежал заваривать чай, даже если она от пыли чихнула! Однако теперь перед ней сидел совсем другой Мартин – выцветшая тень того, к которому она привыкла.

До нее только сейчас дошло, что он тоже устал, не меньше, чем она, просто он лучше справляется.

– Я понимаю, что тебе тоже нужен отдых, – виновато признала Мирари. – Но я пока не могу его предоставить, извини.

– Я не просил.

– Я потом тебе выходной дам, честное слово! А сейчас кто-то должен поехать в город, отчитаться ДиНаталю и отвезти туда остаток этих проклятых сурнджи, на которых я больше смотреть не могу. Я собиралась сделать это сама, но есть подозрение, что я сдохну по дороге. Поможешь?

– Конечно, – Мартин впервые за долгое время улыбнулся ей. – Отдохни и ни о чем не беспокойся. Я все сделаю. Буря закончилась, теперь все будет хорошо.

Римильда Фревилл не до конца понимала, что происходит на этом корабле, а такого с ней еще не бывало. Как шпионка она была так же хороша, как хилер. Руководство специального корпуса это ценило, ей доверяли самые сложные миссии и награждали за них очень щедро.

А миссию на «Северной короне» она даже сложной не считала. Римильда прекрасно понимала, насколько опасно связываться с Легионом: одна ошибка, и сувениры, сделанные из твоего трупа, еще десять лет будут продавать на разных планетах. Вот только Триан – это не совсем Легион, номер 7 не относится к числу фанатично верных солдат, он адекватен. Римильда не сомневалась, что о ее маленькой «подработке» он знает и относится к этому спокойно. Поэтому она и выбрала ту команду, к которой был прикреплен он.

Да и не просто команду, она надеялась оказаться поближе к нему. Раньше ведь получалось, а со своей малолетней телепаткой он, кажется, наигрался. На большую любовь Римильда не претендовала, ей это было и не нужно – от работы отвлекало. А вот поселиться в его комнате, как уже бывало прежде, она была не прочь. Триан, естественно, не выболтает ей тайны Легиона – так ведь можно узнать что-то случайно! Подслушать пару слов из переданного сообщения, бросить ненавязчивый взгляд на письмо. Стратегия была не лучшая, зато безопасная, и Римильду все устраивало.

Она даже выждала несколько дней, дала Триану время поиграть в траур, который она совсем не понимала. Он и номер 1 никогда не были по-настоящему близки, чего убиваться-то? Но в это Римильда решила не лезть, она пришла только через срок, который показался ей вполне приличным.

А ее все равно выставили за дверь. Без криков и грубости, в фирменной манере Триана – как будто он объяснил ей очевидную истину, ей просто нужно время, чтобы понять, потому что тупенькая и не доросла еще. Это бесило. Римильда не привыкла к отказам, способности хилера позволяли ей получить любого мужчину, не особо интересуясь его мнением, даже легионера послабее. Но не номер 7, этот ухмыляющийся гад блокировал любое воздействие, а давить было опасно – не факт, что она сумеет выдержать ответное давление.

Римильда слабо представляла, что происходит, ей пришлось уйти. А тут еще эта малолетка нарисовалась! Рассматривать вчерашнюю кадетку как соперницу было даже унизительно. Римильда еще во время миссии на Адране понаблюдала за Альдой Мазарин и пришла к выводу, что в малолетке нет ничего особенного. Обычная нудная девица, которая старательно учит уроки в академии и так зажата, что останется девственницей лет до сорока – а то и на веки вечные. Ну и что с того, что у нее две способности? Дуре просто повезло, природа пошутила. Даже с этими способностями Альда была всего лишь ребенком, которому доверили два заряженных ружья.

Вот только в том коридоре возле комнаты Триана на Римильду вдруг взглянул не ребенок. Хилеру показалось, что из желтых глаз телепатки на нее снова смотрит Виридиана Тассин – и вот уже мир полон арктического ветра и любая сила ставится под сомнение в сравнении с этим могуществом.

Они не были хорошо знакомы, она и Виридиана. Просто для высших номеров разных подразделений часто устраивались общие собрания, чтобы они имели хоть какое-то представление друг о друге. И вот там Римильда наблюдала за ней – а подойти не решалась. Было в номере 1 что-то настораживающее, не пугающее даже, а мгновенно выстраивающее стену между ней и окружающими. Все легионеры ведут себя так, будто они – аристократы и лучше других по умолчанию, даже Триан. Но в случае с Виридианой это казалось странно естественным: как будто она действительно королева, родилась такой, и придется принять это, нравится тебе или нет.

Тем более неожиданным был ее бесславный финал. Нельзя сказать, что это по-настоящему обрадовало Римильду, вовсе нет, но к сочувствию все же примешалась легкая доля злорадства. Хороша королева, сама рухнула с трона! Погубила себя, подвела своих. И прекрасно, что такой больше не будет.

Но вот «такая» неожиданно появилась. На какой-то короткий миг в глупой маленькой телепатке мелькнула та же высокомерная уверенность, превосходство, которое мир вынужден принимать… Почему, откуда? Римильда знала, что на Адране Альду взяли в заложницы. Эта малолетка некоторое время провела наедине с Виридианой, ну и что с того? Силу и уверенность нельзя вот так просто перенять!

Так что на общем собрании Римильда теперь с особым вниманием наблюдала не только за Трианом, но и за Альдой. Однако результатов это не принесло. Триан был… ну, просто Трианом. Он как будто дремал в своем кресле и совершенно не интересовался разговором. Альда же снова была собой: спокойной, но не ледяной, и старательно все запоминающей. Вот только Римильда была уже не уверена, где заканчивается притворство и начинается истина.