"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Ольховская Влада - Страница 344

Альда лишь криво усмехнулась в ответ. Успокоения слова Римильды не принесли, и легче не стало. Из памяти шумной толпой вырывались детские воспоминания, и среди них телепатка пыталась найти хоть что-то, хотя бы незначительный намек на то, что ее судьба была предрешена еще до тестирования на особые способности.

Намека не было. Она помнила первые годы своей жизни, помнила своих родителей… Помнила их шок и свой собственный, когда ее способность к телепатии подтвердилась. Это не было постановкой! Она была Альдой Мазарин… Или не была? Мазарин – фамилия ее родителей, имя Альда выбрали они. Но имели ли они такое право?

– Правильно я понимаю: для бридинг-программ берут материал у двух солдат специального корпуса? – спросила Альда.

– У двух, – подтвердила хилер. – И всегда у очень сильных, у тех, кто сам бы не согласился на спланированные отношения и деторождение.

– Но мои родители… У них не было способностей. Получается, они врали мне всю жизнь? Не сказали, что я удочерена?

Впервые с начала их разговора Римильда смутилась.

– Нет, они… Не думаю, что они врали. Они действительно верили, что ты их дочь.

– Как это возможно?

– Есть два пути… Первый – искусственное оплодотворение в клинике. Твои родители могли обратиться за оплодотворением собственным материалом, а в итоге получили… ну, не совсем то.

Детские воспоминания толпились, роились в памяти. Там были не только события – были и серьезные семейные разговоры. Смех, откровения. Вопросы Альды, пропитанные детским любопытством – попытка узнать, каким был неведомый мир до нее. Ответы матери, многозначительные улыбки родителей, осторожные прикосновения рук в моменты, когда мама и папа думали, что она не смотрит…

– Кажется, такого не было, – сказала Альда. – Обращения в клинику, я имею в виду. Насколько я помню, беременность стала для мамы неожиданностью… Конечно, они очень радовались, об аборте и речи не шло! Но они не планировали…

Римильда не спешила с ответом, и телепатка почувствовала, что говорить ее собеседнице вообще не хочется. Остальные тоже напряженно молчали, явно догадываясь о чем-то, и только Альда не знала ничего.

Возможно, ей и не следовало знать, но отступить она уже не могла.

– Ты сказала, что есть два пути, – напомнила Альда. – Какой второй?

– Не факт, что это твой случай, возможно, твои родители просто не хотели признаваться в том, что лечились, и придумали байку про сюрприз…

– Какой второй путь, Римильда?

– Подмена ребенка, – неохотно признала хилер. – Дети, полученные в результате бридинг-программ, слишком редки и ценны, чтобы загубить их инкубатором или слабой суррогатной матерью. Для вынашивания нужна здоровая молодая женщина, такие среди добровольцев находятся не всегда. Лечить ее в срочном порядке не рекомендуется, потому что не изучено влияние хилерски восстановленного организма на плод со способностями. Если такая мера признается абсолютно необходимой, нужная мать подбирается из числа беременных на подходящем сроке.

Детские воспоминания стирались, отступали. Становились бесцветными.

– Что… что это значит? – с трудом произнесла Альда.

– Во время планового осмотра извлекается один эмбрион, вживляется другой. Если таким занимается хилер с достаточно высоким номером, риск для младенца минимален, а мать ничего не узнает, ей такое и в голову не придет.

– Ты сказала «для младенца», а не «для младенцев»… Что происходит с плодом, который женщина носила изначально?

– Я ведь не могу тебе соврать, правда? – горько улыбнулась Римильда.

– Можешь, но я почувствую.

– Некоторые вопросы лучше не задавать.

– Я его уже задала.

– Ладно… Да, сохраняется только плод со способностями. Пересаживать второго младенца суррогатной матери дорого и хлопотно: сложно потом объяснить его существование. Его… утилизируют. Это происходит на сроке до трех месяцев.

Вот и все. Нельзя сказать, что Альду шокировали сами слова: она уже знала правду, несложно было вычислить. Но ей почему-то нужно было услышать подтверждение от Римильды. Может, чтобы поставить точку и не держаться за надежду.

Получается, она все-таки не была Альдой Мазарин. Она была убийцей Альды Мазарин – это имя родители подготовили не для нее. Они ждали не ее и любить должны были не ее. Им нравилось подкалывать друг друга тем, что дочь не похожа ни на одного из них, ну вот ни капельки. При этом они настолько доверяли друг другу, что у шутки не было двойного дна. Им все казалось очевидным… И Альде тоже казалось. Даже когда у нее обнаружились способности, это сочли капризом природы – и не более того.

Они не знали.

Откуда они могли знать?

– И что, ребенка подсаживают чужой женщине – и удачи, девочка? – удивился Киган.

– Нет, конечно. За выбранной женщиной следят, но до определенного момента не вмешиваются, просто наблюдают, для тренировок все равно слишком рано. В положенный срок ребенка тестируют и узнают, удался эксперимент или нет.

Мир по-прежнему рушился. Просто не хаотично, как раньше, а медленно и неумолимо. Получается, у нее нет родителей – но вместе с тем есть. Два человека, которых она не знает и которые не знают о ней. Которым она не нужна… Может, она уже встречалась с ними? Или еще встретится, но так и не узнает?

– Все это неправильно, – покачал головой Киган. – Так не должно быть…

– А так и нет, – вздохнул Рале. – Нужно ли мне напоминать вам, что официально научный отдел никогда себе такого не позволит?

– Да и неофициально это удается не так уж часто, – указала Римильда. – Таких детей очень немного, но, насколько мне известно, они все в итоге гармонично вливаются в космический флот и не особо выделяются. Просто они сильные – среди других сильных.

– То, что у меня две способности… это результат эксперимента?

– Это результат наследственности, эксперимент лишь в том, что ты родилась без ведома своих биологических родителей. Все остальное – чистая природа. Что же до твоих двух способностей… Да, я почти уверена, что твои родители – телепат и телекинетик. Но само по себе наличие двух способностей бывает естественным, поэтому одно лишь оно не может служить указанием на эксперимент. Послушай… ты сказала, что тот блондинистый крыс из Легиона позволил тебе взглянуть на документ, причисляющий тебя к эксперименту. А ты не запомнила номера, стоявшие возле твоего имени? Это наверняка номера твоих биологических родителей. Возможно, если ты их вспомнишь, мне удастся их найти!

Прежде, чем Альда успела хоть что-то сказать, в сознание ворвался спокойный, привычно бесстрастный голос капитана Лукии: «Мазарин, нет».

Это было настолько неожиданно, что удивление пробилось даже через кокон апатии, окутывавший Альду со всех сторон. Надо же… Лукия доверяла хилеру, но лишь до определенного предела. Да и Римильда осталась верна себе: она много наболтала, постаралась усыпить бдительность собеседников, а потом завела речь о том, что ее действительно интересовало.

Номера были по-настоящему важны. Возможно, Римильда проверяла, известна ли Альде эта деталь, чтобы оповестить научный отдел. А может, хилер хотела получить инструмент шантажа. В любом случае, подыгрывать ей Альда не собиралась.

– Нет, ничего… Я там была в таком состоянии, что даже не запомнила эти номера!

Римильда окинула ее долгим испытующим взглядом.

– Уверена? Я действительно хочу помочь тебе.

– Я знаю, правда… Спасибо тебе. Я обязательно скажу, если что-то вспомню.

Альда хотела узнать имена этих людей – даже если имена ей ничего не дадут. Но она сомневалась, что Римильда действительно способна ей помочь.

Капитан была права в том, что созвала собрание. Оно помогло. Теперь Альда не сомневалась, что никто в команде ее не боится и не начнет относиться к ней иначе. Для них вообще ничего не изменилось: она была и осталась сильным солдатом с двумя способностями. В их мире бридинг-программы считались всего лишь одним из вариантов зачатия и рождения.

Ну а для Альды менялось все. Ее прошлое, ее сущность… Нельзя от этого отмахнуться. А как быть дальше – непонятно.