"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Ольховская Влада - Страница 452

Принц наконец смутился.

– Мы не женимся… И моя мать ничего не знает – пока. У верховной жрицы хватает забот, зачем отвлекать ее таким? Да и не важно ей это. Главное сейчас – обеспечить тебе безопасность, увести из дома этого чудовища, и тогда станет легче. Ты ведь понимаешь это?

Понимала Лорена как раз другое: мальчишка затеял опасную игру. Причем он вряд ли понимал, что рискует жизнью пленницы, ему казалось, что все под контролем. Он получит новую игрушку, будет ее любить, а его мать, узнав об этом, умилится и все разрешит. Вариант, при котором колдунья взбесится из-за того, что ее приказ нарушили, и казнит пленницу, он почему-то не рассматривал.

Лорене следовало бы подыграть ему, а она не могла. Это раньше ей казалось, что при содействии Даг-Мескалама станет легче, теперь она понимала, что все наоборот. Она ведь знала историю Далы – почти такую же! Сынок колдуньи не откажется от своего. А если Лорена забеременеет от него, путь из поселения будет закрыт для нее навсегда. В глубине души билась слабым огоньком и еще одна причина держаться подальше от объятий принца, но эту причину пленница предпочитала игнорировать, других хватало.

В любом случае, нужно было покончить со всем прямо сейчас, а как – Лорена не знала. В драке она легко бы скрутила мальчишку в узел, видно, что подготовлен он плохо. Так ведь драться с ним нельзя! Его разрешено касаться только в постельных утехах, боль он не терпит – он же не какой-нибудь Глашатай! Просто сказать ему «нет»? А какой подросток спокойно принимает отказ? Лорена не знала, владеет ли Даг-Мескалам той самой магией, о которой тут столько болтали. Она и не хотела узнавать.

Ситуация казалась безвыходной, когда сейкау, до этого наблюдавшие за людьми равнодушно, насторожились. Они повернулись в одну сторону, перебираясь повыше на сломанные доспехи. Догадаться о причинах было несложно, скоро и Лорена увидела Глашатая Теней, приближающегося к ним по тропинке.

– Этого выродка что сюда принесло? – нахмурился Даг-Мескалам.

А вот Лорена впервые в жизни была рада видеть своего врага. По-настоящему рада, иронично даже… Но объявить об этом она не могла, обижать принца по-прежнему было смертельно опасно.

Глашатай остановился на тропинке, и сейкау подобрались к нему поближе, улеглись у его ног. Днем он покидал дом только в маске, и угадать, куда он смотрит и о чем думает, было невозможно. Хотя и без маски с этим были проблемы…

– Ты что здесь делаешь? – спросил принц, даже не пытаясь скрыть неприязнь. Глашатай молча указал на пленницу. – Она пойдет со мной, она теперь у меня жить будет! Такова воля Брерис!

Воля Брерис опять пришлась очень кстати и закрывала любые споры. Лорена не знала, что сказать и как сказать… Послать мальчишку подальше, как хотелось? А если сам Глашатай подчинится приказу и отведет ее в дом принца? Ей тогда хуже будет, Даг-Мескалам отбросит даже игру в любовь – он начнет мстить!

Поэтому Лорена вынуждена была молчать, умоляя о помощи лишь глазами. Она и правда долго пробыла среди тумана, глаза уже слезились… По крайней мере, она предпочитала верить, что пелена слез вызвана ядом.

Она понятия не имела, смотрит ли на нее сейчас Глашатай, может ли верно истолковать ее взгляд. Глупо было ожидать от него такого, но что еще оставалось? Лорена для себя уже решила, что с мальчишкой не пойдет. Это будет та же смерть, просто отсроченная. Если ее сейчас попытаются заставить, она сбежит… Точнее, попробует сбежать. Не сможет и погибнет, тут и сомневаться не приходится. Но так она умрет, не теряя гордость, в бою, как и подобает офицеру.

Однако принимать сложное решение ей не пришлось. Глашатай поманил ее к себе, и Лорена с готовностью подчинилась – хотя раньше послала бы его в задницу сейкау. Перемены порой наступают очень быстро.

Принца такой расклад не устраивал. Он преградил Лорене путь, став между ней и Глашатаем.

– Не нужно этого! Не нужно бояться его, я смогу тебя защитить! – улыбнулся ей Даг-Мескалам. После этого он обернулся к Глашатаю и бросил: – Вали отсюда. Твои услуги сейчас не нужны.

Лорена надеялась, что Глашатай попытается вразумить его – не раб все-таки, воин, какой-то авторитет у него должен быть! Однако Саргон по-прежнему не разменивался на слова. Он подошел ближе, опустил руку поверх маски принца и небрежным движением толкнул мальчишку назад.

Небрежность оказалась показной. Глашатай рассчитал силу и точку давления так идеально, что Даг-Мескалам не удержался на ногах и беспомощным детенышем покатился по траве. Пользуясь моментом его замешательства, Лорена поспешила спрятаться за спиной у Глашатая.

Сообразив, что случилось, Даг-Мескалам подскочил на ноги и сжал кулаки. От ярости лицо мальчишки покрылось багровыми пятнами, на глазах блестели злые слезы, но от них, пожалуй, становилось только хуже.

– Ты соображаешь, что сделал?! Ты поднял руку на своего господина, тварь! Ты сегодня же будешь гореть! На тебя обрушится гнев Брерис!

Глашатай безразлично пожал плечами, давая понять, что гнев Брерис его не слишком заботит. Он направился прочь, и Лорена теперь не отставала, спиной чувствуя ненавидящий взгляд принца. Похоже, пора первой влюбленности закончилась раньше срока… Теперь, возможно, будет месть. Или нет. Даг-Мескалам даже в пылу ярости не решился броситься на противника, который был настолько сильнее. Опасно станет, только если он придумает способ вытянуть нужный приказ из своей матери, но… Эта история в любом случае не закончилась бы хорошо, так что сожаления Лорена не чувствовала.

Когда они отошли чуть дальше и оказались под защитой эвкалорисов, Лорена сказала то, что раньше казалось ей невозможным.

– Спасибо.

Глашатай повернул к ней скрытое маской лицо, некоторое время разглядывал ее, но так ничего и не ответил.

Римильда терпеть не могла такие миссии: те, на которых жарко, душно, в воздухе висит неведомая ядовитая хрень, а мимо пролетают комары размером с кулак. Или не комары, или что похуже. Так ведь сразу и не разберешь.

Но ныть она предпочитала ровно до того момента, когда исчезал шанс что-то изменить. Когда она соглашалась действовать, нытье становилось бессмысленным, разве что портящим настроение. Ну а в этом случае она и не рассматривала отказ как вариант. Да, изуродованные тела не ужасали ее так, как остальных. Однако Римильда все равно верила, что смерть своих нельзя оставлять без внимания.

Так что она, в отличие от Стерлинга, не собиралась бубнить по поводу опасного путешествия часами. Ей-то вообще приходилось легче всех: она не нуждалась ни в какой защите, Римильда быстро адаптировала и легкие, и глаза, и кожу к новым условиям. Она даже намеренно вдыхала ядовитый туман поглубже, чтобы выработать в крови вещества, которые спасут ее спутников, если респираторы все же подведут.

Когда подготовка была закончена, Римильда просто позволила себе наслаждаться этим миром. Пока Киган и Стерлинг выискивали дорогу среди зарослей, хилер легко перепрыгивала с ветки на ветку, порой качалась на лианах, как на качелях, ожидая, пока остальные ее догонят, а порой даже дразнила патисуми, забрасывая в распахнутые цветки-пасти всякий несъедобный хлам.

Она прекрасно понимала, что ведет себя, как ребенок. Она не стеснялась этого. Римильда давно уже достигла того возраста, когда мудрости хватает на ребячества. Почему нет? Настоящим ребенком ей побыть почти не довелось… Как и многим обладателям сверхразвитого таланта.

В очередной раз раскачиваясь на покрытой белоснежными цветами лиане, она прислушивалась к тому, о чем спорят ее спутники. Помимо периодических бурных ругательств в адрес планеты, говорили они в основном о культе. Они никак не могли понять, каким образом умные, образованные люди в первом же поколении скатились до тоталитарной секты.

А вот Римильда никакого удивления не чувствовала – потому что она была хилером, а хилеры думают в первую очередь о телах.

Уже по истории противостояния двух кораблей было понятно, что капитан «Авалона» оказался парнем с крутым нравом. Плевать ему было на законы – а значит, и права человека он засунул бы в то же место, куда уже отправились назначения флота. Вот он оказался среди ядовитых джунглей на сломанном корабле, да еще и с рычащими в его сторону соседями. Ему нужно было как можно быстрее организовать колонию, которая не сгинула бы на этой планетке за год.