"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Ольховская Влада - Страница 693

Добравшись до здания, дроны не атаковали сразу, они начали распределяться, занимая места заранее определенного порядка. И это тоже было паршиво: если бы Рале требовалось уничтожить все здание так, что потом и трупы из фарша не восстановить, он бы тоже стрелял не в одну точку, а в несколько сразу.

Нет, это все-таки не реакция на сообщение, слишком все тщательно спланировано. Они просто не успели вовремя уйти.

– Я пыталась вызвать Витте, но он не отвечает, – указала Лукия.

Она тоже наверняка понимала, насколько сложной стала ситуация – и как призрачны их шансы на спасение. Но в этом отношении Лукия оставалась типичным капитаном: она и собственную смерть принимала как один из рабочих вариантов. Бежать из студии в истерике она не пыталась, она подошла ближе к Рале, и оба теперь наблюдали за боевыми машинами из окна.

– Скорее всего, это не он не отвечает, это они глушат сигнал, – пояснил телекинетик. – Хорошо, что успели завершить обращение.

– Действительно. Значит, остаешься только ты?

Не было никакого способа отключить эти дроны, перенаправить их, да и помощь запрашивать бессмысленно. Теперь, когда восстание закончилось и Марс вновь подчинялся Общему Правительству, военные не посмели бы отказать, но они не успели бы вмешаться. Да и опасно это – устраивать воздушный бой над мегаполисом! Лукия никогда бы на такое не пошла.

Поэтому и оставался один вариант – телекинез. Беда в том, что даже этот путь не был идеален.

– Да, только я, и это не очень хорошо, – усмехнулся Рале.

– Эти модели настолько опасны?

– В том-то и подвох: я не понимаю толком, что это за модели! Очень похожи на «Синистры», но то ли модернизированные, то ли вообще сделанные на заказ.

– Если это второй вариант, их не будет в военном реестре.

– Ага, но даже если бы они там были – толку-то? Наш реестр сейчас в подвале, и я очень надеюсь, что он успеет выбраться. Проблема в том, что я не знаю, чего ожидать от этих уродцев.

Телекинетику было важно знать минимум два момента: количество зарядов, выпускаемых каждым дроном, и их мощность. Пока он мог лишь предположить… И даже это ему не нравилось. Атака с разных сторон, которую придется отбивать частично вслепую, требовала способностей, которых у Рале могло и не хватить… Но какая разница? Больше здесь нет никого.

– Я могу помочь? – спросила Лукия. Вроде как равнодушно, но Рале слишком хорошо ее знал, чтобы не понять истинный смысл ее слов.

– Просто стой рядом со мной. Здание спасти в любом случае не получится. Я буду защищать тебя и Стерлинга.

– Не нужно, сосредоточься только на мне.

Это было настолько неожиданно, что Рале отвернулся от окна и бросил шокированный взгляд на Лукию. Капитан еле заметно, одними уголками губ, улыбнулась.

– Мои слова показались эгоистичными? Это случайность. Я не хотела создавать впечатление, будто моя жизнь имеет большее значение, чем жизнь Витте. Дело в том, что он слишком далеко, тебе придется неоправданно увеличить поле, и это приведет к общей гибели. Атака, судя по расположению дронов, начнется на верхнюю часть здания.

– У Стерлинга будет минут пять форы, чтобы сообразить, что к чему, и свалить оттуда, – догадался Рале.

– Именно так. Не учитывая то время, которое прошло после завершения сеанса связи. Возможно, Витте уже выбрался из здания, я бы на его месте так и поступила. Поэтому используй оставшиеся ресурсы разумно.

– Будет сделано, капитан! – усмехнулся Рале.

Он хотел сказать еще что-нибудь… Да многое хотел сказать, но времени на это просто не осталось. Дроны начали атаку – одновременно, как и предполагала заложенная в них программа. Из окна Рале видел две машины и успел подсчитать, что один беспилотник выпустил одиннадцать ракет, другой – тринадцать.

Уже это было плохо. Либо одна из машин была неисправна, либо каждый дрон рассчитан на разное количество выстрелов, либо часть ракет они придержали, чтобы атаковать второй волной. Рале не устраивал ни один из вариантов: все это делало их атаку непредсказуемой. Тот, кто планировал уничтожение медиацентра, идиотом точно не был и постарался подготовиться ко всему! Но восхищаться этим телекинетик не собирался, его задача только что стала намного сложнее.

Рале пришлось распределить силы между защитой и нападением. Себя и Лукию он окружил силовым полем – максимально плотным при разумном расходе энергии. Ракеты же он не задерживал, он просто сбивал их направление так, что они попадали друг в друга, и очень скоро в небе над городом огненными хризантемами расцвели первые взрывы.

Так было проще: сбить ракету – это элементарный телекинез, то самое перемещение в пространстве, с которого начинается обучение в академии. А дальше оружие все делает само: начинается разрушение, которое уже не остановить. Если повезет, и другие ракеты взрывом заденет, они тоже сдетонируют раньше срока!

Но и это не было идеально. Такая атака предполагала, что Рале видит свои цели, а видел он далеко не все. Да и потом, те, кто хотел уничтожить медиацентр, не скупились, они зарядили дроны ракетами с собственной нейросетью. Да, не самой совершенной, но даже ее было достаточно, чтобы эти проклятые летучие банки начали обучаться – и уходить в сторону, стремясь к зданию по широкой дуге.

Они попали в медиацентр, но Рале ожидал этого. Тут он даже получил неожиданный бонус: высотка выдерживала атаки на удивление хорошо. Строили на совесть, и хотя разрушения расползались все стремительней, падать здание даже не собиралось. Возможно, именно поэтому сюда и прислали столько дронов… Это не было подстраховкой, меньше могло не хватить. Но первоначальный план не включал такое активное сопротивление, Рале уже отклонил значительную часть ракет!

А это значит, что все еще могло кончиться хорошо – для всех. Окрыленный этим открытием, телекинетик начал действовать уверенней, в каждое нападение он вкладывал больше сил. Его по-прежнему сдерживало то, что ракеты нельзя было отшвырнуть подальше: это привело бы к жертвам среди гражданских. Но даже так, ограничиваясь лишь территорией вокруг высотки, он неплохо держал оборону.

Он не дрогнул, даже когда пол под ним и Лукией начал проседать. Рале ждал этого! Они застряли слишком высоко, а просто спуститься они не смогли бы. Поэтому он использовал плиту, на которой они стояли, как импровизированный лифт. Он лишь замедлил ее падение, но не остановил окончательно. Ему нужно было добраться до земли, так будет легче, там все закончится…

Вокруг них с грохотом разламывались стены, крошились стекла, полыхали взрывы. Силовое поле могло сдержать это, но не скрыть. В какой-то момент огонь, строительная пыль и обломки сомкнулись вокруг них коконом, и казалось, что весь мир теперь состоит только из них.

Но Лукию не напугало даже это. Она по-прежнему стояла рядом, спокойная, уверенная, и Рале чувствовал ее руку на своем плече. Это было не обязательно, но почему-то становилось легче.

Как он и ожидал, дроны выпустили вторую волну ракет. Сообразили, огрызки металлические, что здание разрушается куда медленней, чем планировалось, да еще и соседние улицы не задевает! Тому, кто их послал, было плевать на разрушения. Собственно, с иными убеждениями и мятеж бы не начался.

Зато теперь дроны были пусты, Рале не сомневался в этом. Он уже не берег энергию, он сделал все, чтобы отразить эту атаку. Он был уверен, что защитил Лукию и горожан. Стерлинг… о его судьбе телекинетик ничего не знал, и эта мысль саднила где-то в глубине сознания болезненной занозой. Но изменить этого Рале пока не мог и просто надеялся на лучшее.

Он устал – до головокружения, до тошноты, до боли в мышцах. Но он же справился! Обломки здания были аккуратно уложены на дорогу, плита почти достигла земли, дроны опустели… Все закончилось!

Или почти закончилось. Рале не первый год служил во флоте, он прекрасно знал, что все учесть невозможно. Выживание порой зависит лишь от того, насколько грандиозен укрывшийся от тебя подвох.

На этот раз подвох оказался внушительным – и дополнился ошибкой, которую все-таки допустил Рале. Он учел разрушительную способность ракет, но слишком рано списал со счетов дроны. Он теперь и сам не понимал, почему. Даже стандартные «Синистры» были способны на то, что провернули они… Но иногда в поиске сложной стратегии ускользает самое очевидное – а исправить уже ничего нельзя.