"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Крэйтон Алекс - Страница 1143

– Поняла, – я сосредоточилась. – Что же мне теперь делать, светлейший наставник?

Он глубоко задумался, потирая впалые щеки, затем все же выдал:

– Для начала бросить свою школу и нацелиться на более серьезное образование. Университет или столичная академия тебе подойдут куда больше. Изучишь теорию, освоишь практику целительства, разберешься в заклинаниях и свойствах разных трав. К сожалению, даже таким, как ты, без учений никуда.

Я вновь помрачнела:

– Боюсь, у меня не найдется средств на обучение, светлейший наставник. В маленькую школу меня на стипендию приняли, а во всяких университетах разговор будет другой.

Но он усмехнулся в кулак и заверил:

– У моего храма много должников из высшего света, дорогая Нилена. И я никогда этим не пользовался. Уж будь уверена – договорюсь о месте и стипендии. Только для начала проведем еще несколько испытаний.

По его просьбе я попробовала оживить полузасохший куст у дальнего храмового забора. Не сказать, что он прямо расцвел розами, едва зеленые листочки проклюнулись, но настоятель решительно закивал – мол, вот, это оно самое. В окончательную уверенность он пришел, когда подсунул мне под нос несколько мешочков с травами и попросил угадать, из какой можно сварить отвар от головной боли. Я остановилась на двух, наугад ткнула, а между ними уже выбрать никак не смогла, и настоятель расцвел:

– Одна трава в высокой концентрации станет смертельным ядом, а вот из другой можно изготовить сонный порошок.

– То есть смерть или сон? – не поняла я. – Ошиблась в обоих случаях!

– Угадала в обоих случаях, – поправил он. – Головная боль-то в любом случае пройдет! Это прекрасно, Нилена. А теперь возвращайся к прополке грядок, мне надо отправить весточки в столицу и разные университеты – посмотрим, где тебе будут рады сильнее.

Той же ночью он сообщил, что получил несколько ответов. И сам же выбрал лучший вариант – Объединенный университет Центрины, неподалеку от города Радожки, в котором готовят специалистов самых разных направлений. С таким-то образованием через несколько лет я уже точно смогу ехать в Сердцевину и отыскать там себе отличную работу.

Настоятеля храма я благодарила долго. Еще дольше прощалась с одногруппниками и учителями, которые впали примерно в тот же шок, что и я поначалу. Но сама эта ситуация и показала разницу уровней разных преподавателей: они ведь даже не заметили скрытого таланта, а светлейший наставник за три дня разглядел, просто наблюдая за нашей работой со стороны. Жаль было маму, которая погибла от незнания, но ее потерю я давно успела принять и пережить. Зато теперь точно не повторю ее ошибки, пусть она хотя бы там, сидя за столом с богиней, наблюдает за мной и радуется, что ее дитя нашло свой путь. Лечить людей, растения и животных – только лечить, не тратя свою магию ни на какие другие цели! – разве можно придумать дело в жизни интереснее и значимее?

Разумеется, я не могла уехать без брата. Но пришла в раздражение от того, что долго не могла его отыскать. Оказалось, Мить колол дрова старикам, которые обычно оплачивали его усилия небольшой котомкой продуктов. К сожалению, в нашей деревне было очень мало возможностей подработать за настоящие медные краты: такой ценностью сельчане платили обычно за более важные услуги ведьмам или за товары проезжим купцам.

– Мить! – заорала я издали, несясь к нему. – Ты с ума сошел, почему все еще здесь? Вещи собрал? Уже через полчаса повозка придет, а у нас с тобой денег хватит только на одну попытку добраться!

Парень вытер запястьем вспотевший лоб и хмуро глянул на меня из-под густых бровей:

– Я ведь уже объяснил, сестренка, нет никакого смысла мне ехать с тобой. Ну что я там буду делать? У тебя начинается новая жизнь. Вероятно, когда-нибудь ты станешь знатной маг-шелле в самой столице, так не тащи уже в самом начале пути с собой балласт! Что делать зверолюду в Центрине – их богатых отпрысков смешить своей рожей?

Мить в самом деле был зверолюдом, но издали об этом вряд ли кто-то мог догадаться. Капля демонской крови в нем водилась, и совсем непонятно в каком поколении взялась. Возможно, бабка или прабабка его спуталась с красноглазым или была изнасилована, но бывает такое, что смески далеко не всегда рождаются сразу изуродованными, а ген этот в себе несут. А может, один из его предков уже был зверолюдом, но потом полюбил человека – и через несколько поколений в Мите почти не осталось примеси демона. Его лицо было достаточно симпатичным, хоть и отличалось грубоватыми чертами – хотя ничуть не грубее, чем у большинства местных мужиков. Ребра искривлены – однако подобное заметишь, лишь если внимательно разглядишь его могучий торс. Единственное, что выдавало изменение его генов наверняка, – ноги. По воле злой судьбы природа повернула его колени в обратную сторону. Но Мить еще в раннем детстве научился ходить, почти не сгибая коленей: со стороны это выглядело так, будто его походке мешает старая травма. Носил всегда просторные шаровары, чтобы случайными изгибами никого не напугать. Зато, как почти все зверолюды, он являлся обладателем мягкого и добродушного характера, а из себя способен был выходить только в тех случаях, когда сталкивался с несправедливостью.

Я расстроенно покачала головой и сбавила тон:

– Мить, у меня других родных нет. Кем же я буду называться, если уйду в свою новую жизнь без брата?

Строго говоря, он не был мне братом. После смерти матери меня взяла на попечение ворчливая сельчанка – с очень тяжелым характером и гигантской душой. До самой своей смерти бабуля Седа заботилась, воспитывала, кормила и обогревала, не ленясь притом бесконечно ворчать за любую проделку. Она же мне выписала подзатыльник, когда я засомневалась, идти ли мне учиться в местную магическую школу – я ведь и так ведьма, а моя мать вообще безграмотной всю жизнь прожила. Но бабуля в свойственной ей манере меня за пару мгновений переубедила. В ее грубости скрывалась жизненная мудрость, ни одно решение она не приняла во вред своим приемышам. А Мить появился в ее халупе за много лет до меня – она его совсем младенчиком в лесу подобрала и выкормила. Он даже сам не знает, откуда взялся в нашей Окраине, где зверолюды только проездом бывают.

Мить бабулю Седу сразу мамой звал, а меня чуть ли не в первый день «сестренкой» припечатал. Я тогда и поняла, что эти люди, хоть и не родные мне по крови, сразу стали семьей, а хижинка на краю села с перекошенными оконцами – домом. Мы с ним рядышком повзрослели, вместе ревели, когда бабуля скончалась, вместе привыкали жить уже без нее. И теперь случился ключевой момент, когда наши с братом жизненные пути грозили разойтись в разные стороны.

Но и он тяготился сомнениями:

– Правда в том, Нилена, мне в Центрине туго придется. Здесь ко мне привыкли, косо не глядят, а там начнут рассматривать, как диковинное животное. Зачем тамошним людям брать на работу непривычного зверолюда, если они могут нанять человека? Мне обязательно пришлось бы тратить часть твоей стипендии, чтобы снять какую-нибудь комнатушку в Радожке. И сдадут ли такому уроду?

Уродом Мить не мог назваться даже с самого предвзятого взгляда: красивое мужественное лицо еще ни одному парню в минус не засчиталось. А что походка странная – так ведь это полная ерунда.

Я подалась к нему, заглянула в чистые голубые глаза и прошептала:

– А моя правда, братишка, в том, что я страшно боюсь. Никому об этом не сказала, полное счастье изображала и благодарила, но меня до жути пугает этот переезд – в такую даль, из родной Окраины, за много дней пути от всех знакомых и друзей. Я ни одному человеку этого не открыла – бабуля Седа давно отучила нас с тобой ныть и показывать слабость, но тебе могу признаться. И только представь, насколько легче стало бы сердцу, знай я, что если все пойдет наперекосяк, если я там завою от тягот и одиночества, то смогу пойти к своему брату и хоть его обнять. Поплакать, попросить защиты или рассказать об успехах.

Я знала Митя как облупленного – и наверняка угадала, что после этого он сразу кивнет и согласится. Он наотрез отказался быть обузой, но защитником и каменной стеной для меня готов был стать, даже жертвуя собственными интересами. Я была настроена оптимистично: надеюсь, ни одному из нас ничем жертвовать не придется.